Дороже жизни

А Северская увидела себя его глазами. Растрепанная, в чужой, вонючей одежде, с потекшей, вероятно, косметикой. Это был еще один, сокрушительно удар по ее безупречно выстроенному фасаду.
– Боже мой, Александра, что случилось? – Сергей был уже рядом и протянул руку. Его взгляд встретился с взглядом Клима – молниеносный, безмолвный вызов между двумя мирами.
Александра машинально приняла его руку и подошла ближе. Его пальцы были холодными, и она инстинктивно потянула края чужой куртки к себе, чтобы согреться.
  
– Со мной все хорошо, – прошептала она и голос не дрогнул.
Чувствовала на себе взгляд Клима. Горячий, тяжелый, неотрывный. Не сказав больше ни слова, он резко развернулся и пошел прочь, обратно к своим, а Александра осталась.
Сергей приобнял ее за плечи, пытаясь притянуть к себе, отгородить от происходящего, но она не позволила.
– Поедем ко мне в машину. Ты в шоке. Тебе нужно в порядок прийти.
Он был прав, но… Саша замешкалась на секунду и обернулась, Клима видно не было, но на плечах осталась его куртка, пахнущая совершенно по-особенному и горький осадок на языке от несказанного и неправильно сказанного.
 
Глава 12
 
Клим стоял и смотрел, как чья-то чужая, холеная рука ложится на плечо Александры. На его куртку, которая теперь казалась на ней странным, чужеродным элементом. Северская не отстранилась, это могла значить только одно – это ее мужчина.
Все мгновенно вставало на свои места, и Климу должно было плевать на эту ситуацию. Он даже одернул себя, но прилив чего-то темного и едкого поднялся из глубины, обжигая горло. Не ревность, нет. Ревность – для живых, для тех, кто имеет право. У него это право сгинуло в больничной палате под монотонным писком аппаратов. Другие женщины для него растворились в серой дымке усталости и быта. Должны были раствориться…
Да просто отчего-то было неприятно видеть, как Александру касается другой мужчина. Иррационально, но факт. Земцов стиснул зубы так, что челюсть заныла, резко развернулся и пошел к служебной машине, около которой уже собирались спасатели.
– Знакомы что ль? – хмыкнул Ян, снимая каску. В его глазах плескалось любопытство и намек на ухмылку.
– Отдаленно, – процедил Клим сквозь стиснутые зубы, даже не глядя на Яна.
– А смотришь так, как будто близко, – не унимался товарищ, и в его голосе зазвучала опасная, игривая нота.
Вспышка гнева, острая и чистая, ударила по нервам.
– Заканчивай, – предупредил Земцов, и Ян отступил, подняв руки в мнимом ужасе, но глаза его все еще смеялись.
Клим рванул обратно в здание, в знакомый хаос, где все было просто и понятно. Где не было места этой сбивающей с толку женщине, которая каким-то чертовым чудом умудрялась просачиваться сквозь трещины в его броне, задевая что-то живое, острое и давно забытое.
Пожарные уже сворачивали рукава. Начальник расчета, увидев его, кивнул на оплавленный щиток.
– Вряд ли авария, Клим. Кто-то постарался, чтобы панику навести и бизнес прикрыть.
– Ясно…
Кто-то специально хотел навредить Северской, возможно разрушить ее бизнес. Холодная ярость, уже не личная, а профессиональная, закипела в груди. Он вышел на улицу, чтобы предупредить ее. Сказать, чтобы была осторожна, но площадка перед домом была пуста. Ни ее, ни того мужчины, ни собственной куртки…
– Ну зашибись, – выдохнул он, и в этом выдохе была и досада на свою забывчивость, и раздражение на Александру. – Еще и раздела.
Он достал сигарету, руки слегка дрожали. Прикурил и выдул сизую струю в воздух.
«Не женщина, а ходячая катастрофа. И ты, идиот, стоишь и думаешь о ней, когда у тебя своя жизнь в руинах».
Но думал. Вспоминал сумасшедший контраст: ледяную королеву у подъезда и ту, испуганную, с глазами-блюдцами в дыму. Надменную стерву из отзыва и ту, что беспомощно била его кулаками по спине, сгорая от стыда.
«Жива ведь еще, – усмехнулся он про себя безвольно. – Прячется только за стеклом и деньгами. А сам-то ты жив, Земцов? Едва ли…»
– Земцов, телефон, – позвал Захар.
– Иду, – отозвался Клим, выбросил окурок в урну и устремляется к машине. Вдруг что-то важное…
***
Тепло в салоне «Мерседеса» было искусственным, надуманным, как и забота в голосе Сергея. Александра сидела, закутавшись в чужую, тяжелую ткань, которая пахла чужим для нее миром. Этот запах был буфером между ней и излитой чистотой автомобиля, и она инстинктивно затянула куртку туже, пряча в ее складках дрожь, которую не могла остановить.
– Кто был тот спасатель? – Вопрос Сергея прозвучал как первый аккуратный надрез на ее защитной оболочке. – Вы, кажется, его знаете?
Его глаза внимательно изучали ее лицо, скользнули по куртке, и в них на мгновение мелькнуло что-то острое, почти хищное. Не любопытство, а… оценка?
«Знаю?» В голове Саши взрывной волной прокатились образы: внимательный взгляд у подъезда, хриплый голос в телефонной трубке, ледяная ярость после аварии, и… и его спина, уносящая ее из огня.
– Это не имеет значения, – выпалила она, и собственный голос прозвучал отчужденно и резко даже для ее ушей. Слишком резко. Выдавая нервозность. – Просто спасатель.
– Но куртка… – Сергей кивнул на рукав, свисающий с ее колена. Его пальцы слегка постукивали по рулю, выбивая нервный ритм. – Странно как-то. Обычно спасатели не раздают свое обмундирование. Вы уверены, что он…
Показная забота Сергея вдруг стала удушающей и… навязчивой. Северская чувствовала каждый его взгляд на своей коже как посягательство.
– Не думаю, что должна отчитываться, – она сделала ударение на последнем слове, пытаясь поставить точку.
– Александра, это ваш бизнес. Ваше детище. Только что там мог случиться настоящий пожар, – Сергей говорил мягко, почти насмешливо.
Она медленно повернула к нему голову и подозрительно прищурилась.
– Что вы хотите сказать?
– Ничего. Просто я беспокоюсь. Вы теперь останетесь без салона на неопределенное время, ремонт, проверки… Это же катастрофа для графика и репутации. Вам срочно понадобится надежная помощь.
Звучало как забота, но теперь, сквозь призму собственной растерянности Саша не могла оценивать реально. Лед тронулся у нее внутри. Не страх, а холодное, щемящее подозрение, но она тут же отогнала его.
«Ты параноик, Саша. У тебя шок, а он просто волнуется и предлагает помощь, как любой нормальный человек, который… заинтересован в тебе».
Да, заинтересован. Возможно, даже слишком. Но устраивать поджог? Это уже из области криминальных драм. Нет, она явно не в себе, если допускает такие мысли.
– Спасибо, Сергей, – прозвучало устало, но твердо. – Я сначала разберусь со страховкой и оценю ущерб. Потом посмотрим.
Он бросил на нее быстрый взгляд, и в его глазах читалось легкое недоумение, почти досада. Наверное, Сергей ожидал другой реакции.
– Конечно, – он кивнул, и его лицо снова стало гладким, непроницаемым. – Но помните, мое предложение о сотрудничестве в клубе остается в силе. Это могло бы стать отличным новым стартом. Без вот таких… неприятных случайностей.
Фраза «неприятные случайности» прозвучала как-то уж слишком легко. Слишком… запросто.
– Отвезите меня, пожалуйста, домой, – попросила Саша, и в ее голосе впервые за вечер прозвучала не усталость, а тихая, но недвусмысленная просьба оставить ее в покое. Ей нужно было остаться одной. Разобраться в хаосе мыслей.
Сергей слегка нахмурился, тонкая складочка между бровями выдавала, хорошо скрываемое разочарование. Но он послушно свернул на ее улицу.
– Хорошо, отдохните. Завтра за ужином обсудим все детальнее.
  
Он произнес это так, будто «все» уже было решено. Будто у Северской не было выбора. И от этого ее подозрение, которое она пыталась задавить, снова подняло голову, холодным червячком заползая под кожу.
Молчание в машине стало густым, тягучим, как яд. Саша смотрела в окно, но видела не улицы, а напряженные пальцы на руле.