21 день

Железная хватка на запястье тянет ее в темноту.
Твои глаза больше никогда не увидят свет, Луиза.
Ведь он уже здесь.
Сердце колотится так сильно, будто вот-вот вырвется из груди. Как и ожидалось, история хуже предыдущих. И есть еще один аспект этого письма, от которого меня тошнит: друзья, которые отворачиваются от Луизы в этой истории и больше не верят ей, потому что она сходит с ума от страха. Потому что ее поведение уже не понятно. Потому что ее истерика раздражает их.
  
Сразу вспоминается вчерашний вечер. Взгляд Джози, когда лиса сбила меня с толку на лестнице. Ее притворное беспокойство после того, как я поведала ей о своем опыте в сауне.
В любом случае в последнее время ты выглядишь немного… переутомленной.
— Доброе утро, Лу, — вырывает меня из моих мыслей Фиона, бросая сумочку на стол.
Этот звук чуть не довел меня до сердечного приступа. Я нервничаю, и дело точно не в одном лишь переутомлении.
Когда дисплей моего мобильного телефона загорается около одиннадцати часов, по работе я никуда не продвигаюсь — просто слепо смотрю на первые наброски нового дизайна.
Открываю сообщение от Джози, и мне приходится несколько секунд тупо смотреть на картинку, которую она мне прислала, прежде чем меня озаряет. На ней изображена лиса, и ее морда указывает налево. С плохим предчувствием прокручиваю вниз, чтобы прочитать, что написала Джози.
Привет, дорогая, меня все это беспокоит, так что провела небольшое исследование: на оригинале лиса смотрит влево, как и на твоей репродукции.
Нервно открываю поисковик, чтобы убедиться в этом, хотя и так уже знаю, что выдаст поиск. Через несколько минут откидываюсь на спинку стула. В ушах стучит кровь, в животе поселился липкий холод.
Она права. Джози чертовски права. Лиса Франца Марка смотрит влево. И все же я уверена, что на моей репродукции было не так, во всяком случае до вчерашнего дня.
Устало тру лицо. Все указывает на то, что я начинаю сходить с ума. Если кто-то действительно подменил картину, вышла какая-то двойная подмена. Что, лису заменили вскоре после того, как я ее повесила? Был ли кто-то в моем доме уже тогда, год назад, без моего ведома? Или я купила отзеркаленную копию, которую теперь заменили правильной?
Понятия не имею.
Остаток утра провожу в постоянном страхе перед новым покушением на мою жизнь. Несмотря на то что рядом со мной коллеги, я не чувствую себя в безопасности. Из-за меняющихся временных интервалов между событиями невозможно предсказать, когда придет в действие следующий сценарий. Ясно только то, что некто собирается его осуществить, и это сводит меня с ума. Теперь я понимаю, что мы тогда учинили над Астрид. То, что казалось нам безобидной шуткой, на самом деле было психологическим террором в чистом виде. Террором, способным разрушить жизнь.
В то время предложения Ника становились все более экстремальными. Я думала, что каждое из них великолепно, потому что была по уши влюблена в него. Он мог бы предложить что угодно, и я бы его поддержала. Я поддерживала его во всем. Именно он превращал наши идеи в страшилки в типичном для него стиле. В том же стиле, который теперь отражен в текстах писем, которые падают в мой почтовый ящик.
Я жду, пока Фиона уйдет на обеденный перерыв, затем открываю предыдущие письма, чтобы сравнить их. Отправитель каждый раз разный, адрес всегда сгенерирован случайным образом. Заголовки в строке темы следуют единому шаблону, снова и снова автор писем прибегает к весьма похожим формулировкам.
И вот…
Луиза.
Он приходит.
Слишком поздно.
Он уже здесь.
Я слегка пожимаю плечами и растираю руки, чтобы прогнать мурашки с кожи. Тогда, как и сейчас, выражения очень специфичны. Куча прилагательных. Обрывки фраз и попытки передать чувственные впечатления. Текст задыхается, торопится и… пугает.
Возможно ли, что Ник сам написал эти электронные письма?
Но зачем ему это делать?
Мысль о том, чтобы связаться с Ником спустя столько времени, сразу же заставляет меня нервничать. Кроме этого, я сомневаюсь, что телефонный звонок что-то сделает. Возрождение идеи маньяка Обратного Отсчета — дело жуткое, но продуманное до мелочей. Если бы Ник был отправителем, он не признался бы в этом лишь по факту высказанных мною подозрений.
Думаю, есть смысл сперва позвонить Патрику или Дэйне. После того случая на мосту наши отношения заметно охладились, и в итоге пути окончательно разошлись. Вероятно, за последние несколько лет они так же мало думали обо мне, как и я о них.
Тем не менее наше общее прошлое — подсказка, которую я не должна игнорировать, пытаясь выяснить, кто стоит за электронными письмами. А так как даже Джози сомневается в моем здравом уме, я обязана взять дело в свои руки. Ведь можно предположить, что не меня одну мучают эти ужасные истории. Может, Ник так шутит и шлет всем эту хрень?
Пора действовать. Наверное, мне следовало сделать этот шаг гораздо раньше. Я бы не пожелала того, через что сейчас прохожу, ни одному из моих бывших друзей, но все же я полна отчаянной надежды, что смогу поделиться своими страхами с кем-то, кто меня поймет и воспримет всерьез.
Под влиянием момента ввожу в поисковик полное имя Дэйны и испускаю смиренный стон, когда вижу результаты — либо неподходящие, либо какое-нибудь старье. Надо думать, она вышла замуж и взяла фамилию мужа. Конечно, можно было бы проследить за Дэйной и найти ее, но это займет довольно много времени.
Больше повезло с Патриком. Я не только наткнулась на его профиль в социальных сетях, но и на сайте агентства по недвижимости, где он работает, накопала номер мобильного телефона. Когда я набираю цифры, мое сердце колотится в горле. Никогда бы не подумала, что будет так трудно соприкоснуться с собственным прошлым.
Пока идут гудки, удаляюсь на, к счастью, пустую кухню для персонала.
— Брокерское агентство «Шрайнер». Что я могу сделать для вас?
— Патрик? — вместо приветствия спрашиваю я, закрывая за собой дверь. — Это Лу… ну, то есть Луиза Петерс. Я по… — Тут я запинаюсь. — По делам из прошлого.
— Привет, Лу. — Он кажется более довольным, чем я ожидала. — Я и не думал, что снова услышу тебя. Как дела?
— Все в норме, — отвечаю я, лихорадочно пытаясь понять, как перевести разговор на электронные письма. Пока не хочу упоминать Ника и связанные с ним подозрения. — Что-то я тут частенько думала о тебе и о нашей компашке в последнее время…
— Хорошее было времечко, — соглашается Патрик. — Ну, до того, как… ты знаешь, — неловко добавляет он, как будто только что вспомнил, что тогда произошло.
— Да, — говорю я, подыскивая подходящий переход.
— Где ты работаешь? — в конце концов прерывает он неловкое молчание.
— Работаю графическим дизайнером, — отвечаю я, решив идти прямыми путями и не затягивать напрасно этот напряженный разговор. Очевидно, что Астрид все еще помеха между нами. И, в конце концов, наша дружба из-за нее закончилась.
— Ты тоже получаешь эти электронные письма? — бесстрастно спрашиваю я, сглатывая ком в горле.
— Электронные письма? — удивленно переспрашивает Патрик. — Какие именно?
  
— Из прошлого.
Делаю глубокий вдох, затем резюмирую для него все злоключения последних десяти дней. Закончив, с нетерпением жду его реакции.
— Нет, — наконец бросает Патрик. — Извини, Лу, но я не получал никаких электронных писем, и, честно говоря, я не хочу возвращаться к тому, что тогда произошло. Сейчас работа занимает меня полностью, агентство с трудом управляется с заказами. Я всегда винил себя за то дерьмо, которое мы натворили, и даже ходил из-за этого к психотерапевту. И я больше не хочу, чтобы мне об этом напоминали.