Штурмовик из будущего 4 (СИ)
— То есть, помочь органам не хочешь? — прищурился Тоносян. — Хорошо, так и запишем.
— Угрожаешь?
— Что ты! — немедленно открестился капитан. — Ни в коем случае. Просто…знаешь, может ведь так случиться, что совсем скоро тебе понадобится наша помощь.
— Неужели?
— Представь себе, Григорий Иванович. Не хочу вдаваться сейчас в детали, но немного намекну: не все так однозначно с наградами, которых тебя лишили. Похоже, сам того не желая, влез ты в чужие разборки.
— Слушай, я ведь тебе уже говорил, — устало вздохнул экспат. — Мне на самом деле наплевать, почему не вручили орден. И голова сейчас больше болит от того, что не утвердили предложение по налету на Констанцу. Давай с тобой договоримся, что я все-таки в ваши тайные операции привлекаться не буду. Лады?
— Не могу тебе этого обещать, — дернул щекой капитан. — Не от меня, к сожалению, все зависит. Ниточки наверх тянутся. Слишком высоко, мне не по чину.
— … вашу мать! — выругался негромко Дивин и полез за папиросами. Смял гильзу и сунул в рот. — Дай зажигалку. Как же мне это все надоело, если б ты только знал, — с тоской в голосе пожаловался он. — Ну почему нельзя просто оставить меня в покое и дать заниматься тем, что я умею лучше всего? То есть, летать, искать врага, бомбить, стрелять.
— Извини, Кощей, перерос ты давно этот уровень, — весело засмеялся Тоносян. — Привыкай. Теперь не только за штурвалом придется потеть, но и за письменным столом. И главным твоим оружием совсем скоро станут не пушки с пулеметами, а обычная ручка. Ну, на крайний случай, пишбарышня с «Ундервудом» наперевес.
— Да ну, на хрен! — вздрогнул Григорий. — Лучше сдохнуть. Никогда у меня душа к бумажной работе не лежала.
— Ну да, ну да, — снова заулыбался разведчик. — А кто целый трактат по боевому применению Ил-2 накропал? Думаешь, я не знаю, сколько раз тебя в штаб хотели перевести?
— Это другое, — буркнул Дивин, слегка покраснев. Поймал-таки, чекист. — Там речь шла о том, как снизить потери и, одновременно, повысить эффективность штурмовок.
— Вот я и говорю: привыкай! — Тоносян прислушался. — О, Батя возвращается. Давай пока сменим тему. Я тут кое-какие материалы приготовил по Камыш-Буруну…кстати, не знаешь, склоняется это название или нет? А, ладно, не важно. Так вот, по нашим данным там сейчас находятся четыре БДБ, пять «шнелльботов» и несколько других судов. Похоже, фрицы готовят какую-то операцию. Поэтому наша задача — их опередить. Ты пойдешь первым, как и предлагал. Атакуешь, устроишь гадам салют с фейерверком, а за тобой туда подтянутся две эскадрильи нашего полка и две — «ведьм».
— Да куда наших-то посылать, они ведь ночью летать не умеют, — обалдел экспат. — Побьются все. Есть же полк «ночников» на «бостонах»?
— Командованию виднее, — отрезал разведчик.
[1] Are you okay? Can you go on? (англ.) — Ты в порядке? Можешь продолжать?
[2] Joseph⁈ What’s wrong with you? Get up! (англ.) — Джозеф⁈ Что с тобой? Вставай!
Глава 25
— Рацию не включать! — экспат сурово взглянул на Горбунова и погрозил кулаком. Для верности. — Категорически! Полное радиомолчание. Смотри, Савка, не накосорезь.
— Да что я, не понимаю что ли? — недовольно шмыгнул носом стрелок-радист. — Крадемся тихонько. Так, чтоб комар носа не подточил.
— Вот-вот, молодец, соображаешь. А пока мы будем аккуратно подбираться к цели, здесь устроят небольшой спектакль для фрицев. В условленное время начнет работать сразу несколько радиостанций, чтобы сымитировать подготовку к вылету. Вроде как мы на земле телепаемся. Чуть погодя начнут радиообмен так, словно мы взлетаем и собираемся в группу. Пусть немчура думает, что мы подойдем позже, чем это будет на самом деле. Надо подловить их во время подготовки отражения налета — со спущенными подштанниками!
— Думаете, поверят, товарищ командир? — с надеждой посмотрел на него старшина, улыбнувшись немудрящей шутке Дивина.
— Ну а почему нет? РЛС мы им давеча из строя вывели, так что передать точные данные о нашем приближении просто некому, — спокойно сказал Григорий. — Заходим от моря, поэтому их посты наблюдения на береговой линии с большой долей вероятности также остаются вне игры. Нет, Савка, не смогут они нас раскусить. По-хорошему, нынче в их распоряжении из серьезного как раз и остались средства радиоразведки и перехвата. Девчонки обратили внимание, что в последнее время резко снизилась активность фашистских «ночных охотников». Так что и с этой стороны полный порядок. Не зря мы с тобой им перцу под хвост сыпанули!
— Да ладно, — обиженно махнул рукой Горбунов. — Крайний раз вы и без меня прекрасно справились. Вон, сколько лучших асов фрицевских на тот свет отправили в один момент. До сих пор немцы простить не могут. Кстати, мне тут птичка на хвосте принесла, — оживился стрелок, вспомнив что-то, — будто в Крым какую-то элитную часть люфты недавно перебросили. Вроде как сплошные эксперты в ней состоят. И мы для них чуть ли не первоочередная цель. Вы ничего про это не слыхали?
— Это что же за птичка-всезнайка такая? — нахмурился Дивин. — Уж не та ли машинистка, возле которой я тебя позавчера в штабе застукал? То-то я смотрю, что ты там все время трешься. «Собрание комсомольское проводим, боевой листок выпускаем, тащ майор», — передразнил он смутившегося старшину. И, не удержавшись, слегка подколол. — Мало к тебе девиц с топором приходило? Смотри, скоро еще одна пожалует. С вилами! — Григорий весело ухмыльнулся.
— Ну товарищ командир! — вспыхнул Горбунов. — Зачем вы так? У нас с Люсей все серьезно. Мы даже расписаться хотели, — добавил он чуть слышно. — Вот Крым освободим и сразу в ЗАГС.
— А, ну, если с Люсей! — протянул экспат, насмешливо улыбаясь. — Это резко меняет дело. Не забудь на свадьбу пригласить. А что касается фашистских асов…знаешь, мне капитан Тоносян говорил что-то, но как-то вскользь, между делом. Запомнил, разве что, они из-под Ленинграда переброшены. В любом случае, какие бы не были это эксперты, но и им нужно время, чтобы освоиться на новом месте. Немец — он, конечно, профессионал, но частенько воюет по правилам. То есть, шаблонно. А это что означает? Правильно: ознакомление с районом предстоящих боевых действий, ознакомительные полеты и прочую трату времени, как я уже сказал. Ну а мы с тобой обязательно постараемся сделать так, чтобы этого драгоценного времени у них не нашлось. Раньше в землю эту сволочь вгоним!
— Верно! — просветлел лицом стрелок-радист. — Пополним им кладбища. Кстати, знаете, случайно узнал, что фрицы частенько под одним крестом сразу несколько своих погибших солдат закапывают. А на табличке только одно имя пишут.
— Зачем? — удивился Григорий. — А, понял. Наверное, таким образом, большие потери маскируют и делают все, чтобы мы своим успехам не радовались, когда местность освобождаем и видим их погосты. Хитро. Только, знаешь, все одно, как эти суки не изгаляются, а в землю лягут по-любому!
«Бостон» опять вел себя не так, как обычно. И это было объяснимо: бомбардировщик снова загрузили под завязку. Две ФАБ-500 на торпедных мостах, и четыре ФАБ-250 под плоскостями. Было от чего стать машине тяжелой и неповоротливой.
Сказать по правде, екнуло в какой-то момент у экспата сердечко, екнуло. Самолет ни в какую не хотел отрываться от взлетной полосы. Все бежал и бежал по ней, приближаясь к краю летного поля, за которым уже вовсю маячил крутой обрыв, и виднелись вдалеке белые барашки морских волн. Того и гляди, сверзишься вниз, грохнешься на камни, а там бомбы рванут так, что и хоронить будет нечего. Разлетишься вмиг на атомы. Одно хорошо — почувствовать ничего не успеешь.
Странный липкий холод угнездился внутри, сковывал и мешал нормально пилотировать самолет. Григорий со злым ожесточением гнал прочь это неприятное, паскудное чувство. Страх? Нет, пожалуй, в нем сейчас гораздо больше было от ощущения некой несправедливости, если хотите, что с недавних пор поселилось в голове экспата.