Штурмовик из будущего 4 (СИ)
— Господи, как они все это выдерживают! — зябко повел плечами Прорва, прикуривая очередную папиросу. Они стояли чуть поодаль от капонира, в котором трудились механики и наблюдали за их работой. — Смотри, Кощей, они даже спать умудряются стоя, как лошади, — показал он на невысокого худенького паренька, что прислонился к капоту «ила» и в самом деле безмятежно дрых.
— Я тут к ним давеча в казарму заходил, — мрачно сказал экспат, делая глубокую затяжку. — У них свободные от работы спят вповалку, в любом месте — в каптерке, в столовой, в курилке, даже в «красном уголке», во время политзанятий. Так, будто у них внутри кнопка — нажал и отбой. И какая же сука тот военпред, что подписал на заводе документы о приемке. Эту гниду сейчас бы сюда, в компанию к этим ребятам, что пластаются на износ.
— Правильно, — сплюнул на снег Рыжков. — Я бы тоже этому гаду с превеликим удовольствием харю начистил. Представляешь, мне один из мотористов показал такую штуку…в общем, при дотяжке на маслопроводе гайки алюминиевые то и дело лопаются. Надо было латунные ставить, но… — он развел руками.
— Твою дивизию! — присвистнул Григорий. — Это ж форменное вредительство! И куда только Карпухин смотрит?
— Что за шум, а драки нету?
О, помяни черта, он и появится. Контрразведчик опять возник бесшумно возле летчиков. Словно из воздуха соткался. Не, точно бес!
— Расскажи, — кивнул Дивин Прорве.
— Эва как, — сморщился, точно проглотил лимон, майор, выслушав короткий рассказ Рыжкова. — Спасибо за сигнал, будем разбираться. Да, — хлопнул он себя по лбу. — Я чего пришел — в город приехала с гастролями театральная труппа. Не хотите вечером на спектакль выбраться? Я ведь так понял, что вам все равно пока делать особо нечего.
— В принципе, можно, — подумав, сказал Григорий. — Те самолеты, что пришли ранее, облетали и проверили, а новые — сами видели, еще доводить и доводить до ума. Так что, в самом деле, почему бы и не развеяться? Ты как? — повернулся он к тезке.
— А что, пойдем! — загорелся Прорва. — На людей поглядим, себя покажем.
— Тогда я на вас билеты закажу, — кивнул Дмитрий Вячеславович. — Двух хватит, или больше надо?
— Кто ж в Тулу со своим самоваром едет? — хитро ухмыльнулся Рыжков.
— Ну-ну, — бросил Карпухин, понимающе улыбнувшись, и пошел неспешно прочь по каким-то своим секретным чекистским делам.
— Не нравится мне эта затея, — цыкнул зубом экспат, провожая его взглядом. — Темнит что-то наш «контрик», ой, темнит!
— С чего ты так решил? — удивился Прорва.
— Сам подумай, разве это его забота для нас билеты в театр доставать? Скорее, для политрука обязанность.
— Да ну тебя, вечно во всем подвох ищешь! Сходим, отдохнем, девчонок каких-нибудь подцепим — в городе с мужиками напряженка. На производстве, как и везде, одни бабы, да пацанва.
— А что вообще в Липецке имеется? — заинтересовался вдруг Григорий.
— Ну, тут у них завод есть — «Станкострой», — задумался Рыжков. — Вроде бы танки ремонтируют. Причем, прикинь, не только наши, но и трофейные немецкие и даже лендлизовские имеются. «Шерманы», «валентайны», «матильды». Я проезжал как-то мимо и увидел однажды, у них там весь двор заставлен. Битком, плюнуть некуда! Что еще? Орудия, минометы, снаряды с гранатами делают. Госпиталей навалом. Тут ведь до войны знаменитая здравница была, курорт с минеральными водами. Так вот на его базе теперь раненых лечат. Кстати, их в городе тоже прилично гуляет. Особенно из тех, что на поправку идут. Над ними школьники шефствуют, организуют досуг по мере возможности. Аэродромов разного назначения несколько штук, кроме нашего — центрального. Есть и учебные, и сил ПВО.
— Ничего себе! Богато, — поразился экспат. — А я как-то закрутился, не выбирался покуда и, выходит, не видел вокруг ни черта. Ладно, значит, вечером сходим на спектакль, наверстаем упущенное. А заодно и город посмотрим.
— Надо бы пораньше выдвинуться, — обеспокоился Прорва. — И погладиться-почиститься не помешало бы.
— Успеем.
В фойе театра, куда друзья пришли заранее, с солидным запасом по времени, кипела жизнь. Горожане, военные из местного гарнизона, легкораненые — кого здесь только не было.
— Народищу-то, народищу, — невольно присвистнул Рыжков. — Знаешь, отвык я что-то от толпы, как-то неуверенно себя чувствую, — пожаловался он экспату, нервно оглядываясь. — И погоны не у всех, поди, разбери, кто перед тобой? Не, в армии все же проще.
— Не боись, держись меня, разберемся, — подбодрил товарища Дивин. Для него все вокруг выглядело достаточно убого, не чета пышным имперским приемам. Вот там гостей и впрямь всегда было полным полно. И окажись на таком мероприятии Прорва, то, голову на отсечение, испытал бы настоящий шок.
— Глянь, неужто Карманов? — толкнул приятеля Рыжков. — С кем это он, не наша ли метеоролог, часом?
Григорий обернулся. Ишь ты, в самом деле, расфуфыренный и надутый от важности, как индюк, полковник важно шел через толпу, ведя под руку старшего лейтенанта Круминя. Девушка сменила военную форму на красивое синее платье с кружевной отделкой в горошек и щеголяла — чудо чудное по нынешним временам — лакированными изящными туфельками на невысоком каблуке. Видать, решила пожалеть самомнение Карманова — тот был несколько ниже своей спутницы. Блондинка весело улыбалась, поглядывая по сторонам с явным превосходством. Еще бы, на фоне достаточно просто и бедно одетых местных девушек она смотрелась настоящей королевой.
— Отойдем, — потянул экспата за рукав Прорва. — Ну его к черту, урода этого. Не хватало еще из-за него вечер угробить. О, буфет! Пошли папирос купим, а то у меня от пайковой махорки уже изжога начинается.
Рыжков придирчиво изучил не слишком богатый ассортимент табачной продукции на прилавке под тихое недовольное ворчание стоявших в очереди и, в конце концов, купил себе две пачки «25 лет РККА».
— Глазовские, — удовлетворенно улыбнулся он. Достал из кармана портсигар и принялся перекладывать в него папиросы. — Представляешь, пришлось недавно умельцам из ПАРМа мундштук заказать, — жаловался он попутно экспату. — Без него неприятно в рот табак брать, да и пропадает его изрядно.
— Что так?
— Качество хромает, — печально вздохнул Прорва. — Привозят херню какую-то, не поймешь даже сразу, что в пачку напихали. Положено двадцать пять папирос в день летчикам выдавать, но пойди их еще получи! Вот интенданты выкручиваются и по двадцать пять грамм табаку взамен норовят всучить. А что это за табак? — он безнадежно махнул рукой. — Помнишь, как в нашем полку его остряки называли? «Матрац моей бабушки», «Вырвиглаз», «Прикури фашисту». Знаешь, с недавних пор мода на трубки пошла. Особенно трофейные. А что, курительный табак для них стали изготавливать. «Флотский», «Сигарный», «Капитанский»…говорят, вроде бы и «Беломорканал» в рассыпном виде есть. У нас теперь даже бойцы из БАО трубки всеми правдами и неправдами себе добывают. Вот, думаю, может и мне сподобиться?
— Служивый, угости табачком! — слова, произнесенные ломающимся юношеским голосом, но при этом довольно развязным тоном, прервали рассказ Рыжкова.
— Чего? — изумился летчик, глядя на невысокого приземистого парня с наглыми глазами.
— Чего-чего, глухой что ли? Дай десяток, не обеднеешь, небось! — нагло потребовал тот.
Дивин кинул несколько быстрых взглядов по сторонам, оценивая обстановку. Так, как привык отыскивать в небе угрозу со стороны фашистских истребителей. Борзый парнишка явно был не один и хамил, чувствуя у себя за спиной поддержку. Поэтому важно было разобраться, с кем он сюда заявился, и какова степень возможной опасности.
Странное дело, но в поле зрения Григория не наблюдалось никого подозрительного. Нет, кое-кто из прохаживающихся по фойе людей посматривал с любопытством в их сторону, но оно, скорее, было вызвано блеском Золотых звезд бравых пилотов.
— И почему же я тебе должен отдать свои папиросы? — с отчетливым недоумением спросил Рыжков. — Вон стоит киоск, сходи и купи.