Штурмовик из будущего 4 (СИ)

Шварц бросил на нее презрительный взгляд и прошел мимо. Подошел к хозяину, ткнулся здоровенной башкой в колени и радостно заурчал-затарахтел.
— Здорово, бандит, — поприветствовал его экспат и почесал питомца за ухом. — Выспался?
— Товарищ майор, это ваш котик? — Старший лейтенант Круминя подошла к Григорию.
— Котик! — громко захохотал Карпухин, сверкнув железной фиксой. — Скажете тоже, Зента. У нас в штурмовом полку вот этот самый «котик» людей полосовал своими когтями так, что потом приходилось швы накладывать. Так что даже не вздумайте его пробовать гладить, без руки останетесь.
  
— А вы что же, раньше вместе служили? — сдвинула точеные бровки девушка.
— Ну да, с самого первого момента прибытия сержанта Дивина к нам в часть, — ухмыльнулся Дмитрий Вячеславович. — Представляете, как время бежит — теперь-то это дважды Герой, богатырь, майор, а тогда и смотреть было не на что: два несчастных треугольника в петлицах и цыплячья шея из воротника шинели торчит.
— Врите, да не завирайтесь, — возмутился экспат, которого слова Карпухина задели за живое. — И вовсе я на цыпленка похож не был. Да и орден Красной звезды уже к тому времени имелся. А в то время даже медали выдавали нечасто.
— Да? — почесал нос контрразведчик. — Выходит, я тебя с Прорвой спутал? Надо же, старею, забывать прежнее начал.
— Как интересно! — захлопала в ладоши метеоролог, глядя с интересом на Дивина. — Расскажете, за что вас наградили? Или это военная тайна?
— Почему бы и нет? Только давайте как-нибудь в другой раз, ладно?
— Хорошо, я подожду, — улыбнулась красавица и упругой походкой направилась куда-то в сторону штаба.
— Акцент у нее чудной, — сказал Григорий, провожая долгим взглядом стройную фигурку.
— Есть такое дело, — согласился Дмитрий Вячеславович. — Он становится особенно заметным, когда она волнуется. Ладно, что мы все о бабах? Разговор-то совсем на другую тему был. И ты мне так и не ответил на вопрос.
— Вы опять про Карманова? — Дивин поморщился точно от зубной боли. — Сказал же, сам не понял, почему вдруг вспылил. Наверное, просто человечишка такой дрянной, что вызывает у меня исключительно негативные эмоции. Да и не верю я, что случайно в командиры авиагруппы угодил. Выслужиться, поди, решил, скотина. Вы ведь правильно сказали, он всегда мастак был жар чужими руками загребать. Эва как поднялся за это время, аж до полковника дослужился!
— Это не наше с тобой дело, — медленно произнес контрразведчик, оглядываясь, не подслушивает ли их кто-нибудь. — Дослужился, значит, достоин — начальству виднее. А то, что он решил свою дальнейшую карьеру на твоих чудо-способностях строить, так в этом нет ничего странного. Если разбираться, то и Хромов не брезговал подобными вещами. Помнишь, говорили как-то на эту тему с тобой?
— Конечно помню, — разулыбался экспат. — Батя меня тогда на «губу» собрался отправить. Вы еще тогда заметили, что заслуги подчиненных помогают командиру. Правильно?
— Вот-вот. Молодец, не забыл.
— К слову, а вот проясните мне такой момент, — попросил Григорий. — Я вот сижу, смотрю себе, и никак в толк не могу взять, а где, собственно, другие пилоты нашей группы? Прорва с самого утра в одного машины облетывает, скачет, как блоха на сковородке, а помощи никакой.
— В пути, — развел руками Карпухин. — Добираются помаленьку. Сам понимаешь, абы кого взять нельзя — дело на контроле на самом верху, вот и приходится каждую кандидатуру по сто раз проверять. Но ты не переживай, — обнадежил он Григория. — Еще взвоешь, когда полный комплект соберем.
— Да мне-то что, — легкомысленно отмахнулся экспат. — Или забыли, как ВСС расшифровывается?
— «Всегда совершенно свободен», — засмеялся контрразведчик. — Как же, помню. Только это не твой случай. Ты ведь у нас весь из себя уникальный, так что придется передавать свои умения и навыки товарищам в поте лица. Смотри, как бы ноги не протянуть от усталости.
— Вряд ли получится, — покачал головой экспат. — Если у них тоже способности имеются, то еще куда ни шло. А так…я ведь не могу научить их в темноте видеть?
— Зато можешь выработать новую тактику применения штурмовиков. Ты парень головастый, наверняка что-нибудь интересное придумаешь. Или уже придумал. Я прав?
— Есть кое-что, — признался Дивин. — Я еще когда у бомберов на «бостоне» летал, то много об этом думал. Даже набросал в тетради схемы и тактические приемы.
— В тетради? — насторожился Карпухин. — Позволь поинтересоваться, а тетрадка эта где?
— В комнате должна быть, — медленно сказал Григорий, кляня себя за излишне длинный язык. — В чемодане.
— Мальчишка! — сокрушенно вздохнул контрразведчик. — Распустились вы все, как я погляжу. Расслабились. Решили, раз бьем фрицев, так можно служить спустя рукава. Мозги совсем работать перестали? Кто ж такие вещи бросает где ни попадя? Представляешь, на что пойдет вражеский агент ради того, чтобы получить к ним доступ? Кощей, Кощей… Значит, поступим следующим образом: сейчас идем к тебе, сдаешь мне все записи по акту и впредь работаешь с ними исключительно в штабе. И хранишь там же, в сейфе. Я команду хозяйственникам дам, они тебе его сегодня же поставят. А вечером инструктаж пройдешь — о работе с секретными документами. Учти, спрашивать буду строго!
— Неужели даже здесь могут немецкие шпионы появиться? — проворчал Дивин обреченно. — До фронта хрен знает, сколько верст, вокруг все свои.
— Кто знает, — уклончиво ответил Дмитрий Вячеславович. — Кто знает. Лучше предотвратить пакость, чем разбираться потом с ее последствиями.
 Глава 6 
Тяжелые здоровенные ящики с разобранными «илами» прибыли на открытых платформах на полустанок в нескольких километрах от Липецка спустя неделю после приезда Григория. Странное дело, но в самом городе не оказалось даже завалящего вокзала. Точнее, когда-то, еще до революции, имелся — с двумя залами ожидания, буфетом и прочими благами, но потом…в общем, остался лишь полустанок. То есть, небольшая железнодорожная станция. Или разъезд — Дивин не слишком вникал, как правильно называть это место.
Вот оттуда и пришлось забирать спешно доставленные с завода в полусобранном виде машины. Механикам предстояло пристыковать к корпусу плоскости и хвостовую часть — стабилизатор с рулями поворота и высоты. И лишь после этого можно было начинать облетывать «илюх».
Все время до прибытия новых самолетов экспат провел в своем прокуренном напрочь кабинете в здании штаба, работая с документами. Карманов завалил нового начальника ВСС всевозможными циркулярами, приказами и распоряжениями настолько плотно, что Дивин иногда приходил в свою комнату глубоко за полночь и валился на кровать совершенно без сил. Право слово, в воздухе, под смертельным огнем немецких «эрликонов» бывало проще.
Так что прибытие техники для авиагруппы экспат воспринял как законную возможность бросить, наконец, опостылевшие бумаги и смыться на аэродром. Окунуться, так сказать, в привычную среду. Правда, довольно скоро выяснилось, что присутствие его там покамест не требовалось.
Чумазые хмурые механики, которых поднимали затемно, снимали с «ильюшиных» задубевшие от мороза чехлы и не покладая рук трудились над стыковкой. Работа эта была тонкая, почти ювелирная, и, по логике вещей, должна была производиться исключительно на заводе, в цеху, а не в полевых условиях, на продуваемом всеми ветрами аэродроме или промерзших насквозь ангарах.
Григорий содрогнулся, когда увидел, как замученные мужики в замасленных комбинезонах и таких же непрезентабельных куртках, распухшими от холода пальцами крутят скользкие от смазки болты и гайки, что то и дело норовили предательски улететь в снег. Не особо спасали тавот и солидол, которыми механики густо мазали кисти рук на ночь.
  
А ведь потом еще требовалось залезть, согнувшись в три погибели, внутрь фюзеляжа и там находить, практически наощупь, нужные отверстия, через которые протаскивали хвостовые тяги, заплетали негнущиеся тросы, зло рвущие кожу ладоней в лохмотья при любом неосторожном движении.