Отпуск с боссом
Я смотрю на маму, разливающую чай, на дочку, с энтузиазмом размазывающую капусту из пирожка по тарелке, и сердце моё наполняется таким огромным, таким щемящим чувством, что не остаётся места ни для чего другого.
Романов?
Его образ где-то там, за дверью, растворяется, как страшный сон наутро. Его властный взгляд, его прикосновение, от которого бежали мурашки, – всё это кажется теперь какой-то театральной постановкой, нереальной и далёкой.
Здесь, в этом мире нет места боссу-тирану. Здесь есть только я – Настя. Дочь. Мама. Та, которую любят не за идеальные отчёты и не за покорный взгляд, а просто так.
Я обняла Иришку, прижалась к её тёплому боку, слушая её бесконечную историю про кота во дворе. Мама протянула мне кусок пирога.
– Ешь, доченька. Устала, наверное?
«Устала» – это ничего не сказать. Но эта усталость теперь была приятной. Усталость после битвы, из которой я вернулась живой и невредимой. Вернулась в свой тыл. В единственное место, где меня не оценивают, а просто ждут.
И глядя на смеющуюся Иришку, я поняла: ради этого света в её глазах, ради этого тепла на мамином лице, я выдержу любые взгляды Романова. Потому что это моё. Единственное и нерушимое. И никакой босс не сможет этого отнять или заменить.
4. Настя
Три дня. Три относительно спокойных дня, когда Романов почти не выходил из кабинета и не испепелял меня своим взглядом. Я начала надеяться, что мои отказы возымели действие. Что он отступил.
Идиотка.
Сегодня утром на почте уже лежало официальное уведомление от секретариата: «Подготовить все документы по проекту «Кристалл» для господина Романова А.П. к 15:00». Ничего необычного. Я погрузилась в работу, чувствуя странную лёгкость.
В 15:05 загорелся его номер на телефоне. Голос был сухим, деловым, без единой нотки лишних интонаций.
– Белова, ко мне. С документами.
Я собрала папку, поправила пиджак и зашла, готовая к рабочему разговору. Он сидел за столом, изучая что-то на мониторе. Казалось, я была для него всего лишь функцией, движущейся деталью.
– Садитесь, – он не глядя указал на кресло напротив.
Я села, положила папку на стол и ждала. Он закончил с компьютером и поднял на меня взгляд. Холодный, собранный, начальственный.
– В понедельник в 08:00 вылет в Минеральные Воды. Совместная встреча с немецкими партнёрами. Всю информацию о рейсе и отеле вам уже отправили. Будьте готовы, Анастасия.
В голове всё рухнуло. Командировка. С ним. На горнолыжный курорт. Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
– Антон Павлович, я… проект «Кристалл» не в моей зоне ответственности, я…
– Теперь в вашей, – отрезал он, его голос стал твёрже. – Шмидт лично попросил предоставить все расчёты, и вы их вели. Вопросов нет?
Вопросов не было. Была только леденящая паника. Это не было просьбой. Это был приказ.
– Каков срок командировки? – это всё, о чём я осмелилась спросить.
– Семь дней. Вы были в Домбае, Анастасия Александровна?
– Нет.
– Я тоже. Это будет не только продуктивная для нашего бизнеса поездка, но и прекрасная возможность отдохнуть, покататься на лыжах, подышать свежим воздухом. – Он произнёс это с такой сладкой, ядовитой убедительностью, будто предлагал путёвку в рай. – Предыдущая моя помощница всегда с удовольствием ездила со мной в командировки. Возьмите тёплые вещи, чтобы не упустить возможности взять максимум от горнолыжного курорта.
Не мог он в Турции где-нибудь встречу назначить с партнёрами? Морозить попу мне не шибко-то хотелось, но кого это волнует?
Интересно, куда делась моя предшественница? Романов её уволил потому, что "плохо на лыжах каталась"?
– Я не очень люблю лыжи, – честно призналась я.
– Это ваши проблемы, – сухо ответил босс. Его реакция была такой, как я и предполагала. – Не опаздывайте, Белова, – произнёс он своим обычным, ровным тоном. – Вы свободны.
Я встала, почти не чувствуя ног, и, спотыкаясь, вышла из кабинета, унося с собой тяжёлый ком паники, застрявший под рёбрами.
Что же мне теперь делать?
Понятно же, зачем Романов заманил меня в эту командировку – чтобы соблазнить.
Мы там будем фактически вдвоём, ему и усилий особо прикладывать не придётся с его-то магнетизмом и харизмой. Я просто обязана что-то придумать, чтобы не пасть от его чар.
Может, у меня прыщи выскочат, и я стану непривлекательной? Сломать ногу, чтобы не ехать? Уволиться?
Последнее казалось самым логичным, но мысль о поиске новой работы, о кредитах и смеющихся глазах Иришки заставляла отбросить эту мысль прочь.
– Настя! – окликнула меня секретарь Романова Светлана Юрьевна. – Подойди на секунду!
Я подошла к её столу, всё ещё внутренне борясь с самой собой.
– Вы что-то хотели?
– Билеты забери свои и Антона Павловича. Я на почту тебе отправила, но распечатанные как-то понадёжнее будут.
– Хорошо. Спасибо. Светлана Юрьевна, а вы не знаете, куда делась предыдущая помощница Романова?
– В декрет ушла.
– От Антона Павловича?
– Нет, конечно. Замуж выскочила за какого-то француза, и сразу в декрет.
Эта информация не принесла мне желаемого облегчения. Может, Романов с той помощницей не спал, но совершенно очевидно, что со мной собирался. Он смотрел на меня так, будто я уже была его. И в этом взгляде не было места для французов, декретов или чьих-то ещё дочек.
– Вот, держи, Настенька! –протянула мне бумажки секретарь. – Ох, завидую я тебе. Мы с детьми отдыхали два года назад в Домбае. Как же там красиво! Словами не передать!
Светлана Юрьевна с упоением принялась рассказывать что-то о заснеженных склонах и уютных шале, но я её уже не слышала. В голове застряло, отозвавшись оглушительным эхом, одно-единственное слово.
"С детьми"… А это идея! Если я возьму с собой Иришку, то у Романова всё желание меня соблазнять пропадёт. Какая может быть романтика, если женщиной "с прицепом"?
А может, он вообще рассердится, что я с дочкой собралась ехать, и оставит меня дома?
Скажу, что её оставить не с кем. И всё.
Господи, это же так просто!
– Светлана Юрьевна, закажите ещё один билет, пожалуйста, – перебила я секретаря. – Для моей дочери. Я вам сейчас отправлю её свидетельств о рождении.
– Ага, хорошо, без проблем. А босс дал добро?
– Я с ним сама решу этот вопрос. Уверена, он будет не против. В любом случае – под мою ответственность.
– Сейчас всё сделаю, Настенька.
– На почту пришлите, я сама распечатаю, – заверила я секретаря и пошла на своё рабочее место, чувствуя прилив странной, истерической решимости.
Антон Павлович может и уволить за такую выходку, но вообще, права не имеет. Уволит так уволит. Главное – спать с ним не придётся.
5. Настя
Иришка носилась по квартире как угорелая, размахивая своим плюшевым оленем Шуршуней, которого она тут же окрестила «горнолыжным инструктором». Шуршуней она его назвала из-за шуршащего звука, который издаёт наполнитель игрушки, когда её трогаешь.
– Мама, а снег правда как на картинке? Пушистый-пушистый? А мы будем жить в домике, как в сказке? А медведи там есть? – вопросы сыпались из нее, как искры из фейерверка. Ее восторг был таким заразительным и безоговорочным, что на время заставил забыть о каменной глыбе, лежавшей на моей душе.
– Снег самый пушистый, солнышко, – отвечала я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнули нотки, выдающие моё волнение. – И домик будет самый лучший. А медведи… медведи зимой спят.
Я складывала в чемодан свои строгие блузки и деловые юбки, а потом яркие детские колготки, разноцветные свитерки и крошечные лыжные штаны. Два мира в одной сумке. Мой мир напряжения, страха и вынужденной собранности. И мир дочки – радостный, беззаботный, полный ожидания чуда.
– А я возьму свою розовую шапку с помпоном! – объявила Ира, безжалостно вываливая содержимое своего ящика на пол. – Она самая красивая! Дядя босс её точно оценит!