Маячный мастер (СИ)

Что, к примеру, мешает владельцу буксира самому заняться торговлей через Фарватеры? Конечно, это будет непросто. Например, придётся подумать, как легализовать на Земле товары из Внешних Миров и доходы, полученные от коммерции — но это дело решаемое. Сейчас, объяснял мастер Валу, Землю по Фарватерам посещают редкие суда, не чаще, чем раз в два-три года, а доступные Маяки расположены на другом конце света, у берегов Северной Америки, Чили, в Океании. Так что перспективы самые радужные — если, конечно, взяться за дело с умом и прислушиваться, к его, Лоцмана Валуэра, советам. И для начала — подумать о том, чтобы раздобыть более подходящее судно. Скажем — крепкую парусную шхуну или даже пароход. Есть один на примере, вместительный, прочный, с парой гребных колёс и вспомогательным парусным рангоутом…
Врунгель, натурально обиделся за свой любимый буксир, но в итоге вынужден был согласиться с аргументами собеседника. Действительно, и трюм у старичка «Клевера» маловат, и мореходность хромает, как и у всей серии «Ярославец» — а ведь в рейсе всякое может случиться, вспомнить хотя бы шторм, в который угодил «Ланифер» по пути к Бесову Носу! К тому же, надёжный, работающий как часы дизель — не лучший выбор для судна, совершающего рейсы через Фарватеры. Причина проста — ни на одном из Внешних Миров, ни в самом Зурбагане солярки днём с огнём не сыщешь — а значит, бункеровка превращается в огромную проблему. Тут либо бодяжить горючку из спирта, растительного масла или даже рыбьего жира, что есть верный способ быстро и наверняка угробить силовую установку — либо возить её с Земли, в бочках, создавать склады, каждый раз просчитывая рейс по расходу топлива. Вспомогательного парусного рангоута на «Клевере» отродясь не было, и случись что — придётся подолгу куковать в ожидании спасательной экспедиции, или ладить паруса из брезента и грузовой стрелы, как делали это в своё время на «Сибирякове», когда ледокол лишился в Чукотском море гребного винта…
В общем, мы договорились. Врунгель отправился в Петрозаводск, где занялся закупкой товаров для первого рейса на Остров скелета — и я только тогда окончательно понял, как нам повезло. Шкипер знал все ходы-выходы, не позволял нам переплачивать втридорога, сам договаривался с оптовиками — и в результате, когда «Клевер» и «Квадрант» покинули Бесов Нос и нырнули в Фарватер, на борту у них было всё необходимое для первого десанта переселенцев. «Штральзунд» и «Ланифер» остались ждать на Онежском озере -грузовместимость этих прогулочных, по сути, судёнышек, ничтожна, да и светить их в Зурбагане пока не стоило. Пусть постоят в уютной бухточке у Бесова Носа — их время придёт позже, когда стартует Регата Пяти Фарватеров.
Первые кандидаты в переселенцы прибыли на Бесов Нос в начале мая, одновременно с мастером Валу и его «Квадрантом». Я знакомился, беседовал с каждым по отдельности, стараясь выяснить, не ошибся ли Пётр в выборе. В Интернете человека толком не узнаешь, и если вылезет что-то вовремя незамеченное — какая-нибудь гнильца, неспособность ужиться в коллективе, неумение переносить трудности походной жизни, чрезмерное пристрастие к спиртному, а то и к чему похуже, — расхлёбывать последствия придётся уже на «той» стороне.
В итоге, из двадцати семи кандидатов я отсеял пятерых. Случились и приятные сюрпризы: например, реконструктор-средневековщик из Новосибирска, оказавшийся фельдшером скорой помощи — ценнейшее приобретение для колонии! Или чудаковатый дядька лет пятидесяти, который на каждый фестиваль приезжал со всем семейством — тридцатилетней супругой, двумя сыновьями, одиннадцати и четырнадцати лет, и семилетней дочкой. Он являлся на мероприятие нагруженный, как верблюд, оборудованием для кожевенной мастерской и с ходу разворачивал производство, продавая гостям и участникам фестиваля кожаные сумочки, пояса, ножны и прочие поделки, изготовленные умело и с большой любовью к своему ремеслу.
Я без колебаний утвердил его кандидатуру. Пётр, правда, возражал — кожевенник во время предварительных переговоров умолчал о том, что прибудет не один — но мы с Валуэром его убедили. Такой мастер, несомненно, будет чрезвычайно полезен, да и дети окажут на атмосферу колонии благоприятное действие. Что до опасностей, поджидающих несовершеннолетних в чужом, неизведанном мире — если уж родители сочли такой риск приемлемым, кто мы такие, чтобы спорить? И Тиррею будет компания — юный фитильщик, узнав о предстоящем переселении на Остров Скелета, категорически заявил, что отправиться с нами, и пусть его не отговаривают! Никто, впрочем, и в мыслях этого не имел — живой, сообразительный и смелый мальчишка уж точно не станет для колонии обузой.
 
— Где ваш друг, Серж? На маяке? — спросил Валуэр. Мы с Лоцманом стояли на полубаке, наблюдая за погрузкой очередного ящика.
Я приложил ладонь козырьком к глазам и стал рассматривать решётчатую вышку, венчающую нависший над морем утёс. Солнце чужого мира весело играло на зеркальных пластинах Маяка, и от одного этого настроение моё скакнуло на несколько градусов вверх.
— Да, зеркала чистит от птичьего помёта. Надо бы козырёк какой-нибудь соорудить, хоть из брезента, а то замучаемся каждый раз отмывать…
— В следующий раз пойдём сюда уже по Маяку, а не по Астролябии. — сказал мой наставник. — И поведёте судно вы, Серж — хватит ходить в учениках!
Я вздохнул.
— Хотелось бы, да не получится. Сами знаете, мне сейчас не с руки появляться в Зурбагане, во всяком случае — открыто. А как без этого зарегистрироваться Лоцманом на рейс?
— А вам и не придётся. Официально «Клевер» поведу я, но в решения ваши вмешиваться не буду — так, подстрахую на всякий случай. Надо же когда-то и начинать, верно?
Прибыв на Бесов Нос, мастер Валу перво-наперво изложил нам с Петром последние зурбаганские новости. Они были неутешительны: Дзирту повсюду ищут, и не только флотское начальство или дядюшка-адмирал, обеспокоенный судьбой племянницы. Какие-то люди расспрашивают о ней не только в Зурбагане, но и в Гель-Гью, и в Лиссе, и в других прибрежных городах и рыбацких селениях. «Интересуются они и вами, Серж — добавил Лоцман, — и пусть мне никогда больше не выйти в море, если делают это с добрыми намерениями!» В итоге мы решили, что ни мне, ни Дзирте, ни даже Петру и Тиррею не стоит пока появляться в Маячном Мире — пусть суматоха хоть немного уляжется, а там видно будет. В любом случае, мне, хочешь-не хочешь, а придётся появиться в Зурбагане — Регата стартует в Маячной Гавани, да и регистрацию участников проводят там же, в городе…
Но до этого ещё полтора месяца — а пока трос поскрипывает, опуская очередную порцию груза на плот-лихтер, капитан Врунгель в энергичных выражениях подбадривает крановщика, солнечные зайчики играют на ряби лагуны, Кора тявкает на берегу, отгоняя от лагеря местную мелкую живность. Благодать, да и только!
Больше всего я опасался первой реакции наших переселенцев — когда они выберутся из кают, поднимут глаза к небу и обнаружат там три луны вместо одной. Узнать, что вместо обещанного реалити-шоу на тропическом острове их забросили на другую планету — такое не всякий выдержит. Могут случиться нервные срывы, то и прямой бунт, с криками, истериками, угрозами, потрясанием кулаками и требованием немедленно вернуть домой с выплатой компенсации за причинённый моральный ущерб.
Но — обошлось. Видимо, сыграло ещё и то, что объяснения наши «рекруты» выслушивали не по одному, или мелкими группками, а все и сразу. Реконструкторы и ролевики, народ своеобразный, склонный к авантюрам и весьма к тому же самолюбивый — паниковать, склочничать, проявлять тем или иным способом неуверенность в своих силах значило потерять лицо перед такими же, как они сами. К тому же, переход с Бесова Носа в Зурбаган, а оттуда к острову Скелета далась им нелегко. На фарватерах изрядно мотало; запертые в каютах «Клевера» и 'Квадранта пассажиры (во избежание лишних вопросов мы задраили крышки иллюминаторов на всё время плавания) настрадались от духоты, тесноты, качки — и испытали огромное облегчение, когда выбрались, наконец, на свежий воздух.