Градус любви

Более того, уверенность исходила из него волнами. А, может, это была самонадеянность. Так или иначе, он меня поразил. Я вошла в винокурню с высоко поднятой головой и была готова показать этому городу новую Руби Грейс Барнетт – элегантную и достойную леди, как моя мать. Я была готова покорить этот город вместе со своим женихом и будущим спикером Палаты представителей от штата Северной Каролины. Я оставила в прошлом ту веснушчатую девчонку с острыми коленками и вернулась преуспевающей женщиной.
  
Во всяком случае, план был таким.
В действительности я стояла босиком на грязной старой футболке Ноа и хихикала, впервые наливая себе виски из бочки.
Шикарно. Мама бы мной гордилась.
Возможно, это и расстраивало сильнее всего – я не только отклонилась от плана, не только перестала быть женщиной, какой хотела предстать перед окружающими, но между делом еще и хорошенько развлеклась.
Правда заключалась в том, что я весь день могла бы провести на старом грязном складе, полном бочонков с виски, с Ноа Беккером. Он смог меня рассмешить, и на один-единственный час я перестала быть будущей женой Энтони Колдуэлла, раздающей улыбки и рукопожатия.
Я просто была собой.
Но вопросы Ноа, заданные в конце нашего тура, мигом вернули меня в реальность, и вот, наконец, я поворачиваю в сторону дома.
Руби Грейс Барнетт возвращается в реальный мир.
У меня зазвонил телефон, как только я свернула на длинную подъездную дорожку, ведущую к знакомому белому дому. Он был двухэтажным и полностью симметричным, а вокруг него располагалась веранда. На ней, как в мечте любой южной красавицы, находились качели и садик, за которым всю мою жизнь с особой гордостью и отрадой ухаживала мама. Над лестницей величаво свисал американский флаг, развеваясь на легком теннессийском ветру.
Не сводя взгляда с флага, я выудила из сумки телефон и улыбнулась, увидев фотографию на экране. На ней веселый Энтони обнимал меня, одетую в одно из моих любимых платьев. Этот снимок мы сделали той весной в доме его родителей на озере.
– Привет, – ответила я.
– Привет. Как поживает моя прекрасная невеста?
– Устала, – вздохнув, призналась я и заглушила движок. Я нажала на кнопку, чтобы поднять крышу, и плечи перестало припекать солнце.
– Снова подготовка к свадьбе?
– И только подготовка к свадьбе. Но у меня есть отличные новости: я нашла тебе свадебный подарок.
– О, правда? И что ты подаришь?
Я улыбнулась.
– Ну, разве я могу тебе рассказать? Тогда это перестанет быть сюрпризом.
Энтони засмеялся, а я откинула голову на подголовник и представила, как он сейчас выглядит. Я соскучилась по его смеху, улыбке и объятиям.
Но больше всего я соскучилась по нашим разговорам.
До того, как он сделал предложение, мы болтали часами напролет обо всем на свете. Мы обсуждали наши мечты, планы на будущее, отношения с родителями, делились прошлым и затаенными страхами. А после помолвки все разговоры свелись к свадьбе и тому, что я стану его женой.
– И то верно. Не могу долго разговаривать, но хотел узнать, как ты. Отец заставил работать с той командой журналистов, освещающей мой дебют в Палате представителей. Здесь царило настоящее безумие.
– Уж не сомневаюсь, но ты всегда этого хотел, – напомнила я. – Мечты начинают сбываться.
– И когда они воплотятся в жизнь, ты будешь рядом со мной.
Я улыбнулась, но заметила, как от этих слов засосало под ложечкой. Я радовалась за Энтони и отчасти с нетерпением ждала возвращения в Северную Каролину после свадьбы. Разумеется, я жалела, что не вернусь в университет, но не совсем понимала почему.
Ведь я хотела именно этого. Всегда надеялась, что это случится.
Я выхожу замуж за человека с такими же политическими взглядами, что у моего отца, у его отца и деда. Моя семья всегда хотела для меня именно этого. Если уж на то пошло, у Энтони были большие амбиции: он хотел стать не только мэром – он метил в президенты.
А меня ждет роль первой леди.
От перспективы оказаться в роли, которая позволит мне изменить мир к лучшему, улыбка стала искренней. Жизнь в политических кругах всегда привлекала именно этим. Я могла бы помогать детям, женщинам, подвергающимся насилию, или бездомным. У меня будет политическая программа, цель и голос.
А еще супруг, который будет поддерживать меня так же, как я – его.
– Я соскучился, – вздохнув, сказал Энтони и вернул меня мыслями в настоящее.
– Я тоже. Но мы скоро увидимся. Осталось шесть недель.
– Шесть недель, – повторил он. – А потом ты встанешь вместе со мной у алтаря.
Внутри снова что-то екнуло, и я положила руку на живот. В это же мгновение на веранде появилась мать. Она поставила руки на пояс и пристально посмотрела.
– Меня ждет организатор свадьбы, – сказала я. – Удачи тебе с медийным ажиотажем.
– Спасибо, детка. Скоро поболтаем. Передавай маме привет.
Я рассмеялась.
– Передам, если смогу вставить хоть слово.
Когда я открыла дверь машины, мама уже спустилась с веранды и направилась ко мне. Она взялась за ручку и вытаращила глаза, увидев мой внешний вид.
– Руби Грейс, поверить не могу, что ты распустила волосы после того, как я все утро потратила на то, чтобы их уложить, – пожурила она, но все равно протянула руку и забрала сумку.
– Я все уладила, – сказала я, выйдя из машины и хлопнув дверью.
Мама взяла меня под руку, а другой стала перебирать мои спутанные пряди.
– Как все прошло?
– Отлично, – ответила я, и мы поднялись по ступенькам на веранду. – Но я по-прежнему считаю, что чересчур тратить столько денег на бочку с алкоголем.
– Да, – согласилась она. – Но полезно вносить вклад в сообщество, а у твоего отца за эти годы сложились прекрасные отношения с винокурней. Уверена, Энтони тоже там понравится.
– Сомневаюсь, что он вообще пьет виски.
– Начнет, как только станет членом семьи, – посмеиваясь, сказала мама. – Отец об этом позаботится.
И то правда. Любой, кто становился членом семьи Барнетт – да любой семьи в Стратфорде, – обязательно должен полюбить виски. Наш город выстроили вокруг винокурни «Скутер Виски», и здесь она была основным источником прибыли. Винокурня обеспечила город туризмом и славой. Любой житель Стратфорда, либо кто-то из его семьи обязательно там работал. Она была средством к существованию.
«Скутер Виски» известен по всему миру. Трудно отыскать бар, в котором не подавали этот напиток, к тому же «Скутер» был брендом не только для виски. Женщины носили узкие топики с их логотипом на груди. Мужчины надевали мотоциклетные куртки с этим названием и делали с ним татуировки на руках. Многие дома украшали бочки виски «Скутер» и неоновые вывески, стаканы и барные принадлежности, постеры и брендированные стулья.
Это был не просто виски, а образ жизни, и зародился он именно в Стратфорде.
– К слову, где папа?
Мама махнула рукой.
– О, ты же его знаешь! До семи как минимум проработает, а потом точно пойдет играть в карты или делать ставки на скачках.
Я кивнула. В Теннесси не было казино, но на границе любого штата можно найти способ сыграть в азартные игры. Папа всегда увлекался картами и лошадьми, иногда спортивными соревнованиями. Он частенько зависал или в казино на границе Джорджии, или в доме одного из членов совета, где они сами устраивали казино.
Я повесила сумку на крючок в прихожей, скинула туфли и поморщилась, пошевелив пальцами на твердом деревянном полу. Подушечки обеих ступней горели, пальцы болели, а лодыжки ныли.
Наклонившись, мама тут же подняла туфли, как только я их бросила, и с укором покачала головой.
  
– Руби Грейс, это дизайнерские туфли. Их нельзя просто взять и скинуть. Отнеси их в свою комнату.
Если бы она только знала, где я сбросила их всего час назад.
– Да, мам.
Она протянула туфли, но не успела я повернуться к лестнице, чтобы подняться наверх, как мама снова запустила руки мне в волосы, пытаясь убрать беспорядок на голове, который возник из-за ветра. Я тем временем внимательно разглядывала еле заметные морщинки на ее лице и теперь, в девятнадцать лет, увидела в нем столько черт, похожих на мои, что это немного испугало.