Градус любви

 
Кэнди Стайнер
 
Градус любви
 
Copyright © 2022 Kandi Steiner
All rights reserved.
© Конова В., перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2024
* * *
Посвящается всем, кто любит виски и солнце,
 
долгие летние деньки и посиделки на крыльце,
 
купание в речке, и не воспринимает жизнь чересчур всерьез
   
 
Глава 1
 
Ноа
 
Что вам приходит на ум при слове «Теннесси»?
Может, первое, что возникает в мыслях – кантри-музыка. Возможно, вы даже видите яркие огни Нэшвилла, слышите, как в барах играют различные группы, а на улице их музыка сливается в прекрасную симфонию. Или думаете об Элвисе, Грейсленде [1], Долливуде [2] и других достопримечательностях. Может, чувствуете очарование «Грэнд Ол Опри» [3] или восхищаетесь Залом славы и музеем кантри, ощущаете, как история оживает на Бил-стрит [4] в Мемфисе.
Возможно, вы вспоминаете о Грейт-Смоки-Маунтинс [5], свежем воздухе и хайкинге, о величественных видах и долгих выходных в лесных коттеджах. Может, закрываете глаза и видите белоснежные пики гор, слышите трель пеночки-певуна, ощущаете свежий аромат сосны и дуба.
Вероятно, при мысли о Теннесси вам на ум приходит все это и многое другое.
А в моей голове всплывает только одно слово из двух слогов.
Виски.
Я видел янтарное жидкое золото всякий раз, как закрывал глаза. Чувствовал его дубовый финиш с каждым вдохом. Мои вкусовые рецепторы с малых лет были натасканы улавливать каждую мельчайшую ноту в бутылке, а сердце – натренировано любить виски задолго до того, как я научился любить женщину.
Виски Теннесси был моей неотъемлемой частью, он насыщал кровь. Я родился и рос в его окружении, и нет ничего удивительного в том, что к двадцати восьми годам стал членом команды, которая производила самый известный теннессийский виски в мире.
Для меня это было неизбежно. Я всегда об этом мечтал.
Во всяком случае, так я считал.
До дня, пока в город не вернулась Руби Грейс.
Я заткнул уши ярко-оранжевыми берушами, но все равно слышал за громким шумом техники, как напевает скрипучий голос Криса Степлтона [6]. Я вытер пот со лба, закрепив металлическое кольцо на очередной бочке с виски, и отправил ее на конвейер, а потом взялся за следующую. До лета оставалось всего несколько недель, и все в винокурне вспотели от привычной для Теннесси жары.
Должность сборщика бочек в винокурне «Скутер Виски» была привилегией. Наша сплоченная команда состояла из четырех человек, и работа, которую еще не умели делать станки, оплачивалась достойно. Каждая бочка изготавливалась вручную, и ежедневно я собирал не одну сотню. Наш виски был таким запоминающимся как раз благодаря бочкам, да и сам процесс тоже отличался уникальностью – вот почему марка «Скутер» была так широко известна.
Мой дед тоже начинал сборщиком бочек в четырнадцатилетнем возрасте. Он установил стандарт и усовершенствовал процесс, который остается актуальным вплоть до наших дней. Там его впервые заметил основатель компании Роберт Джей Скутер. Это стало началом их дружбы, партнерства, наследия.
Но деда и семью лишили всего. Я никогда этого не забуду, даже если навсегда покину свой город и винокурню, которая стала для моей семьи как благословением, так и проклятием.
– Эй, Ноа, – позвал меня Марти, делая срез на крышке очередной бочки. Вокруг его защитных очков в разные стороны летели искры, и Марти смотрел не на дерево, а на меня, но двигал руками уверенно и толково. – Слыхал, у тебя бурная ночка была.
Остальные напарники тихонько захихикали, заулюлюкали и засвистели, а я подавил усмешку.
– Тебе-то что до этого?
Марти пожал плечами и пригладил густую бороду. Она была кустистой и темной, с сединой на кончиках, как и длинные волосы, висящие вокруг крупного лица.
– Просто хочу посоветовать: в следующий раз душ хотя бы прими. Здесь с пяти утра разит сексом.
– Так вот чем пахнет? – спросил Пи Джей и остановился, поправив обычные очки под защитными. Он поморщился, покачал головой, а очки в толстой черной оправе приподнялись до переносицы. – А я думал, нам в столовой снова дадут рыбные палочки.
Парни громко заржали, и я шлепнул по руке самого молодого члена нашей команды. Пи Джей в свои двадцать один был еще совсем салагой, да еще и самым мелким. Он пока не успел накачать руки, изо дня в день собирая бочки на протяжении долгих лет, хотя под рабочими перчатками наконец начали появляться мозоли.
– Не, это всего лишь трусики твоей мамы, Пи Джей. Она подарила их мне на память. Держи, – сказал я, засунув правую руку в карман. Я вытащил носовой платок и быстро сунул ему под нос, пока он не успел отвернуться. – Принюхайся.
– Ноа, иди на хрен. – Скривившись, он отпихнул мою руку, а парни снова загоготали.
Я потряс над его головой платком и спрятал в карман, а потом потянулся за досками, чтобы собрать следующую бочку. На это уходило около тридцати трех досок, и я превратил процесс в целую науку: сочетал и комбинировал доски разных размеров и ширины, пока не получалась идеальная бочка. С тех пор, как в двадцать один год я начал их собирать, минуло семь лет, и за это время ни у одного моего изделия не случилось протечки. Чтобы освоить процесс, понадобилось всего полгода, и к своему двадцать второму дню рождения я стал в нашей команде самым быстрым сборщиком, будучи в то же время и самым юным.
Мама всегда утверждала, что папа бы мной гордился, но этого я никогда уже не узнаю.
– Нет, серьезно, – продолжил Марти. – Ты уже трижды выползал под первые крики петухов из дома Дафны Свон. Идешь на рекорд.
– Скоро он купит колечко, – влез в разговор последний член нашей команды. Илай был всего на несколько лет старше меня и как никто другой знал, что я не завожу серьезных отношений. Но на этом его осведомленность обо мне заканчивалась, потому что, как и остальные, он предполагал, что я просто-напросто обычный кобель.
Все решили, что я до конца жизни останусь холостяком, меняя женщин как перчатки и не волнуясь о том, сколько попутно разобью сердец.
Но я хотел остепениться, хотел дать какой-нибудь девушке фамилию Беккер и завести с ней детей. И, возможно, хотел этого сильнее остальных в Стратфорде. Вот только, в отличие от друзей, я бы не стал этого делать с первой же девушкой, испекшей мне пирог. В нашем небольшом городке много красивых женщин, но я хотел большего – такой же любви, какая была у моих родителей.
Все, кто их знал, понимали, что искать я буду долго.
– Мы с Дафной друзья, – объяснил я, складывая следующую бочку. – И мы пришли к соглашению. Она хочет по ночам обнимашек, а я хочу, чтобы меня объезжали, как быка на родео. – Я пожал плечами. – Считайте это таким современным бартером.
– Мне тоже нужна такая подруга, – буркнул Пи Джей, и мы засмеялись, а потом услышали, как открылась дверь.
– Сюда идет экскурсия, – сообщил наш менеджер Гас. Он направился к своему кабинету, не отрывая взгляда от документов. – Ноа, зайди ко мне, когда они уйдут.
– Да, сэр, – ответил я, и, хотя парни издали зловещее «о-оу», беспокойства у меня не было. Гас испытывал ко мне одно сплошное уважение, как и я к нему. Может, слишком самоуверенно с моей стороны, но я знал, что неприятностей не будет. Работы у него невпроворот, а я всегда был его правой рукой.
  
Дверь снова распахнулась, и все подколки моментально стихли. Мы сосредоточились на работе, когда мой брат провел в цех группу туристов.
– Итак, не забывайте, что в этой зоне тоже запрещено фотографировать. Пожалуйста, не доставайте телефоны, пока мы не выйдем отсюда. Поскольку наш завод один из последних продолжает самостоятельно изготавливать бочки, мы не хотим, чтобы наши секреты стали известны. Уж мы-то знаем, что минимум половину из вас прислали из Кентукки в качестве шпионов.