Годовщина развода. Растопить лёд

Она поднимает два больших пальца вверх, широко, открыто улыбаясь.
И это знак для меня нажать стоп. Я жму кнопку, и вдруг понимаю, что глаза увлажнились. Как всё это трогательно, как искренне. Моя девочка — настоящая. Она пример для многих. Ее блог делает очень важное, полезное дело. Несет крутой посыл.
— Мам, пап, ну как? — Она подъезжает к нам, чтобы посмотреть запись, и в этот момент замечает мои слезы. — Мам, ну ты чего? Опять?
  
— Ох, извини. — Вытираю слезы, которые и правда стали моими постоянными спутниками в последнее время. — Это я от радости, совсем расчувствовалась. Ты такая красивая, и речь классная.
Говорю, а саму мысль простреливает о том, что я стала слишком уж чувствительной и эмоциональной в последние дни. И это как раз совпало с задержкой…
Возвращаюсь в реальность, решив пока не озвучивать свой маленький секрет.
— Правда, мам? Я, знаешь, даже забыла, что это запись, просто обращалась к подписчикам от чистого сердца.
Умиляюсь ее улыбке. Такая она открытая, славная. Наша девочка способна растопить любое, самое черствое сердце. Сейчас в этом солнышке я снова вижу свою прежнюю дочь, которую чуть не потеряла за последние полтора года.
— Вот тебе и секрет, — кивает Артём, — теперь ты знаешь, как добиться идеального результата. А теперь давай прокат, и домой. Не надо напрягаться в первый день. Давай мне телефон, Снеж, я сниму.
Он мягко вынимает из моих ослабевших рук телефон, держит его одной рукой, а второй прижимает меня к себе. Мы-то с ним в куртках, тут холодно, а вот дочь катается в миниатюрном платье, и у меня каждый раз мороз по коже от ее вида, но что поделать? Такой вид спорта.
Однако сейчас, в первый день на льду после долгой реабилитации, я предпочитаю, чтобы она каталась недолго.
Но кто бы мог ее удержать? Василиса соскучилась. Она не просто катается, это не техника, это танец, грация.
У нее удивительная пластика и вместе с тем отточенные до идеала элементы.
Настоящее комбо, которое обязательно сделает ее чемпионкой.
А мы будем рядом. Будем поддерживать нашу девочку.
Ну вот, очередная слезинка катится по щеке, стираю ее, чуть всхлипывая.
Артём меж тем заканчивает снимать прокат дочери, машет ей, и она катится к нам, чтобы, надев куртку и шапку, приняться рассматривать отснятое. Василиса не одна, с ней ее подружки, всем интересно то, что она делает. И сама она интересна.
Без преувеличения можно сказать, что наша девочка стала звездой.
— Ну ты чего, Снеж? — Артём разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза. От него столько тепла идет, что я начинаю улыбаться. — Всё в порядке?
— Более чем в порядке, — уверяю, — сегодня такой день. Просто… просто слишком много эмоций. Я сама от себя не ожидала.
— То ли еще будет. Поедем на Олимпиаду, — говорит он мечтательно, — но сначала…
— Что сначала? — спрашиваю с любопытством, потому что глаза у Сосновского горят, и у меня внутри покалывает, как иголочками, от предвкушения.
— Снеж, сначала я хочу жениться на тебе. И дом нам новый купить. Здесь, или, если ты хочешь, обратно вернемся, я…
— Жениться… — выдыхаю, глаза у меня расширяются, а сердце подскакивает к горлу. Волнуюсь как девчонка, ей-богу.
Пусть я знала, что всё к этому идет. Ясно, что мы будем жить вместе.
Ясно, что мы в принципе вместе. Это не подлежит сомнению.
Больше двух месяцев уже мы продолжаем жить в квартире Артёма. Хорошо там устроились. Я съездила домой, забрала часть вещей, мама очень обрадовалась за меня, хоть и видно было, что загрустила, не хотела в этом признаваться, но явно переживала, что останется одна, когда мы уедем к Артёму.
И с работой я разобралась, перевела всё в онлайн, что-то поставила на стоп.
Сейчас мне важнее семья. Я ставлю ее в приоритет.
Я решила, что перееду к Артёму окончательно, и маму заберу.
Мы всё устроим. Я не буду цепляться за работу или привычное жилье.
Мне главное, чтобы с Артёмом. Да мы уже живем вместе, можно сказать.
Но жениться… Снова стать его женой. Свадьба, кольца, снова пережить это.
Я должна бы подумать, что всё это уже не нужно, зачем?
Но сейчас, слыша его слова, я чувствую звенящее счастье.
И полную, тотальную уверенность в своем мужчине.
— Значит, вот так, Сосновский? Ни тебе колечка, ни тебя на коленях с розой в зубах? Вот тебе и предложение руки и сердца для любимой женщины, — смеюсь, всем своим видом показывая, что не нужны мне все эти показные жесты.
Мне он нужен. Весь, целиком. И чтобы навсегда.
— Будет, — говорит он с железобетонной уверенностью. — Всё будет. Я могу даже на коне приехать, на белом, как принц! — вторит он моему смеху, и я шутливо ударяю его ладонью по груди.
Мы смеемся как дети. Открыто, заливисто, наши сердца больше не хранят тьмы.
Всё это в прошлом. Мы пережили бурю. И теперь нас ждет только безграничное счастье. Остальное — малозначащие детали, которым придают порой слишком большое значение.
— Мне не нужны все эти жесты, Артём. Я просто хочу, чтобы мы никогда-никогда не расставались. Я больше такого не переживу. И чтобы рассказывали друг другу всё-всё. И делились. И если что-то не так, чтобы не молчали. Понимаешь?
— Так и будет, родная, так и будет, — обещает он, награждая меня целомудренным поцелуем в лоб, поскольку нехорошо это — при всем честном народе целоваться.
Хотя и хочется очень. Страсть как. У нас с Артёмом самый настоящий медовый месяц. Мы не можем оторваться друг от друга.
И знаете, дети не мешают. Несмотря на то, что их трое.
И четвертый тоже не помешает. Я в этом уверена.
Мы выучили непростой урок. И теперь справимся со всеми трудностями.
Вместе и сообща.
  
Глава 36
 
Снежана
Я сразу догадалась, что Артём что-то задумал на эти выходные. Его загадочное выражение лица было слишком красноречиво, все эти его улыбки и искорки предвкушения в глазах, которые то и дело вспыхивали, когда я на него смотрела.
Плюс эти якобы невинные вопросы будто невзначай о том, есть ли у меня какие-то планы на выходные и не планирую ли я что-то важное.
А еще он несколько раз спрашивал у няни, точно ли она будет работать в эти дни.
Он волновался. Как мальчишка. Или влюбленный подросток, который решил пригласить девушку на первое свидание.
Вместе с ним невольно стала волноваться и я, но потом успокоилась.
Когда поняла, к чему всё идет.
Он пригласил меня в ресторан. Роскошный, с панорамным видом на ночной город, мерцающий тысячью огней.
Столик на двоих у самого окна, свечи, чье пламя трепещет от каждого вздоха.
Вкусная еда, дорогое изысканное вино. Артём в элегантном костюме и белой рубашке. Красивый до невозможности. Я в своем лучшем платье, макияж, прическа, туфли на высоком каблуке. Образ, в котором чувствуешь себя настоящей женщиной.
Особенно когда видишь, как у твоего мужчины в глазах зажигается пламя.
Идеальный романтический ужин.
На котором, как я догадалась, он скажет важные слова.
Те слова, что я ждала.
— Снежа, я хочу, чтобы ты снова стала моей женой. Ты делаешь меня счастливым каждый день, — говорит он проникновенно, сидя напротив меня. Смотрит влюбленно. Его взгляд обволакивает. В нем море нежности. Моя рука лежит в его руке. — Хочу снова назвать тебя женой. Чтобы все знали, что ты моя.
Его слова добираются до самого сердца, которое бьется всё чаще. А потом замирает, когда он достает из кармана заветную коробочку.
Я испускаю короткий вздох, прижимая ладонь к груди. Это всё так трогательно и волнительно, даже лучше, чем в первый раз, ощущения во сто крат сильнее, они захлестывают. Будто этот мужчина осознанно выбирает меня раз и навсегда. Безоговорочно. Со всем нашим прошлым, с нашей историей, с полученными шрамами и выученными жизненными уроками.
  
Он протягивает руку к моей руке, а потом мы вместе наблюдаем, как тонкое колечко с искрящимся камнем скользит по моему пальцу. И садится идеально.