Джентльмен-авантюрист

Приятные мелочи…
Какая чудесная мысль!..
Пруденс подалась вперед, к витрине галантерейного магазина, искушаемая видом голубой ленты, которая так подходит к вышитому подолу ее платья. И очень украсит ее простую шляпку. Она отвернулась, но это только на время. Она займет подобающее ей место в жизни, и скоро. Даже тучи рассеялись, унося угрозу дождя. Когда появилось солнце, Пруденс восприняла это как знак, что все сложится так, как сказала Хетти: припертый к стене Эрон поступит как полагается.
Без четверти час она вернулась к конторе брата, стараясь не привлекать к себе внимания.
Вышел дородный джентльмен в компании своего ровесника, они ушли. Появились двое мальчишек и, смеясь, убежали.
Парень в фартуке понес в дом большую корзину, накрытую салфеткой. Кому-то принесли обед? Эрону? Нет, судьба не может быть так жестока.
Когда церковный колокол пробил четверть второго, Пруденс едва сдержала слезы. Она вложила в этот визит всю свою отвагу, а придется возвращаться побежденной.
Нет. Она коснулась серебряной булавки в корсаже. Пруденс приколола ее для храбрости и как напоминание о Кейтсби Бергойне.
Никакой нерешительности. В атаку, с оружием и воинственным кличем.
Никакого оружия у нее нет, но Пруденс так легко не отступится.
Если Эрона нет дома, она встретится с его женой. Решительно шагая по улице, Пруденс думала, что Сьюзен Юлгрейв поймет ее доводы, когда их услышит.
Новый дом Эрона теперь почему-то наводил страх. Пруденс, подбадривая себя, снова коснулась булавки, перешла улицу и взялась за медный дверной молоток. Спустя несколько минут дверь настороженно открыла молодая служанка.
– Да, мэм? – с акцентом сказала она.
– Миссис Юлгрейв дома?
Девушка, явно неопытная, заморгала.
– Да, мэм. О ком доложить?
Ну почему она к этому не подготовилась?
Храбрее!
– Мисс Юлгрейв, сестра мистера Юлгрейва.
Служанка разинула рот, потом присела в глубоком реверансе и поспешила в комнату.
Пруденс вошла в узкий холл и закрыла за собой дверь, испытывая глубокое удовлетворение, по крайней мере в этот момент. Она в доме, и все вокруг подкрепляет ее решимость. Брат с женой явно наслаждаются комфортом и изяществом жизни, и у нее тоже скоро это появится.
Из комнаты появилась молодая женщина, за ней – служанка с округлившимися глазами.
– Пруденс! Что вы здесь делаете?
Жена Эрона оказалась простушкой, безнадежной и неисправимой простушкой с землистого цвета одутловатым лицом, нечистой кожей и чересчур крупными передними зубами. Возможно, поэтому она и ее родители согласились на такой брак.
Пруденс могла бы ее пожалеть, если бы новоиспеченная миссис Юлгрейв, преисполненная собственной важности, не держалась так самоуверенно. Ее платье в кремовую полоску простовато для домашнего наряда респектабельной молодой женщины, но, вероятно, обошлось в несколько раз дороже, чем годовое содержание Пруденс. Невестка не проявила никаких признаков гостеприимства и доброты.
– У меня была причина приехать в Дарлингтон, – заявила Пруденс, снимая перчатки и в душе благодаря Хетти за крем для рук, – и, конечно, я зашла к вам. Вы не предложите мне чаю, сестра?
Судя по упрямому выражению лица Сьюзен, она меньше всего этого хотела, но, разумеется, понимала, что не может выставить Пруденс. Способ Бергойна сработал.
– Я обедаю, – сказала Сьюзен.
– Как мило! С удовольствием присоединюсь к вам.
Сьюзен прищурилась, но расчетливо, а не враждебно. Она не так глупа, как кажется.
– Как приятно, сестра! – сказала она и даже сумела улыбнуться. – Энн, принеси еще один прибор.
Смакуя свою первую победу, Пруденс проследовала в столовую. Комната оказалась небольшой, как и полагалось в таком доме, но хорошо обставленной, за стол могло сесть сразу восемь человек. Вполне подходит для приобретающего влияние юриста, принимающего коллег и других достойных людей города.
– Как чудесно! – сказала Пруденс. – Вы выбирали мебель вместе с Эроном?
– Я выбирала ее вместе с отцом. Эрон для этого слишком занят.
– Моего брата нет дома? – спросила, усаживаясь, Пруденс. – Я надеялась увидеться с ним.
 
– Сегодня он в отъезде, – ответила Сьюзен Юлгрейв с проблеском удовлетворения. – В Дареме, в связи с каким-то брачным договором.
Час назад Пруденс сочла бы это трагедией, а сейчас рассудила, что отсутствие брата может сработать на нее. Сьюзен наверняка эгоистична и явно мечтает, чтобы золовка отправилась обратно в Нордаллертон, но достаточно умна и сразу схватит суть ситуации. И поймет тонкую угрозу.
Пруденс на это надеялась.
– Какая досада! – сказала Пруденс, когда в комнату торопливо вошла служанка с тарелками и столовыми приборами. – Надеюсь, когда я в следующий раз буду в Дарлингтоне, мне повезет больше.
«Обрати внимание, сестра. Я больше не прячусь в безвестности».
Сьюзен поджала губы, потом сказала:
– Хотите супа? Я уже велела его унести.
Суп, без сомнения, отличный, если судить по блюдам на столе. Пруденс опасалась, что у нее в животе заурчит, но сказала:
– Не стоит. Я попробую основные блюда, сестра.
Губы Сьюзен сложились в улыбку. Взгляд оставался расчетливым.
Стараясь не показать энтузиазма, Пруденс положила себе рыбу. Она узнала угря. Блюдо было таким вкусным, что укрепило ее и без того твердую решимость. Такая отлично приготовленная еда станет частью ее настоящего места в этом мире.
– У вас хороший повар.
– Вы слишком добры, сестра. Она обычная повариха-экономка. Скоро мы заведем более квалифицированную, когда Эрон освоится в профессии. Что привело вас в Дарлингтон?
– Мелкие покупки.
Сьюзен снова прищурилась. Она схватила суть ситуации и скрытую угрозу, но хитро выжидала, когда Пруденс сделает ход.
Пусть ждет!
Сьюзен сняла крышки с еще трех блюд. Отбивные в соусе, шпинат и – чудо из чудес – горошек. Пруденс уже и не помнила, когда ела свежий горошек.
Обе сами накладывали себе еду, потом Сьюзен напрямую спросила:
– Что вы хотите?
Пруденс решилась на правду. Вряд ли они с невесткой подружатся, но, возможно, смогут быть честны друг с другом. Сьюзен хотела, чтобы она убралась из ее жизни, и Пруденс будет этому только рада, когда переберется в собственный дом.
– Я хочу выйти замуж.
– У вас есть поклонник?
– В Нордаллертоне с этим проблемы.
– Странно. Выпейте вина, сестра.
Пруденс заколебалась. Она никогда не пила настоящего вина. В лучшие дни она была слишком юна, а после смерти отца стало не до излишеств. Она пила только сладкое домашнее вино матери Хетти и, конечно, бренди.
С Кейтом, как она в моменты слабости позволяла себе думать о нем. Пруденс почувствовала знакомый укол глупой тоски, но подавила ее и налила себе светлое вино. Кейтсби Бергойн сейчас, может быть, на краю земли. И его участие в этом деле – в ее воодушевлении быть смелой и победить.
Пруденс отхлебнула вино. Менее сладкое, чем творение матушки Хетти, менее волшебное, чем бренди.
– Дело в приданом, – сказала она.
– У вас его нет?
– Вы должны это знать.
Сьюзен сосредоточилась на еде.
– Мой муж не обязан обеспечить вас тем, чем пренебрег отец.
– В самом деле?
– Эрон не может себе этого позволить, – сказала Сьюзен и сунула в рот полную ложку, словно дело закончено.
– Боже мой! Я надеялась, он в лучшем положении. – Пруденс смаковала нежные отбивные и свежий горошек. – Однако если он добивается определенного положения, то еще более важно, чтобы его репутация и репутация его родственников была безупречна.
– А ваша подмочена? – с прищуром взглянула на нее Сьюзен.
– Пока нет. Но люди удивятся, услышав, что я вынуждена открыть школу, чтобы выжить.
– Эрон посылает вам содержание, и вы, похоже, вполне справляетесь.
– Это мое единственное приличное платье, сестра. Трудно оставаться респектабельной на три гинеи в месяц.
– Три гинеи в месяц? – Сьюзен быстро спрятала изумление, она явно не знала суммы. Теперь она задумалась всерьез. Если узнают, что ее золовка живет в бедности, это не улучшит репутацию ее мужа.