Мертвые смотрят вверх
Джувон медленно вошел в комнату. Холод здесь был сильнее, чем в коридоре. Настоящий морозильник, не иначе. Он видел, как собственное дыхание выходит облачком пара. И это в конце мая. В закрытой квартире.
Он обошел тело, подошел к стене. Зеркало висело на стене. Вернее, его остатки. Рама цела, но стекло… Оно было словно выбито изнутри. Осколки лежали на полу, а не прилипли к раме. Будто что-то ударило со стороны отражения.
– Джувон, – тихо позвал Енчжу. – Посмотри на ее руки.
Джувон обернулся. Енчжу указал на запястья и ладони женщины. Они были ободраны до крови. Под ногтями можно было заметить осколки стекла.
– Она билась об зеркало, – сказал Енчжу. – Пыталась его разбить.
– Или защищалась.
Джувон присел рядом, вглядываясь в следы на шее. Отпечатки пальцев. Но не обычные. Слишком длинные и тонкие. И кожа вокруг них была странного оттенка. Синевато-серая, будто… обмороженная.
– Та же картина, что у Пак Мину, – пробормотал Енчжу. – Точно такая же.
Джувон медленно встал и отошел от тела. Ему было нехорошо. Видеть мертвого так близко… Пусть не первый раз, но все равно ощущения не из лучших.
Он сделал глубокий вдох и оглядел комнату. Обычная гостиная, где диван, стол, телевизор и книжная полка. Окно с видом на соседний дом. Все обыденное и привычное.
Кроме одного.
На стене напротив зеркала висела старая фотография в деревянной рамке. Черно-белая. Женщина в ханбоке, стоящая у пруда. Лицо серьезное, волосы собраны в тугой пучок. Позади нее – старый дом с черепичной крышей.
Джувон подошел ближе. Что-то в этой фотографии казалось знакомым. Он не мог понять, что именно, но ощущение дежавю было сильным.
– Енчжу, – позвал он. – Иди сюда.
Психиатр поднялся, подошел. Посмотрел на фотографию.
– Это ее родственница?
– Не знаю. Но посмотри на дом. Видишь крышу?
Енчжу прищурился:
– Традиционная архитектура. Дом явно старый. Может, из ее родной деревни?
– Может. Но… – Джувон достал телефон, сфотографировал снимок. – Я покажу Геджину. Вдруг он что-то узнает.
За спиной раздался звук. Тихий, едва различимый. Словно кто-то провел ногтем по стеклу.
Джувон резко обернулся. Зеркало. Точнее, его остатки. В раме еще держался один большой осколок стекла треугольной формы. И в нем…
Джувон замер.
В отражении стояла фигура. Размытая, неясная, но определенно женская. В белом. С длинными волосами, закрывающими лицо.
Она стояла прямо за Джувоном и Енчжу.
Внутри все похолодело от ужаса. В горле пересохло. Джувон медленно… очень медленно повернулся. Но… за спиной была пустая стена. Никого, кроме них двоих.
Он снова посмотрел в осколок зеркала. Фигура все еще там. Она наклонила голову. Медленно. Неестественно. Волосы скользнули по одежде.
– Енчжу, – прошептал Джувон, стараясь не двигаться. – Ты видишь это?
– Что?
– В зеркале. Посмотри в зеркало.
Енчжу повернулся к осколку. Замер. Лицо побелело, как полотно.
– О… боже.
Фигура в отражении подняла руку. Медленно, словно двигаясь под водой. Протянула ее к поверхности стекла. Длинные костлявые пальцы коснулись осколка изнутри.
И трещина поползла от точки касания. Тонкая линия, расходящаяся паутинкой.
– Уходим, – резко сказал Джувон. – Прямо сейчас.
Он схватил Енчжу за руку, потянул к выходу. Они быстро прошли через прихожую и вышли в коридор. Дверь закрылась за ними сама с громким хлопком.
Джувон прислонился к стене, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное, а руки мерзко тряслись.
– Мы ее видели, – выдохнул Енчжу, явно находясь не в лучшем состоянии. – Мы оба ее видели. Это не галлюцинация. Это все реально.
– Я знаю. – Джувон провел рукой по лицу. – Господи, я знаю.
Они стояли в коридоре, приходя в себя. Дождь барабанил по окну в конце коридора. Где-то за стеной играло радио – бодрая попсовая песня, абсурдно веселая на фоне того, что только что произошло.
– Нужно звонить в полицию, – сказал Енчжу. – Сообщить о теле.
– Да. Но сначала… – Джувон посмотрел на часы, что показывали половину первого. – Сначала нам нужно встретиться с Геджином. Он должен знать, что это за сущность. Без этого мы ничего не сделаем.
Енчжу кивнул. Они спустились на лифте, вышли из подъезда. Звонок сделали из автомата, понимая, что потом придется это объяснять, но если что, оправдают нелогичность действий стрессом.
– Пойдем, – сказал он. – Пока они не приехали.
Дождь чуть стих, превратившись в мелкую морось. Джувон поймал такси, назвал адрес – парк Еыйдо.
В машине оба молчали. Джувон смотрел в окно,на серые улицы, залитые водой. Город жил своей жизнью – люди спешили по делам, машины стояли в пробках, где-то работала стройка.
Но под этой обыденностью скрывалось что-то другое. Что-то старое, злое, жуткое. Что-то, что убивало через зеркала.
«Почему зеркала? – думал Джувон. – Что она ищет? Кого?»
Он достал телефон, открыл фотографию старого снимка из квартиры Юн Дахи. Женщина у пруда. Дом с черепичной крышей.
Что-то в этом доме было важным. Он чувствовал это. Только что?
***
Парк Еыйдо встретил их запахом мокрой земли и свежескошенной травы. Дождь прекратился, и между туч проглядывало бледное солнце. У фонтана в центре парка на скамейке сидел Чо Геджин.
Старый шаман выглядел как всегда эксцентрично и слегка потрепанно. Широкие штаны, яркая желтая рубашка с изображением тигра и надписью «Предупреждаю только раз», сандалии на босу ногу. Седые волосы растрепаны ветром. В руках он держал пластиковый пакет, из которого торчала лапша.
– А, вот и вы! – радостно воскликнул он, увидев их. – Я уж думал, вы меня забыли! Ну что, мальчики, садитесь, рассказывайте. И соджу, надеюсь, принесли?
Джувон молча протянул ему бутылку, купленную по дороге. Геджин просиял:
– Вот это я понимаю! Хорошее дело, ученик внимательный. – Он откупорил бутылку, сделал глоток прямо из горлышка и причмокнул. – Так, теперь я готов выслушать ваши беды. Что случилось?
Джувон и Енчжу переглянулись сели по бокам от него. Геджин нахально занял центр скамейки и никуда двигаться не собирался.
Джувон коротко рассказал о произошедшем. Пак Мину, Юн Дахи, трещины в зеркалах, женщина в белом. А еще следы на шеях жертв и обморожение. Енчжу иногда что-то добавлял.
Геджин слушал, не перебивая. Лицо его постепенно становилось серьезным. Когда Джувон закончил, старик допил соджу, поставил бутылку на скамейку.
– Покажи фотографии, – коротко сказал он.
Енчжу открыл телефон и показал снимки. Разбитое зеркало, отпечатки на шее, трещины. Потом Джувон протянул телефон с фотографией старого черно-белого снимка из квартиры Юн.
Чо Геджин долго смотрел на последнюю фотографию. Потом вздохнул и потер переносицу.
– Вот дерьмо, – выругался он негромко. – Я знал, что рано или поздно это случится.
– Что случится? – напрягся Енчжу. – Вы знаете, что это за сущность?
– Знаю. – Геджин поднял взгляд, и в глазах его была усталость. – Это не просто призрак. Это гоульквисин. Зеркальный дух. Очень старый, очень злой, очень мерзкий.
Джувон нахмурился:
– Гоульквисин? Я не слышал про таких.
– Потому что о них не принято говорить, – объяснил Геджин. – Слишком опасно. Гоульквисины – это духи женщин, которые умерли перед зеркалом. Обычно насильственно. Их последний взгляд и последняя эмоция запечатлеваются в стекле. И если зеркало не уничтожили сразу, то дух остается там. Застревает между мирами. Со временем он становится сильнее и злее. В какой-то момент начинает искать выход.
– Через другие зеркала, – медленно проговорил Енчжу. – Она использует их как порталы?
– Именно, – кивнул Геджин. – Зеркала – это двери. Особенно старые, те, что помнят всех, кто в них смотрел. Гоульквисин может перемещаться между ними, если они находятся на ее территории. Она видит тех, кто смотрит в зеркало. Изучает их. Выбирает слабых, одиноких. И когда приходит время… – Он провел пальцем по горлу. – Забирает.