Королевская кровь-12. Часть 2 (СИ)
— Эта куча дохлых стрекоз точно привлечет внимание, — вполголоса сказал Ли Сой наблюдающему из дверного проема за боем Вею Ши. Наследник сумрачно кивнул.
— Как бы уже не привлекла, — проговорил он. — Будем надеяться, что это не единственное место в Тафии, где лежат их трупы.
К стрекозам нырнули из воздуха несколько драконов, покружили прямо над крышами домов. Вей, выглянув, махнул им рукой, и один из них опустился под защитой остальных на мостовую, обернулся. Узнал, что с собратом, и вернулся к бою.
Затем к отряду наведался управляющий Эри.
— Мне передали, что здесь неучтенное подкрепление, которое спасло Удери, — проговорил он. — Не ожидал увидеть тебя, ученик Мастера. — Эри произнес это спокойно, но наследник понял, что дракон знал, кто он. Знал, но не подавал и виду — такова была сила воли Мастера. — Хорошо, что вы взяли на себя охрану дома рождений, — управляющий покосился на оный дом, с почтением поклонился терновнику, разглядывая раздавленных раньяров, плотно опутанных лозой. — Как только родится последний ребенок и мы будем уверены, что и женщины, и дети перенесут дорогу, попытаемся их вывести, — добавил он. — Спасибо, что пришел на помощь, ученик Мастера.
— Мой долг — помочь его супруге, — ответил Вей Ши.
— Достойный долг, — без капли сомнения проговорил управляющий. И в этот момент на западе, со стороны реки вновь полыхнуло и быстро свернулось огненное зарево. Вей Ши приподнял брови.
— Это Владычица Ангелина, — пояснил Эри. — Она перегородила широкие улицы Тафии, по которым могут пройти большие отряды. Великую дорогу, — он кивнул на улицу, на которой они находились, — тоже. Раньяров это не задержит, но хотя бы задерживает пехоту и наземных тварей: им приходится перебираться по узким улочкам, по садам, а там Великий дух, — он снова поклонился терновнику, — снимает свою жатву.
Терновник благосклонно светил белыми цветами.
— Спасибо тебе, Великий дух, без тебя нам всем было бы очень тяжело, — легко вырвалось у Вея, и терновник расцвел еще сильнее.
Управляющий Эри заглянул в роддом, узнать, как дела у раненого дракона, сколько еще рожениц остается в здании. Вышел обеспокоенный, покачал головой, взмыл в воздух под прикрытием четырех драконов. И буквально через две минуты вернулся обратно.
— Сюда по двум параллельным улицам спускается огромный отряд, там больше тысячи человек и около сотни охонгов, — предупредил он хмуро. — Скоро они подойдут к каналу и им будет удобнее спуститься сюда, на Великую дорогу, потому что вдоль канала идет широкая улица. Вас много, но сможете ли вы удержаться и отстоять это здание? И не привлечет ли бой сюда лишнего внимания, такого, что может навредить женщинам?
— Ты прав, Эри. Нам лучше не дать им сюда дойти, — согласился Ли Сой.
Вей кивнул и мысленно представил окружающие улицы — как пригодились сейчас его прогулки с дедом Амфатом на спине по всему городу! По всему выходило, что логичнее оставить у роддома с десяток магов и стрелков, которые при необходимости подадут сигнал о помощи, а самим встретить отряд на параллельной улице и увести его выше на холм к дворцу — так у него и его магов будет более выгодное положение, да и бой отвлечет внимание от роддома. И Матвей, брат жены Мастера, получит свое время вывести ее и ее родных.
* * *Большой йеллоувиньский отряд, затаившись меж побегов терновника за узким горбатым мостиком на канале, параллельном тому, что находился у роддома, ждал иномирян. Те шагали осторожно, вытянувшись по середине улицы, озираясь на стены домов, откуда то и дело вытягивались побеги терновника, хлеща по инсектоидам, пытаясь достать людей. Иногда раздавались выстрелы из гранатомета — так расчищали от терновника выступающие стены. Вперед иномиряне пустили мощных тха-охонгов, которые были выше домов и успевали отсечь лозу прежде, чем она поволочет лапу в сторону, и отряд невидши, тварей невиданной убойности и скорости, чьи выдвигаемые лезвия на руках резали терновник как бумагу. Но и великий дух их убил великое множество. Он один стоил целой армии.
Вей дождался, пока первый тха-охонг вступит на широкую улицу перед горбатым мостиком, идущую к реке, и ударил его привычно лежащей в руке стихией-плетью. Тут же мимо него пронеслись воздушные Лопасти Ли Соя, полетели лезвия от других магов… и начался бой.
Медленно, неохотно армия, которая могла пройти мимо роддома, вытягивалась через горбатый мостик, на улицу, на которую ее заманивали, и Вей благодарил не очень умных командиров иномирян, которые и не подумали, что противнику было проще разрушить мостик, чем подставляться, заставляя перейти через него. Отряд Вея отступал, почти не вступая в контактный бой — когда сверху начали сыпаться стрекозы, и столкновение стало по-настоящему жарким.
Тафия, 11.00 — 11.40
Ангелина не чувствовала ничего, кроме биения ситории на груди, которая поглощала ее слезы и ее ярость. Разве что голова с короткими, под корень остриженными волосами казалась очень легкой. Владычица прожигала рвы, посылала навстречу отрядам огненную смерть, поднимала в воздух огнедухов, которые прошивали инсектоидов, рушащихся с небес как хитиновый град. Драконы над головами бились отчаянно, жестоко, кто-то применял стихийные силы, кто-то рассчитывал на остроту когтей и клыков…
Огненное кольцо на улицах вокруг портала было почти завершено, но из перехода все выходили и выходили новые отряды. Ангелине казалось, что в Тафию пришло уже несколько десятков тысяч человек, и инсектоидов без числа. Да, вокруг них сжимался удушающий круг, но слишком много их было, чтобы победить за часы или даже дни.
Видела Ангелина и отвратительных невидши, быстрых и прыгучих, которые резали побеги терновника как горячий нож масло — но и немало их осталось, раздавленных и задушенных, в его стеблях, нанизанными на шипы.
Драконы-охранники берегли ее, потому что она не была воином и не всегда слышала нападение. Они сбивали летящих к ней стрекоз — тех, что ухитрялись проскользнуть между огнедухами, предупреждали о появлении отрядов, уничтожали группы захватчиков, если тем не посчастливилось оказаться там, где в очередной раз проплавляла мостовые Ангелина.
И пусть у нее уже дрожали руки от напряжения, так велики были ее горе и ярость, что казалось: сил только прибавляется. Раньше бы они ушли в пространство, заморозив все вокруг, а теперь питали ситорию, а ситория давала силы Ангелине. И ей казалось, что все вокруг дышит этой силой.
Великий терновник, оплетший Тафию для защиты людей от грядущих катастроф, посмотрев на работу Ани, тоже начал перегораживать улицы, взращивая хрустальные стены меж домами, но сил на это уже у него, очевидно, не хватало.
В один из моментов, когда она остановилась, покрытая испариной, уставшая от жары, от напряжения, от палящего сверху майского солнца, из лавовой широкой канавы у ее ног выпорхнул огнедух с кувшинчиком. Она посадила птаху на руку, вытряхнула из кувшина письмо. Развернула.
В нем лежали льняные пряди волос — цветом лишь чуть темнее, чем у нее. А на бумаге было написано:
«Я тоже тебя люблю, Ани».
Она улыбнулась. Из глаз по разгоряченному лицу потекли слезы.
— Смотри, что у меня для тебя еще есть, — сипло сказала она, подходя к содрогающейся стене дома. Драконы недоуменно следили за ней. Терновник зашевелился, глаза-цветы засияли. — Бери. Теперь ты сможешь перегородить им путь?
Побеги стихийного духа брали пряди почти благоговейно, впитывая их, передавая по лозе дальше. Вскоре все оплетенные дома вокруг Ангелины сияли белым — и волна этого сияния катилась по городу. Лоза выстреливала высоко вверх, хватая раньяров, росла вбок, перегораживая улицы, замедляя продвижение отрядов с инсектоидами.
Когда Ангелина перегораживала еще одну из широких улиц, на которые ей указал Эри, из лавы вынырнул второй огнедух. С коньячной бутылкой — такие приходили из замка Вейн.