Волкодав (СИ)
Он похлопал меня по плечу и ушёл. В дверях обернулся, сказал Маккензи:
— Позаботьтесь о парне, Дон. Это не преступник.
Меня провели в камеру на первом этаже.
Одиночная, чистая. Не тот грязный загон для пьяниц и бродяг, а комната для арестованных из приличных семей. Койка с матрасом, табурет, небольшое окно под потолком с решёткой. Чистое постельное бельё: простыня, одеяло, даже подушка в наволочке.
Через полчаса принесли ужин на подносе.
Жареная говядина с луком, картофельное пюре, ломоть белого хлеба с маслом, чашка крепкого кофе. Не тюремная баланда, а нормальная еда, такую подавали в недорогих закусочных. Явно заказывали из соседнего кафе.
Я поел медленно, смакуя. Говядина была чуть жёсткой, но вкусной. Картофель с настоящим сливочным маслом. Хлеб свежий, мягкий.
После ужина лёг на койку. Одеяло пахло стиркой и солнцем. За окном слышались звуки ночного города, далёкие автомобильные гудки, стук копыт по булыжнику, чей-то пьяный смех.
Заснул быстро. Армейская привычка — спать когда можно, потому что не знаешь, когда в следующий раз выпадет возможность.
Проснулся я от звуков участка. За дверью камеры слышались голоса, шаги, звон ключей. Утро в полицейском участке начиналось рано.
Через окошко под потолком пробивался серый рассветный свет. Судя по нему, было часов шесть утра.
Я умылся из тазика с холодной водой, который стоял в углу камеры. Вытерся полотенцем. Привёл себя в порядок насколько возможно.
В половине восьмого принесли завтрак.
Яичница из трёх яиц, четыре полоски бекона, два тоста с маслом и джемом, большая чашка горячего кофе с молоком и сахаром. Завтрак достойный, как в приличном отеле.
После завтрака меня вывели умыться в общую уборную. Дали свежее полотенце, кусок мыла. Потом неожиданно предложили побриться и принесли бритву, мыльную кисть, зеркало.
Я побрился аккуратно, смывая трёхдневную щетину. Бритва была острой, хорошей. Доверить арестованному бритву это показатель отношения.
Вернули личные вещи. Часы, бумажник, портсигар. Всё, кроме Маузера, его оставили как вещественное доказательство. Кольт вернули, но без патронов. Магазин пустой.
Маккензи зашёл в камеру около девяти утра.
— Ну что, сынок, готов домой? Оформляем документы, через час будешь свободен. Подпишешь пару бумаг, и всё. Дело закрыто.
Я почувствовал облегчение. Значит, всё действительно закончилось. Юридически я был чист.
Пока оформляли документы, я думал о той старушке с собакой.
Рекс. Немецкий дог с простреленным ухом. Рикошет это чистая случайность, но всё равно неприятно. Одно дело враги, которые пришли убивать. Другое невинная животина, которая просто не повезло оказаться не в том месте не в то время.
Домашние животные беззащитны. Полностью зависят от людей. Не могут уйти, не могут объяснить, что болит. Просто терпят и надеются, что хозяин позаботится.
Собаку действительно жалко.
Подписал последние бумаги. Маккензи пожал руку на прощание, пожелал удачи. Я вышел через главный вход участка на утреннюю улицу. Мои вещи, включая Маузер, мне естесвенно вернули.
Солнце уже поднялось, хотя воздух был ещё прохладным. Сентябрь в Детройте, самое комфортное время года. Улица почти пустая, только редкие прохожие и пара автомобилей.
Около участка стояла молодая женщина.
Лет двадцати — двадцати двух, симпатичная, хотя нет красивая, даже очень, одетая скромно но со вкусом. Тёмно-синее платье до середины голени, строгий покрой, белый воротничок. Волосы аккуратно убраны под небольшую шляпку. В руках держала поводок.
На конце поводка сидел огромный немецкий дог с забинтованной головой.
Рекс? Тк вроде бы звали ту собаку?
Девушка увидела меня и сразу же бросилась навстречу.
— Вы⁈ Это вы⁈ — голос дрожал от возмущения. — Сволочь! Урод! Вы мне всю жизнь сломали! Мерзавец!
Я остановился, не понимая. Невеста одного из убитых поляков? Но почему с собакой? Почему с Рексом?
— Из-за вас всё рухнуло! Всё! Вся моя жизнь насмарку! — девушка была на грани истерики. — Миссис Билл слегла в больницу! От нервов! Из-за Рекса! Я единственная родственница, которая может взять собаку! У родителей аллергия! А мне сегодня нужно ехать в Балтимор! В Джон Хопкинс! В медицинскую школу! Самую лучшую в стране!
Она говорила быстро, захлёбываясь словами.
— Я три года к этому шла! Три года! Сдавала экзамены, собирала рекомендации! Меня приняли! Понимаете⁈ Меня приняли в Медицинскую школу Джона Хопкинса в Балтимореl! А я теперь не поеду! Потому что некому оставить эту… эту… — она посмотрела на дога с отчаянием. — Тётя больна, если ещё и Рекс пропадёт она не переживёт! А я не могу оставить собаку! Не могу!
Слёзы потекли по её щекам.
— Вся жизнь насмарку! Ненавижу вас! Ненавижу! Вы меня просто убили! Без ножа зарезали!
Рекс сидел рядом, виновато опустив голову. Огромный пёс с забинтованным ухом, который не понимал, почему на него все кричат.
Я посмотрел на девушку, потом на собаку.
Протянул руку.
— Дайте поводок.
Девушка замолчала, уставившись на меня.
— Что?
— Поводок. Давайте сюда. Рекс останется у меня. Езжайте в свою школу.
— Вы… что? — она не верила своим ушам.
— У меня большой дом, есть кому присматривать за собакой. Рекс поживёт у меня, пока ваша тётя не выздоровеет. Езжайте в Балтимор. Джон Хопкинс ждёт.
Я взял поводок из её рук. Рекс поднял голову, посмотрел на меня огромными карими глазами.
Девушка стояла с открытым ртом, потом снова зачастила…
— Спасибо! Спасибо! Господи, спасибо! — отпустила, отступила. — Я не знаю, как вас благодарить! Я…
— Езжайте. Опоздаете на поезд.
Она кивнула, вытерла слёзы платком, развернулась и побежала к углу улицы, где стоял автомобиль — вероятно, такси.
Я остался с Рексом.
Пёс посмотрел на меня с сомнением. Я почесал его за ухом, здоровым само собой.
— Ну что, приятель. Похоже, будем жить вместе какое-то время.
Из участка вышел комиссар Коглан.
Увидел меня с собакой, усмехнулся.
— Роберт, ты удивительный человек. Только что вышел из-под ареста, а уже завёл себе нового друга
Я пожал плечами.
— Что поделать, судьба.
Коглан подошёл ближе, посмотрел на Рекса, потом почесал его за здоровым ухом
— Кстати, хочу тебя кое о чём известить. Мы установили личности убитых. Один из них — Станислав Возняк. Известный нам бандит, контролировал рэкет и контрабанду в польском квартале Хэмтрамка. Числился в разработке. Ты оказал городу услугу, Роберт.
Он похлопал меня по плечу.
— Герой и благодетель в одном лице. Детройт может гордиться такими молодыми людьми.
Коглан ушёл. Я посмотрел на Рекса.
— Поехали домой, приятель.
Мой Паккард стоял во дворе участка. Рекс запрыгнул на заднее сиденье без каких либо сомнений. Очевидно, был приучен к автомобилям.
Приехал домой я около полудня.
Милица встретила меня в прихожей, радостная. Увидела дога — лицо изменилось.
— Господи помилуй. Это что ещё за зверюга?
— Рекс, скажем так временный постоялец
— Временный⁈ — Милица всплеснула руками. — Мистер Фуллер! ЗАчем вам эта собака?
Рекс виновато опустил голову, прижал уши.
— Милица, это временно. Пока хозяйка не выздоровеет. Неделя, может две.
— Две недели⁈ — она покачала головой. — Мистер Фуллер! Да он в два раза больше меня! Как я буду его выгуливать? Эта зверюга снесет меня и не заметит!
Она ушла на кухню, бормоча что-то по-сербски. ВРоде бы она жаловалась на американские порядки и на сумашедший дом.
Рекс посмотрел на меня с надеждой.
— Похоже, приятель, нас с тобой не очень тут ждут.
Днём я отдыхал, читал газеты, приводил мысли в порядок. Рекс устроился на коврике у камина в гостиной. Огромный пёс занимал половину комнаты, но вёл себя тихо.
К пяти часам вечера позвонили в дверь.
Это оказался мистер Адамс
Лицо серьёзное, без обычной приветливости. Костюм безупречный, котелок в руке, трость.