Волкодав (СИ)

Молодой парень лет двадцати пяти, в белой рубашке с нарукавниками, аккуратно зачесанные волосы, усики как у Кларка Гейбла.
Я протянул письмо.
— Забираю холодильник. Заказ на имя миссис Фуллер.
Он развернул письмо, пробежал глазами, сверился с толстой конторской книгой, исписанной мелким почерком.
— Фуллер… Фуллер… Да, вот. Frigidaire Model G-17, оплачено полностью. Семьсот двадцать долларов с доставкой и установкой. — Он поднял глаза. — Вы мистер Фуллер?
  
— Сын. Миссис Фуллер скончалась.
— О. — Лицо его вытянулось. — Примите мои искренние соболезнования. Это… это очень прискорбно. — Он замялся, явно не зная, что сказать. — Тогда мне нужен документ, подтверждающий право наследования. Понимаете, мы не можем просто так отдать товар стоимостью семьсот двадцать долларов…
Я достал папку с бумагами, которые дал Адамс. Завещание, свидетельство о смерти родителей, постановление суда о вступлении в наследство.
Клерк долго их изучал, сверял подписи, переписывал номера документов в свой гроссбух. Бюрократия в действии. Через сто лет все это будет храниться в компьютерах, проверяться за секунды. А сейчас — бумага, чернила, печати.
— Всё в порядке, — наконец сказал он, ставя штамп на квитанции. — Когда удобно доставить?
— Сегодня. Чем раньше, тем лучше.
— Сегодня? — он посмотрел на настенные часы, показывающие половину одиннадцатого. — Ну… у нас график доставок расписан, но… — Он полистал журнал. — Можем к двум часам дня. Подойдет?
— Вполне.
— Адрес?
Я назвал. Он записал аккуратным почерком.
— Наши люди доставят и установят. Покажут, как пользоваться, объяснят все нюансы. Если будут вопросы звоните в контору, телефон на квитанции. — Он протянул мне бумагу. — И еще раз примите соболезнования. Ваша матушка была мудрой женщиной — заказала лучшую модель на рынке.Model G-17 это вершина инженерной мысли. Морозильная камера держит температуру до нуля по Фаренгейту, потребляет всего триста ватт, практически бесшумный.
— Спасибо, — сказал я, забирая квитанцию.
Выходя со склада, я обернулся. Через открытую дверь в глубине здания виднелись ряды белых эмалированных шкафов — холодильников, ожидающих своих покупателей. Техника будущего, которая через десять лет станет обычной, а через пятьдесят будет в каждом доме.
Прогресс не остановить. Даже Великая депрессия его только замедлит, но не остановит.
К двум часам я был дома.
Милица хлопотала на кухне — из духовки доносился восхитительный запах запеченного мяса, баклажанов, каких-то специй. На плите булькала кастрюля, на столе лежали нарезанные овощи.
— Мусака почти готова, — сообщила она. — Еще двадцать минут.
— Отлично. Скоро приедут доставлять холодильник.
— Холодильник? — Она обернулась, вытирая руки о фартук. — Настоящий электрический?
— Настоящий. Frigidaire, последняя модель.
Глаза ее расширились.
— Я слышала про такие. Миссис Кэмпбелл говорила, что это чудо — еда не портится неделями, не нужен лед. Но очень дорого.
— Семьсот двадцать долларов.
Милица присвистнула — негромко, по-мужски.
— Столько… — Она покачала головой. — У нас в Сербии за такие деньги можно дом купить. Хороший дом, каменный.
Да. Или кормить семью год. Или купить три коровы и открыть молочную ферму. Деньги большие. Но для семьи Фуллеров — не запредельные.
Грузовик Frigidaire подъехал точно в срок — синий Ford с логотипом на борту и надписью «Холодильники будущего». Двое рабочих в синих комбинезонах выгрузили огромный деревянный ящик на тележку и покатили к дому.
— Осторожнее на ступеньках! — командовал старший, мужчина лет сорока с седеющими висками. — Эта штука весит триста фунтов!
Милица стояла в дверях кухни, наблюдая с благоговейным ужасом. Холодильник для нее был чем-то из области фантастики — машина, которая сама делает холод. Магия.
Рабочие распаковали ящик прямо на кухне, сняв доски ломом с профессиональной ловкостью. Внутри оказался белый эмалированный шкаф на изогнутых ножках — величественный, сверкающий, с хромированной ручкой и круглым вентилятором на крышке.
— Красавец, — присвистнул старший рабочий, отступая, чтобы оценить результат. — Последняя модель. Морозит как полярная ночь. Компрессор американский, надежный как часы. Лет двадцать прослужит, не меньше.
Они подключили холодильник к сети, проверили заземление, показали, как регулировать температуру специальным рычажком внутри. Практически бесшумный холодильник загудел всей своей машинерией. Впрочем звук нисколько не мешал и был пожалуй что на уровне старого советского ЗиЛа времен моей молодости, приемлимо.
— Готово. — Старший вытер руки тряпкой. — Вот инструкция, вот гарантийный талон. Если что — звоните в контору, телефон тут написан. Первый месяц обслуживание бесплатное.
Я расписался в бумагах, дал им по доллару на чай. Они ушли довольные, оставив после себя горы упаковочной стружки и досок.
Милица стояла перед холодильником как перед алтарем. Не решалась прикоснуться.
— Сэр… он сам делает холод?
— Сам.
— Без льда?
— Без.
Она осторожно открыла дверцу. Металлические полки, морозильная камера вверху с отдельной дверцей, поддон для воды внизу. Изнутри веяло холодом — настоящим, ощутимым.
— Чудо, — прошептала она. — Настоящее чудо.
Милица провела пальцами по эмали, потрогала полки, заглянула в морозильную камеру.
— Можно… можно уже класть продукты?
— Можно. Рабочий сказал, что он уже охлаждает.
Она закрыла дверцу холодильника и повернулась ко мне. В глазах стояли слезы.
— Спасибо, сэр. Это… я никогда не думала, что буду работать в доме с таким чудом. — Она смахнула слезу тыльной стороной ладони. — Простите. Глупо плакать из-за машины.
— Не глупо.
Для нее — да, чудо. Для женщины из сербской деревни, которая выросла без электричества, это магия. А через сто лет такой холодильник будет в каждом доме, и никто не будет считать его чем-то особенным.
— Переложите продукты из ледника, — сказал я. — Теперь он нам не нужен.
— Да, сэр. Сейчас же.
Она принялась переносить масло, молоко, мясо — аккуратно, бережно, словно боялась что-то сломать. Лицо ее светилось детской радостью.
В этот момент калитка скрипнула.
Я выглянул в окно. По дорожке к дому шли две женщины. Одна — пожилая, сухонькая, с тростью, в старомодном черном платье и шляпке с вуалью. Вторая — помоложе, лет двадцати пяти, в светлом летнем платье и широкополой шляпе.
Дороти. Племянница соседки. И какая-то старуха — видимо, та самая миссис Паркинсон, о которой упоминала миссис Паттинсон.
Я вышел на крыльцо.
— Мистер Фуллер! — Дороти замахала рукой еще от калитки. — Какая приятная встреча!
Случайная встреча. Конечно. Она просто гуляла мимо с больной старушкой и случайно зашла.
— Добрый день, мисс…
— Дороти! Просто Дороти! — Она подошла ближе, сияя улыбкой. — Мы с миссис Паркинсон на прогулке. Врачи говорят, ей нужна физическая активность. Вот этой старой кошёлке, да. По хорошему её бы давным давно пора сдать в пансионат какй-нибудь, но нет. Вот она тут, ходит.
Миссис Паркинсон ковыляла следом, опираясь на трость. Лицо морщинистое, глаза слезящиеся, рот поджат в вечном неодобрении. Согбенная фигура, шаркающая походка — классическая картина дряхлой старости.
— ЧТО? — громко спросила она. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛА, ДОРОТИ?
Дороти наклонилась к ее уху и заорала:
— ЭТО МИСТЕР ФУЛЛЕР! ПОМНИТЕ, ТЕТЯ О НЕМ РАССКАЗЫВАЛА!
— А! ФУЛЛЕР! АДВОКАТСКАЯ СЕМЬЯ! — Старуха прищурилась, разглядывая меня мутными глазами. — СИМПАТИЧНЫЙ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК!
Дороти повернулась ко мне и как ни в чём не бывало продолжила.
  
— Не обращайте внимания. Она практически глухая. И немного… — покрутила пальцем у виска, изображая помешательство, — вернее не немного уже.
— Понятно.
— А что вам привезли такое интересное? я видела рабочих и как они к вам заносили что-то.