Волкодав (СИ)

  
Глава 8
 
Penobscot Building возвышался над Детройтом как символ новой эпохи.
Сорок семь этажей красного кирпича и стали, увенчанные шпилем — один из самых высоких небоскребов в мире за пределами Нью-Йорка. Здание было построено всего год назад и считалось гордостью города. В его офисах размещались банки, страховые компании, адвокатские конторы — вся финансовая элита Среднего Запада.
  
Я припарковал Packard у тротуара и поднял глаза к вершине здания. Где-то там, на двадцатом этаже, меня ждал Хенри Адамс — человек, который должен был передать мне наследство родителей.
Вестибюль поражал роскошью. Мраморные стены, бронзовые светильники, потолок, расписанный в стиле ренессанса. Посреди зала стоял фонтан из черного гранита. Люди в дорогих костюмах торопливо пересекали пространство, их каблуки стучали по полированному камню.
— Двадцатый этаж, — сказал я лифтеру в красной форме с золотыми пуговицами.
— Слушаюсь, сэр.
Лифт поднимался плавно и бесшумно — чудо техники для 1919 года. Через стеклянные стены шахты был виден город, раскинувшийся внизу. Детройт с высоты птичьего полета выглядел огромным и мощным — дымящие заводы, широкие авеню, тысячи крыш, уходящих к горизонту.
Контора Хенри Адамса занимала угловой офис с панорамными окнами. Табличка на двери гласила: «Adams, Pierce Associates — Attorneys at Law. Established 1895.»
Секретарша встретила меня приветливой улыбкой.
— Мистер Фуллер! Пунктуальность — замечательная черта. Мистер Адамс вас ждет.
Хенри Адамс поднялся из-за стола мне навстречу. Мужчина лет пятидесяти пяти, седой, с умными серыми глазами и твердым рукопожатием. Дорогой костюм, золотые часы на цепочке, перстень с печаткой — все говорило о преуспевающем юристе.
— Роберт, мой мальчик! — он обнял меня по-отечески. — Как же ты вырос! Когда я видел тебя в последний раз, ты был еще студентом. А теперь — настоящий мужчина, герой войны.
— Здравствуйте, мистер Адамс.
— Хенри, пожалуйста. Мы же почти семья. Твой отец был моим лучшим другом еще с университетских времен.
Он провел меня к креслам у окна. За стеклом открывался вид на деловую часть города — банки, биржи, штаб-квартиры корпораций.
— Прежде всего, прими мои искренние соболезнования, — серьезно сказал Адамс. — Роберт и Маргарет были замечательными людьми. Их смерть — огромная потеря для всех нас.
— Спасибо.
— Этот проклятый пожар… До сих пор не могу поверить. Такие осторожные, разумные люди — и такая глупая случайность.
Он достал из ящика стола толстую папку с документами.
— Но жизнь продолжается, и у нас есть дела. Твои родители оставили подробное завещание. Все предельно ясно — ты единственный наследник.
В кабинет вошли еще двое мужчин — пожилой клерк с бумагами и молодой адвокат в очках.
— Свидетели, — пояснил Адамс. — Закон требует их присутствия при оглашении завещания.
Он развернул документ и начал читать официальным голосом:
— «Последняя воля и завещание Роберта Эдварда Фуллера Третьего, профессора права Мичиганского университета, составленное в здравом уме и твердой памяти…»
Юридические формулировки, перечисления, условия. Суть была проста: весь дом на Вест-Сайде, автомобиль, мебель, библиотека, ценности — все переходило мне. Плюс банковские счета в Detroit Trust Company и First National Bank. Кроме того у отца оказалась еще и банковская ячейка в Continental Commercial National Bank, в Чикаго. По словам Адамса там хранились некоторые документы по последним делам отца, в подробности он не стал вдаваться, а я и не спросил. Юридическая практика покойного эсквайра Фуллера меня сейчас не очень волновала.
— Общая сумма наследства, — Адамс отложил завещание и взял другой документ, — составляет приблизительно сто двадцать тысяч долларов. Дом оценивается в сорок пять тысяч, банковские вклады — семьдесят тысяч, остальное — движимое имущество.
Сто двадцать тысяч долларов. В 1919 году это было состояние. Обычный рабочий зарабатывал около тысячи долларов в год — наследство равнялось зарплате за сто двадцать лет.
— Твои родители жили скромно, но умели копить, — продолжал Адамс. — Роберт получал хорошее жалованье в университете, плюс частная практика. А Маргарет была из богатой семьи — Шеффилды всегда умели делать деньги.
Свидетели поставили подписи под документами и удалились. Мы остались вдвоем.
— Что планируешь делать дальше? — спросил Адамс, разливая виски из хрустального графина.
— Пока не знаю. Нужно освоиться, подумать.
— Понимаю. Война многое меняет в человеке. Но у тебя есть все возможности для блестящей карьеры.
Он сел напротив, держа в руке бокал с янтарной жидкостью.
— Фамилия Фуллер в юридической среде значит очень много. Твой отец, конечно, был идеалистом — не мне тебе об этом говорить, ты сам все знаешь. Защищал рабочих, боролся против корпораций, отстаивал справедливость. Благородно, но не очень прибыльно.
Адамс отхлебнул виски и посмотрел на меня внимательно.
— Но он также был превосходным специалистом. И я на твоем месте вернулся бы к образованию. Университет ждет тебя — декан мне звонил. Можешь восстановиться на юридическом факультете, закончить учебу.
— А потом?
— А потом я возьму тебя к себе. И из уважения к твоим родителям, и из уважения к твоим заслугам перед страной. У нас найдется работа для толкового молодого юриста с боевым опытом.
Он встал и подошел к окну.
— Знаешь, одним из моих клиентов является мистер Форд. На него работает много юристов — патентное право, корпоративные дела, трудовые споры. Я могу тебя порекомендовать в Ford Motor Company. Хорошее начало карьеры.
Генри Форд. Самый известный промышленник Америки, создатель автомобильной империи. Работать на него означало войти в высшие круги деловой элиты.
— Ты сделаешь отличную карьеру, займешь достойное положение в обществе, — продолжал Адамс. — Твоя мать была бы очень рада этому. Она всегда поддерживала деятельность твоего отца, но в душе желала немного другого — для себя и для тебя.
Он повернулся ко мне.
— И с остальной семьей ты помиришься. Войдешь в число Фуллеров, которые не являются такими… радикальными идеалистами, как твой отец, но которые занимают достойное место в элите нашей страны.
Хенри Адамс рисовал передо мной картину блестящего будущего. Престижное образование, влиятельные связи, высокооплачиваемая работа в корпорации Форда. Респектабельная жизнь преуспевающего американца.
— Подумаю над вашим предложением, — сказал я уклончиво.
— Отлично! — его лицо озарилось улыбкой. — Мудрое решение, мой мальчик.
Адамс вернулся к столу и достал еще одну папку.
— Кстати, есть еще одно дело. Твой отец просил меня передать тебе это.
Он протянул мне конверт с моим именем, написанным отцовским почерком.
— Частное письмо. Роберт оставил его на случай своей смерти.
Я взял конверт, но читать не стал. Слишком личное для чужого кабинета.
— И последний вопрос, — добавил я. — Не подскажете, где найти хорошую экономку? Дом большой, а миссис Дженкинс…
— Бедная Мэгги, — вздохнул Адамс. — Да, я слышал. Она тоже погибла в том пожаре. Верная женщина, прослужила вашей семье пятнадцать лет.
Он подумал немного.
— Обратись в агентство «Домашний персонал» на Вудворд-авеню. Миссис О’Мэлли держит приличное заведение, подберет достойную женщину. Скажешь, что от меня — сделает скидку.
— Благодарю.
Мы пожали руки. Адамс проводил меня до лифта.
— Подумай над моим предложением, Роберт. Жизнь дает тебе отличный шанс. Не упусти его.
Я вышел из Penobscot Building около полудня.
  
Солнце било в глаза. На улице было жарко — типичный июльский день в Детройте. Я достал из кармана платок и вытер лоб.
Сто двадцать тысяч долларов. Дом. Связи. Будущее.
Все это теперь мое.
Я сел в Packard и завел мотор. Машина послушно загудела. Нужно было ехать домой, осмыслить все услышанное, решить, что делать дальше.