Стеклянное сердце

– У вас нет ни чувства профессионализма, ни сострадания, – холодно заявила дама и удалилась, звякая каблуками.
– И памяти, видимо, тоже – пробормотал я, поклонившись в ответ.
Хомфорд выглянул из-за стеллажа и подбежал ко мне:
–– Она как Фурия!
–– Друг мой, у Фурии есть логическое объяснение ее гневу и мести, в отличие от этой дамы. Богиня из древнеримской мифологии наказывала преступников, избежавших правосудия. Их образ символизирует неумолимую справедливость. Поэтому они часто выступают в литературных произведениях как мстительные духи, напоминая, что зло рано или поздно находит свою расплату.
  
–– Ты вновь выставил меня идиотом. Как у тебя это получается?
–– Все просто, Хомфорд. Ты и есть идиот. – я не смог сдержать смех и похлопал друга по плечу.
–– Очень смешно – ответил он, стряхивая мою руку…
Внезапно нас насторожил едва слышимый стук трости о порог. Вошёл старик – высокий, согбенный, с лицом, которое хранило больше историй, чем любая книга здесь.
– Простите, сэр… – начал он тихо. – Мне нужна книга о памяти. О том, как не забывать… то, что забывается против воли.
Я понял сразу. Такие просьбы не формулируют иначе.
– Вы про кого-то, кто дорог вам? – спросил я мягко.
– Про жену, – ответил он коротко. – Она ещё помнит меня, но дни путаются. Я хочу успеть… пока есть что успевать.
Я провёл его к дальнему шкафу, где стояли книги о философии, о связи времени и человека, о том, как память строит личность. Он выбрал тонкий том «О неизбежном и остающемся». Поблагодарил так искренне, будто я помог ему удержать мир от распада. Когда он ушёл, в лавку вошла следующая фигура – женщина средних лет, в старом сером пальто. На вид она казалась строгой, но глаза выдавали тревогу.
– Мне… – она замялась, сжимая в руках потрёпанный платок, – мне нужна книга о надежде. Не о слепой вере… а о том, что делает жизнь… возможной.
– Для вас или для кого-то?
– Для сестры. Она тяжело больна. Я не хочу давать ей пустые обещания. Но хочу… чтобы она хотя бы перестала бояться.
Я выбрал книгу о человеческой стойкости – не сладкую, не утешительную, а честную. Женщина прижала её к груди, словно оберег.
– Спасибо, мистер… – она внезапно замолчала в поисках ответа.
– Кроуфорд, – подсказал я.
– Спасибо, мистер Кроуфорд. Иногда мир держится на словах. Не думала, что найду их в лавке.
К вечеру мне пришлось выйти в свет. Мой знакомый критик пригласил на литературный вечер в доме Роуз-Годдаров – читать отрывки из свежих публикаций. Обещали спор, абсурд и портвейн. Я согласился исключительно ради портвейна. Когда я вошёл, в комнате уже царило оживление. Чтения сменялись саркастическими комментариями, дамы поправляли шали, джентльмены – галстуки.
Выступающий высказывал мнение о пьесе Осборна «Оглянись во гневе». В нём ставилась проблема «отчужденного интеллигента», протестующего против ценностей современного ему общества: власти денег, стремления к успеху и обогащению. Поглощая информацию вместе с бокалом портвейна, я не сразу заметил её. Она сидела у окна, с книгой на коленях, и смеялась. Это был не громкий смех. Он был… искренний.
– Какая неожиданная встреча, – сказал я, подходя. – Вас пустили?
– По недосмотру, вероятно, – ответила она, не поднимая глаз.
– Или из сочувствия. У этих вечеров ужасная репутация.
– А вы всё ещё ходите на мероприятия, которые презираете? – её взгляд соизволил обратиться ко мне.
– Вы же тоже здесь, мисс Бернетт. Что скажете в свою защиту?
– Я пришла за бесплатным вином и возможностью сбежать в любую минуту.
– Прекрасный мотив. Я пришёл за вином и остался из-за одного раздражающего собеседника.
– Вам всё-таки не даёт покоя книга, которую вы мне вручили?
– Наоборот. Мне интересно, сколько страниц вы осилили, прежде чем выбросили её в камин.
– Я аккуратно использую её как подставку под горячее. Она великолепно защищает от пятен.
Мы замолчали. Но тишина не была неловкой: создавалось ощущение, что мы знакомы с давних пор.
–– Отлично выглядите сегодня сэр.
–– Сомневаюсь.
–– Вы производите впечатление человека, который не верит в комплименты.
– Я просто чаще встречал ложь в форме вежливости, чем в форме нападок.
– Значит, вы подозреваете каждого, кто к вам добр?
– Только тех, кто слишком добр, не зная меня.
Она кивнула. Похоже, в этом мы были удивительно похожи.
Когда вечер стал до невозможности скучным, я вышел в сад глотнуть свежего воздуха. Через минуту я услышал позади шаги. Джейн подошла ко мне ближе и на этот раз была не одна.
–– Уильям, могу ли я посетить ваш магазин? – девушка накинула шаль, которую передала ей спутница.
– Рад слышать. Если вы не заняты, могу предложить сделать это прямо сейчас? Я обещал вам книги…
– Точно, верно вы подметили… Мэри, передашь тетушке, что я буду в магазине Уильяма.
Это оказалась помощница Джейн, по совместительству подруга. Мэри кивнула и направилась в сторону дома. А я с этой милой дамочкой двинулся в сторону своего предприятия.
По пути мы говорили на разные темы, которые ничуть не отличаются от обычной беседы двух  людей, мой обожаемый читатель, поэтому не стану углубляться. Но одно скажу, в миг я понял, что Джейн – девушка с которой все хочется и хочется быть рядом… 
Дорога была не длинной, и мы сами не заметили, как оказались у порога заведения. Когда я открыл дверь, то увидел Хомфорда, стоявшего за стойкой. Он внимательно пересчитывал наш бюджет, чтобы заказать новую партию книг. В ту же секунду Джейн поздоровалась и подбежала к книжным полкам, внимательно рассматривая их. Я же, с мистером Грэхэмом наблюдали за ней со стороны. Удивлению моего друга не было предела:
– Вы меня несказанно порадовали Уильям, привести сюда… женщину?
– Я и сам не могу до конца в это поверить. Представьте себе, леди в наши дни интересуется не интригами и сплетнями, а поэзией и книгами.
– А у вас, мой дорогой мистер Кроуфорд, оказался довольно своеобразный вкус.
– Что вы имеете в виду? – поинтересовался я, одним глазом наблюдая за юной леди.
– Джейн конечно, что же еще – сказал он мне и громко рассмеялся, что есть силы.
Я не ожидал такого от моего давнего приятеля и сразу же опроверг его слова:
– Что вы такое говорите? Она является мне только другом. Хоть у нас часто возникают споры и разногласия, все же, это именно тот человек, с кем есть о чем беседовать. Между нами может быть только «Война и Мир». А что насчет ее внешности, то для моих глаз она кажется изящной, милой и умной дамой.
Ему явно показался мой ответ интересным, потому что я заметил ухмылку на его лице. Но говорить, что-либо, он не стал. Поэтому я подошел к нашей гостье и помог подобрать книги.
Спустя долгое время изучения разных жанров, миледи остановилась на французской литературе:
– Сколько я вам должна Уильям?
– Три чаепития мисс. – ответил я, подойдя ближе к ней, чтобы посторонние уши не слышали нашего разговора.
– Что, простите?
– Всё верно вы расслышали, не стройте из себя наивную дурочку.
– Ненавижу вас… Всем сердцем! – вырвалось у нее в ответ. Для меня это было забавно, поэтому я продолжил:
– Взаимно дорогая, тогда во сколько завтра к вам подойти?
– Как вам угодно, только не вечером, у меня нет до вас дела в это время суток. – сказала она, специально толкнув меня своим плечом.
– Договорились.
  
Джейн вышла из магазина со свёртком французской литературы, и я настолько углубился в свои мысли и отключился от мира, пока ко мне не обратился Хомфорд:
– Ты скоро улыбаться перестанешь во весь рот? А то челюсть сведет уже.
Он поймал меня на том, что я улыбаюсь. По-настоящему.