Продам любовь. Дорого (СИ)
- Чем займемся? – томно тянет, ведя носом дорожку от мочки моего уха до скулы, а у меня пальчики на ногах истерично подгибаются от двусмысленности вопроса. - Фильм посмотрим? – сам же спасает патовую ситуацию, выбивая из моей груди нервный смешок.
Да, фильм посмотрим… В парке погуляем, мороженое поедим, на самокате покатаемся, или чем вы, малолетки, там ещё занимаетесь?
- Можно, - выдавливаю из себя, вопреки веселящим мыслям, и крупно вздрагиваю, когда мужские ладони тяжелым грузом ложатся на изгиб талии.
- Переоденешься? – мило интересуется, слегка собирая гармошкой ткань платья на бедрах. – Неудобно же наверно…
- Умгу, - крякаю в ответ, задержав дыхание, которое уж слишком подозрительно начинает сбиваться.
Неслышно выдыхаю, выжимая весь воздух из легких, когда Слава отпускает меня и, развернувшись, шагает в комнату. Покорно следую за ним, ощущая себя до невозможности глупо, комично и некомфортно, будто в дебильном второсортном сериале неумелого режиссера. Интересно, сколько девушкам требуется времени, чтобы их чувства и самолюбие атрофировались, и они начали принимать происходящее в данных ситуациях, как обыденность. Мне кажется, я бы никогда не смогла достичь подобного дзена… Даже представлять не хочу, насколько они теряют себя, и как выкарабкиваются после из этой ямы…
- Держи, должно подойти, - открыв высокий платяной шкаф, выуживает оттуда белоснежную футболку с ярким принтом, похожим на уличное граффити.
А почему не с покемоном? Мне, вот, например, майка, что на нём больше нравится…
Со сдержанной улыбкой принимаю вещь и неуклюже замираю, не подрассчитав дальнейший свой ход. Переодеться прямо здесь? Или уйти в ванную? Черт, к чему это кокетство, он же меня не в приставку пригласил играть, все мы знаем, чем закончится сегодняшний вечер!
Бросаю косые взгляды на хозяина квартиры, что, кажется, вообще не заинтересован моими телодвижениями, и занимается тем, что щелкает пультом от телевизора и листает обложки фильмов.
Неуклюже стягиваю чулки, стараясь не наводить много шума и не привлекать внимание, завожу руки за спину и осознаю, что до застежки мне попросту не дотянуться. Опрометчивым решением оказывается задрать подол и попытаться высвободиться от оков через голову, платье предательски застревает на груди не желая двигаться ни туда, ни обратно. Издаю жалобный писк и понимаю, что нахожусь на грани рыданий с неуклюже телепающимися руками и задранной до головы юбкой.
- Тебе помочь? – насмешливый голос раздражает и доводит до исступления, но, прежде, чем я успеваю осознать этот факт в полной мере, горячие пальцы скользят по моим предплечьям и резко дергают ткань вниз, возвращая всё на исходные места.
Обняв меня, словно глупого несмышленого ребенка одной рукой, второй он ловко подцепляет бегунок и медленно тянет его вниз, останавливаясь на пояснице. Грубоватая подушечка невзначай скользит по поясу кружевных трусиков и исчезает, а я, вылупившись от напряжения во все глаза, гипнотизирую радостного Пикачу на его груди, что издевательски смеется, глядя мне в лицо с мужской майки.
- Не благодари, - игриво подмигивает и отворачивается вновь, излучая само целомудрие и высшую степень уважения, позволив мне избавиться от платья не под прицелом его изучающего взора. – Что будем смотреть?
- Ужасы, - несдержанно фыркаю, выскальзывая из тугой ткани, и тут же ныряю в просторную футболку, приятно пахнущую свежим гелем для стирки и немного своим хозяином.
- Любишь пощекотать нервы? – одобрительно кивает, бросая на меня через плечо задорный взгляд.
- Не люблю рыдать над драмами, лицо потом опухшее…
- Почему сразу драмы, есть же ещё комедии, - падает на кровать, что пружинит под его мощной фигурой и жалобно скрипит.
- Да, куда уж веселее, - бубню себе под нос, осторожно опускаясь рядом, но стараясь не касаться его тела никакой своей частью.
И это вообще не потому, что парень мне как-то противен. Наоборот, как-то уж странно на меня влияет контакт нашей кожи…
Динамики взрываются глухим громким звуком начинающейся заставки, а я стыдливо поджимаю ноги, ощущая себя не ночной феей, что пришла соблазнять пубертатного засранца, а девственницей – студенткой перед горячим солидным профессором. В голову очень некстати начали ползти картинки с содержанием подобного сюжета из взрослых фильмов, и как бы я не старалась их прогнать, даже стремная рожа мертвой монашки на экране не помогала избавиться от фантомных жарких стонов и летящего нижнего белья в моей голове.
Сам же хозяин квартиры, кажется, полностью был поглощен происходящим на экране. Его широкая грудная клетка спокойно вздымалась, губы расслаблены, длинные ресницы слегка подрагивают, внимательно наблюдая за картинкой. В какой-то момент стало даже немного обидно, если честно, что какая-то страшная бабища с мертвецкой кожей его интересует больше, чем я…
- Говори уже, - неожиданно гремит его хрипловатый голос, и я первые секунды даже не понимаю, что вопрос был адресован мне. Хоть бы от телека отлепился! – Ты меня сейчас насквозь просверлишь.
- Сколько тебе лет? – палю первое, что приходит на ум, но этот вопрос, и правда, меня жуть, как волнует.
- Мне, - снисходительно усмехается парень, но важный ответ на животрепещущий вопрос так и остается в секрете, ведь сие откровение оказывается нагло прервано настойчивым дверным звонком.
7. Борьба за справедливость
- Мне двадцать три, - заканчивает отстраненно, недовольно хмурясь на звон повторяющейся трели.
Двадцать три… «Двадцать три?!», - истерично верещит внутри меня маленькая паникерша, бегая по кругу и размахивая руками. То есть, даже не двадцать пять, хотя бы?! Матерь божья, девять лет разницы. Это ж, когда он родился, я уже в третий класс ходила… Когда попу учился подтирать, я уже первый паспорт получала… А когда я девственности лишалась, он довольный на линейке первоклассников стоял…
- Напоминаю, что ты почти раздета, а восьмой этаж – это высоко, - вполне серьезно заявляет, что не позволяет мне сразу уловить суть сказанного. – Это к тому, что сигануть в окно и оставить это дело незамеченным не выйдет, - задорно фыркает и неразборчиво матерится себе под нос, когда звонок в дверь повторяется вновь и вновь.
- Не откроешь…? – отвлекаюсь на раздражитель, замечая, как хозяин квартиры лишь делает громче звук фильма.
- Ты кого-то ждешь? – любезно интересуется, обращая на меня взгляд солнечных ясных глаз.
- Конечно, я же всем своим сообщила, что еду к тебе, - так же невозмутимо отзываюсь, наблюдая за тем, как легкая улыбка трогает уголки его губ.
- Очень предусмотрительно с твоей стороны, - отшучивается в ответ и резко взрывается, когда в ход у незваного гостя начинают идти кулаки. – Да твою ж мать, кому там по черепу настучать! – рявкает так, чтобы определенно долетело до адресата с площадки, и пружинистым движением вскакивает с кровати.
За несколько секунд, что нахожусь в одиночестве и неведении, успеваю накрутить себя до небес и обратно. А что, если это те маргинальные соседи, к которым я имела возможность забрести по неосторожности? Раздавили ещё пару бутылок, заскучали и вспомнили, что у них из-под носа увели добычу? Их трое, а он, хоть и выглядит спортивным и подтянутым, но один… Подтягиваю к себе ноги, по самый нос, зарываюсь в одеяло и замираю столбом, прислушиваясь к звукам из коридора.
Дверной замок тихо щелкает, и я улавливаю краем уха звук открывающейся двери. Холодный сквозняк доползает до моих ступней, что остаются единственной открытой частью тела, и неприятно лижет кожу, запуская колючие мурашки. Страшно…
- Всего хорошего, вы дверью ошиблись, - гремит острый, как лезвие бритвы, голос Славы.
- Ну, подожди, - тоненький умоляющий голосок прорывается через скрип захлопывающегося деревянного полотна.
- Руку убери! – рычит хозяин квартиры, и до комнаты, где я притаилась, долетают скомканные звуки какой-то возни. – Настя, мать твою!