Предречение (СИ)

«Удивляет, какое большое влияние оказывает полковник на Росса. Иногда, кажется, что весь заговор именно его детище, да и для полковника экспедиционного корпуса этот националист имел слишком много связей. Не зря он мне еще в пустыне не нравился».
В отдел зашел почтальон. Он быстро разложил несколько писем для штабистов. Неожиданно для Тони на его стол положили два конверта. Письма от Кристофера и Милины Рич. Со всеми этими заговорами он совсем забыл про друга и не написал ему за все время ни строчки. Но что от него было нужно дочке адмирала?
  
Кристофер писал нарочито небрежно, буквы разбегались по бумаге, выходя за строчки и поля. Крис жаловался Тони на состояние войск, на то, что пропал полковник Синглтон, а шерфы действуют все активнее. «Их племена объединил человек, называющий себя деспотом пустыни. Он смог научить кочевников жить в государстве. Называется оно жутким непонятным словом, что-то абсолютно невообразимое для наших ушей. Поэтому я предложил называть их государство Шерфским деспотатом. Звучит похоже на названия древних эндорийских государств. По-моему весьма неплохо, что скажешь?» В конце письма лейтенант несколько раз шутливо упрекнул Тони, что тот бросил его одного в пустыне. На это капитан уже было придумывал насмешливый ответ, что Крис все-таки со своими любимыми шагоходами и ему с ними лучше, чем с Тони, как вдруг сообразил, что после революции уже не сможет написать письмо. Они могут стать врагами.
Мрачно отложив письмо Криса в сторону, Тони протянул руку к плотному листу бумаги от Милины. Ему не хотелось соприкасаться не с чем, что было связано с этой женщиной. Но любопытство пересилило его.
Письмо состояло из нескольких строк, и было написано на желтоватой бумаге с гербом Империи. Глядя на герб, Тони почувствовал холодок в пальцах. Захотелось провести рукой по выпуклому изображению, повторить контуры льва, как Тони всегда делал это в детстве. Росс уже объявил, что в Республике Артия будет новый герб и флаг.
«Мой отец пишет, что генералы стекаются в столицу, и он сильно сомневается, что на праздник Солнца. Он слышал, будто в столице назревает ужасный бунт против нашего императора. Не знаю, насколько это правда, но я доверяю отцу, который посоветовал мне держаться в ближайшие месяцы подальше от столицы. Куда уж дальше, чем в нашем экспедиционном корпусе. Но ты смотри там, капитан, будь осторожнее. Не вляпайся, куда тебя не просят. А если попросят, пошли их к Роадранеру!»
Тони неожиданно широко улыбнулся. Он не ожидал проявления заботы от Милины. Ответ он писать не стал. Она предостерегает его от бунта, в котором он уже увяз по уши.
Тони огляделся по сторонам и взялся за задание Росса. На его бумагах уже был отпечатан новый герб. Феникс, символизирующий возрождение, как сказал Ульрих Нерг. Правда, Тони так и не понял, причем тут возрождение.
Вечером Тони неожиданно навестил генерал Росс. Он забрал бумаги, мельком просмотрел их и удовлетворенно кивнул, затем отошел к окну. Он долго смотрел на закат, а потом фыркнул собственным мыслям. Тони удивлено посмотрел на генерала, и чувствуя напряженность в тишине, сказал:
– Прошу прощения, Сигмар, не могу предложить хорошего чая, только крепкий алкоголь, – капитан старался, чтобы его слова звучали как можно менее искусственно. Росс насмешливо хмыкнул и, не оборачиваясь, спросил:
– Ты знаешь, почему праздник Солнца так важен?
– В этот день произойдет революция? На ярмарках дают конфеты?
– Я серьезно. В чем историческая причина?
– Ну, это праздник урожая и осени. Прощание с летом.
– Сейчас да. Но корни этого праздника идут от древних артарийских обычаев. На древних землях наших предков почти круглый год светило солнце. Кроме двух месяцев, приходившихся на наше лето. Они называли это время сезоном туч. Небо заволакивало облаками, шли дожди, и люди не видели светила, чахли без него. А потом солнце вновь появлялось, и для людей это был величественный день. Они отразили это в своих мифах и потом создали в честь солнца праздник, который дошел и до нас.
– И к чему вы все это рассказываете?
– Этот день был особенно важен для людей. Всегда. Именно поэтому завтра состоится революция.
– А я думал, потому что пол Империи съедется в город, и все увидят торжество революции, почувствуют свою причастность к этому. А тут все, оказывается, из-за древнего праздника солнца.
– Если бы Ульрих услышал тебя, то ударил за пренебрежение к артарийским традициям.
– Он вообще не отличается терпением.
– Ульрих не доверяет тебе. Сначала я думал, что он просто недолюбливает заносчивого молодого офицера, но потом мне стало известно кое-что еще.
Тони перестал улыбаться, всматриваясь в равнодушное лицо Росса.
– Тебя видели с Бартоломео. Он близкий друг твоей семьи. И реставрист.
– Нерконтий Азарий тоже друг моей семьи. Мы просто общались, я не знал, что он против нас.
– Я тоже так подумал, и верю тебе. Завтрашний день важен как никогда, не давай эмоциям помешать делу.
– И не думал об этом, – твердо сказал Тони, опять чувствуя холодок в кончиках пальцев.
– Я рад, – Росс повернулся к двери, затем неожиданно остановился и со смехом спросил, – у тебя правда есть алкоголь? Если так отдай его мне, в комнатах гвардейцев он запрещен.
Тони улыбнулся. Достал из-под подушки металлическую фляжку с фродгерским бренди и бросил Россу. Генерал ловко подхватил ее.
Капитан потер лицо. – Что, чай уже не помогает расслабиться?
– Просто Ульрих не может уснуть, – пошутил Росс. Он ушел, и Тони тревожно посмотрел в окно. Закат окрасил небо в кроваво-красный.
Йоан 
Это был обычный неприметный дом, в котором Йоан привык отдыхать между экспедициями. Несмотря на все желание Тейлон последовать за ним, он ускользнул из убежища один, едва Тейлон отвлеклась на что-то. Ему требовалось побыть в одиночестве. После расставания с Эвой прошло уже столько времени, что он уже успел забыть, каково это быть под пристальным вниманием любящей женщины.
Он совершил преступление – скрыл от Темного упоминание о найденном мече. Йоан запомнил хитрый прищуренный взгляд, которым командор проводил его.
– Что же это за меч? – прошептал Йоан и положил клинок на стол. – Нужен хороший маг, который сможет снять эти чары.
Темный назвал народ, изготовивший найденные артефакты, Древними. Очевидно, высшие чины ордена знали гораздо больше его. «Жалко, не было возможности переговорить с Ищущим с глазу на глаз, тогда бы многое прояснилось».
Йоан развернул сверток, в котором принес меч. Ножны в очередной раз перемигнулись синими рунами. Исследователь попытался еще раз вытянуть клинок из ножен, но ничего не получилось. Йоан опустился в кресло. «Спрятать бы этот меч до лучших времен. Сейчас, когда я нашел последний элемент, проект Врата вот-вот будет запущен. Сейчас не время тратить силы на это».
По крыльцу, ведущему в дом, раздались шаги. Йоан бросился к столу, обернул в сверток меч и бросил за кресло. Он успел в последнюю секунду. Дверь, ведущая в комнату, со скрипом отворилась. Аристид прищурил левый глаз и небрежно заправил прядь волос за ухо.
– Тебя, сейчас, я бы хотел видеть меньше всего, – Йоан демонстративно закинул ногу на ногу и положил на бедро заряженный пистоль. – Как ты нашел мой дом? – Длинноволосый маг ничего не сказал, только загадочно улыбнулся. Он смотрел с тем же лукавым прищуром, что и Темный.
– Что тебе? – Йоан презрительно скривился.
  
– Отдай.
– О чем ты? – Йоан почувствовал холодок внизу спины. Рука сама собой легла на рукоять пистоля, а палец нащупал курок.
– Ты нашел еще один артефакт. Мне не было дела до этого, но потом Мастер сказал мне, что это может быть. Он тебе не принадлежит. Верни.
– Ты бредишь, Аристид. Он остался в горах. И вообще, Мастеру следовало знать, что ты пытался исполнить Главный приказ?