Предречение (СИ)

Теодоре и остальным незачем было этого знать.
– Однако самые серьезные сражения происходят у источников, – продолжала Теодора. – Столкновения магов в таких местах выглядят очень необычно. Чаще всего они просто стоят, стараясь не допустить, чтобы другие чародеи завладели линиями силы, идущими от источника. Более сильные маги при этом могут использовать заклинания, черпая свою энергию, другие пускают в ход оружие или кулаки. Поэтому маг не должен пренебрежительно относиться к доспехам. Источники, несмотря на их мощные запасы энергии, нас сильно ограничивают. Прежде всего, территорией распространения силы. Ну и конечно своими колоссальными размерами. Только представьте, что какой-нибудь маг смог бы взять часть источника и унести с собой! К счастью, этого не может быть, и я не знаю ни одного случая в…
  
Артемида удивлено прослушала следующие слова. Только сейчас она начинала понимать, насколько могущественно Возрождение, учитывая, что они смогли завладеть частью Офириса.
– А круг магов, сформированный у источника, способен сотворить заклинание любой силы? – спросила аристократка.
– Зависит от мастерства магов, объединивших силы.
– Даже заклинание замедления времени? – спросил Октавий, стараясь блеснуть знаниями.
– Лишь сильнейшие из архимагов могли управлять временем. Среди современных магов, насколько мне известно, таких нет.
Корнелио 
Тело Корнелио у самой земли подхватила неведомая сила. Охотник закричал от страха, неестественно выворачивая руки и ноги. Вокруг него засвистел воздух и Корнелио приземлился на крышу одного из домов к ногам Фелиции.
Охотник с трудом встал на четвереньки, его тошнило, болела нога и сильно ныла левое плечо. Корнелио зубами вытащил стекло из раненой руки, перевернулся и лёг на спину, немного приподнявшись на локтях. Фелиция присела рядом.
– Это больно, – устало сказал Корнелио.
– Тебе повезло, что ты не свернул шею, так часто бывает с новичками в левитации, – улыбнулась Фелиция. Её глаза почти вернули нормальный карий цвет. Только около ставшего круглым зрачка правого глаза горело огненное кольцо.
– Ты жутко вовремя, – охотник смотрел на выбегающих из дверей собора стражников. Следила за мной?
– Конечно. Я же знаю, что ты без моей магии никуда, – засмеялась она.
– А через стену так сможешь?
– А разве наш охотник уже не боится магии? – в ее глазах зажглись ехидные огоньки.
– Я после такого и самого Роадранера не испугаюсь.
– Думаешь?
  
Глава VII. Бремя выбора
 
Тони 
Пешка с глухим стуком ударила по фигурке короля, которая отлетела в подставленную руку генерала Росса. Ульрих Нерг так поставил мат, что ни у кого не осталось сомнений в его недовольстве.
– Орден недоволен вами, генерал. Мы ожидали большей поддержки со стороны гвардии.
– Нам хватит сил, чтобы захватить дворец, – Росс отпил из изящной фарфоровой чашки.
– Вы не сможете перекрыть все выходы из дворца. Император может сбежать.
– Сбежать, – рассмеялся Росс, – да он даже ходить не может. Все будет в порядке, можете заверить орден.
– Меня тревожит возможное сопротивление, генерал. Ползут слухи о тайном объединении реставристов. Среди них люди, обладающие большим влиянием, мы не можем позволить им захватить контроль над императором. И этот Уотерс, я его знаю, он крайне ненадежен.
– В его верности меня заверил Азарий. И он слишком незначительная фигура чтобы его бояться.
Ульрих взял в руку пешку из слоновой кости, повертел ею перед глазами и протянул Россу.
– Это тоже незначительная фигура.
– Он никто, его роль минимальна. Если Уотерс убьет десяток гвардейцев хорошо, нет, мне плевать, – сказал Росс и с громким стуком поставил пешку на стол. Ульрих Нерг подошел к окну. Отсюда хорошо была видна главная площадь, где развивались флаги и высились разноцветные шатры. Все было готово к завтрашнему празднованию дня Солнца.
– Лишь бы пешка не стала чем-то большим, – пробормотал Нерг.
– Да будет воля Экхалора, не станет, – Росс рассмеялся, когда Нерг передернулся от упоминания имени эндорийского бога. Генерал шумно прихлебнул горячий чай, еще больше раздражая собеседника.
Тони сидел на кровати и потирал лицо. Сон с убийством императора в очередной раз повторился. «Такой ужасный сон. Как я вообще мог подумать убить императора и занять его место. Это все последние события, только они могли привести меня к таким снам. А с другой стороны… Если император будет свергнут его так и так ждет смерть».
Тони медленно размешивал сахар. Его глаза затуманились, он смотрел в одну точку, продолжая шумно постукивать ложкой по стенкам чашки. Гвардейцы, завтракающие за соседним столом, зло рассматривали офицера. Тони бил неприятный озноб.
«Тебе совсем не жаль императора, Тони? Он не сделал тебе ничего плохого, – размышлял капитан. – Вот именно, он ничего не сделал, – возразил он сам себе. – Если бы он был хорошим правителем… То есть, получается, ты готов вынести смертный приговор человеку только за то, что болезнь не позволяет ему исполнять свои обязанности. А как же ты смог сказать в своей присяге эти слова: «Обещаю хранить Империю и императора от всех угроз и врагов?» Или твои слова ничего не стоят? Клятвопреступник!»
В последние дни Тони был почти уверен в своем выборе. Посетил все собрания, которые проводил Росс, познакомился со многими заговорщиками. Ему невероятно льстило, что генералы и высокопоставленные офицеры обращались с ним как с равным, всячески подчеркивая, что он для них как брат. Там он познакомился с замечательным человеком – генералом Даниэлем Элиотом. Веселый, общительный и открытый он резко выделялся среди остальных заговорщиков. Тони был уверен, что, если революция удастся именно Элиот получит титул Первого генерала. Революционеры собирались привлечь на свою сторону и население столицы, поэтому уважаемый в городе генерал Элиот был тем самым человеком, который был очень важен для заговорщиков.
На этих собраниях все получили задание, Тони доверили задержание фальшивого императора, которого хотели заставить признаться виновным во всех злодеяниях в Империи, а после чего казнить у всех на глазах. Все было просто и понятно. До этих снов. Они все испортили.
«Зачем убивать невинного актера? Да и императора не надо. Лучше бы показали его народу, я уверен, как только бы простые люди увидели его немощность, то тут же бы приняли сторону Росса. И это ведь не только мое мнение, генерал от пехоты Шон Мортон думает также. Но нет… Даже к его мнению Росс не прислушался. Неужели у него и Нерга есть какие-то особые планы на императора?»
Мимо столика Тони прошел Бартоломео. Он бросил недовольный взгляд на капитана и с кряхтением сел у окна. Рядом с ним присело несколько офицеров ИВС, они что-то горячо обсуждали, иногда с подозрением поглядывая в сторону Тони. Ему это надоело, он залпом выпил остывший чай и быстро ушел.
Тони поднялся в отдел стратегических разработок, ему все еще было нужно поддерживать видимость работы. Капитан пнул свой стол и упал в кресло, потирая виски. Штабисты уныло согнувшиеся над бумагами подняли головы. Тони натянуто улыбнулся. – Неудачное утро.
Он сел за бумаги. Естественно, не за те, что ему были положены по долгу службы. В столе, запертые на ключ, лежали две аккуратные папки, одна от Росса, другая от Бартоломео. Он читал каждую из них сотни раз, но сейчас от Росса ему пришли новое задание. Тони должен был подготовить масштабный документ, во всех подробностях раскрывающий предательство Первого министра. И в этом не было бы ничего такого, не заставь Росс приписать сюда и императора. Тони был уверен, что Росс специально поручил это ему, в очередной раз испытывая его верность идеалам революции. Это громкое рильское слово не особо нравилось капитану, и он старался в своих размышлениях заменить его словом мятеж или заговор, но для Ульриха Нерга это почему-то было важно.