Любовь и пряный латте

– Он сказал, что придет пораньше, чтобы успеть переодеться в костюм печеньки, – отвечает Слоана и окидывает взглядом парковку. – Он опаздывает, но будет с минуты на минуту. Парад он точно не пропустит.
Она улыбается, и ее накладной зеленый ведьминский нос немного уезжает вверх.
– Я все еще не верю, что ты на такое решилась.
Я смеюсь.
– Честно говоря, я тоже.
– Но оно того стоит, – говорит Слоана.
  
– Надеюсь.
Слоана обнимает меня.
– В худшем случае мы будем есть шоколадное печенье и в сотый раз пересматривать «Практическую магию».
Я обнимаю ее в ответ.
– Спасибо тебе. За все.
Слоана разжимает руки.
– Ты сделала бы то же самое для меня.
Меня сейчас разорвет от избытка чувств. Слоана все понимает! Как много это для меня значит. Не знаю, что я точно чувствовала, когда только приехала сюда, но Брэмбл-Фолс и его жители заняли место в моем сердце. Ради них я на все пойду.
Я надеюсь, Купер сегодня тоже это поймет.
Через несколько минут он подъезжает, паркуется на своем месте и тут же привлекает к себе внимание. Все окружают фургончик, показывают друг другу на причудливый декор, над которым мы так усердно трудились, и улыбаются. Купер выходит из машины; волосы у него еще влажные после душа, на нем серые спортивные брюки и синяя толстовка с логотипом школы.
Боже, как он хорош.
– Ладно, пора, – от волнения Слоана практически пищит. – У тебя все получится.
У меня вдруг вспотели ладони, и я чувствую, как колотится сердце, когда я иду к Куперу, усилием воли заставляя себя передвигать ноги.
Купер пересаживается в кузов фургона, который должен будет выполнять роль киоска, и окидывает взглядом толпу, видимо, ища Слоану, которая должна была принести ему костюм. А потом он видит меня и застывает на месте. Я уверена, что не будь на мне костюма печеньки, Купер бы все бросил и убежал, лишь бы со мной не разговаривать. Но вместо этого он просто смотрит на меня и, судя по лицу, испытывает одновременно раздражение и веселое удивление.
Когда я наконец подхожу к нему, он смотрит на меня сверху вниз и вздыхает.
– Эллис, что ты делаешь?
– Я надеялась, что ты уделишь мне три минуты своего времени. Я должна тебе кое-что сказать. Обещаю, после я оставлю тебя в покое, если ты действительно этого захочешь.
– Нам больше не о чем говорить, – отвечает он, старательно отводя взгляд. – Как ты этого не понимаешь?
– Пожалуйста, Куп.
Сейчас я, наверное, готова даже встать на колени и умолять его, но, надеюсь, до этого не дойдет.
Купер медлит, но потом говорит:
– Ладно. У тебя две минуты.
– Ты можешь спуститься ко мне? – спрашиваю я. Он смотрит на меня, сжав зубы, и не двигается.
Ну ладно.
Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить беснующиеся нервы.
– Ты был прав насчет меня, – начинаю я. – И насчет всего остального. Всю свою жизнь я жила, не зная себя. Вместо этого я старалась быть такой, какой, по моему мнению, я должна быть, и стремилась к мечтам, которые даже не были моими собственными. Я ужасно поступала с теми, кто меня поддерживал, и не разрешала себе привязываться ни к кому и ни к чему, если это могло помешать мне на пути к целям. Так продолжалось до тех пор, пока я не приехала сюда.
Ты как-то раз сказал, что следует стремиться к тому, чего действительно хочешь. Мне потребовалось очень много времени, чтобы понять, что я этого вовсе не делаю. Потому что я хочу поступать в институт моды и дизайна, а не на журналистику. Я хочу закончить школу в Брэмбл-Фолс. И я хочу быть с тобой, самым заботливым и самым чутким человеком из всех, кого знаю. Ты о многом мечтаешь, не идешь на поводу у страха и готов рисковать, несмотря на возможные неудачи, – даже когда можешь в итоге остаться с разбитым сердцем. Ты больше всех вдохновляешь меня быть лучше и смелее, и я не оставлю тебя, если только ты простишь меня за то, что я уехала и разрушила наши отношения.
Я все испортила, и я понимаю, что от последствий мне никуда не убежать. Но я очень надеюсь, что все-таки не потеряю тебя навсегда. Если ты уже все решил, то я не стану больше за тобой бегать. Но не думаю, что четырнадцатилетний Купер ошибался насчет нас, и надеюсь, что ты не захочешь вот так расставаться со мной.
Купер просто стоит с ошарашенным видом. Когда он открывает рот, я вдруг вспоминаю, что держу в руках.
– Ой, подожди… еще кое-что. Извини. Обещаю, что на этом все. Но у меня для тебя подарок.
Я делаю шаг вперед и протягиваю Куперу сверток.
Он берет его и срывает тканевую упаковку.
– Новый фартук.
Я киваю.
– Новый фартук с фирменным логотипом. – Купер смотрит сначала на меня, а потом на надпись «Купер и Печеньки ТМ». – Конечно, я понятия не имею, как ты планируешь назвать свою пекарню, но я подумала…
Резкий крик из мегафона заглушает мои слова. Мы оба, я и Купер, подскакиваем и оборачиваемся на звук.
– Отлично, всем внимание, одна минута до старта! – орет тетя Наоми.
– Я наговорил тебе много нехорошего, – говорит Купер, не обращая внимания на ее слова.
– Но все это правда.
– В том-то и дело… – Купер закусывает губу. – Я не считаю, что ты эгоистка или думаешь только о себе. Этой осенью ты была волонтером почти на всех мероприятиях, которые устраивает твоя тетя. Последние два месяца ты разрешала Джейку списывать у тебя контрольные, и он не облажался перед всем классом, несмотря на то, что он очень ленивый. Ты помогала мне с моим стендом, а теперь еще и это. – Он поднимает фартук повыше. – Я злился, но я не хотел тебя унижать. Прости меня.
Я качаю головой.
– Тебе не за что извиняться, Куп. А если извинишься еще раз, я вышвырну тебя из фургона, как только мы тронемся с места.
Он ухмыляется, в то время как тетя Наоми выкрикивает очередное последнее предупреждение. Но тут же хмурится.
– Постой-ка. Когда мы тронемся?
– Ну да. Если ты меня возьмешь. Как видишь, дресс-код я соблюдаю.
Купер окидывает взглядом мой костюм.
– Но ты выглядишь нелепо.
– Знаю, – со смехом говорю я. Краем глаза я вижу, что Слоана скользнула на водительское место.
– Ты сказала, что не наденешь такой костюм на парад, потому что будешь стесняться, – говорит Купер.
– Я и стесняюсь, – киваю я. – Но ты того стоишь.
В глазах Купера отражается целый вихрь непонятных мыслей и чувств. А потом он говорит:
– Я не хочу, чтобы ты и дальше бегала за мной.
Я стою как оглушенная, мое сердце разбивается на миллион крошечных осколков. Но я морально готовилась к такому исходу.
– Ох. Хорошо. Я поняла.
Я киваю и часто моргаю, чтобы не расплакаться. Потому что даже если мама права и в чувствах ничего плохого нет, я все равно не намерена реветь на глазах у половины города в дурацком костюме оранжевой печеньки.
– Я больше не буду за тобой бегать. Удачи на параде.
Фургон трогается с места, Слоана высовывает голову из окна и кричит мне:
– Эллис, прости, мама меня убьет, если я задержу парад.
Я киваю и пячусь назад. Потом поворачиваюсь, чтобы уйти. Потому что Купер был прав: нам больше не о чем говорить. Больше ничего нельзя сделать.
Но буквально через несколько секунд чья-то рука хватает меня за запястье. Я оборачиваюсь. Купер.
Я вижу, как его фургон медленно катится по Дубовому проспекту, и перевожу на Купера удивленный взгляд.
– Парад сейчас без тебя уедет. Что ты делаешь?
Внезапно Купер целует меня в губы, и в следующий миг уже ничто больше не имеет значения: ни парад, ни гротескный костюм, ни свист из проезжающих мимо киосков на колесах. Время замирает. Земля под ногами качается. Мне сводит живот, и мое сердце тает.
  
Оторвавшись от моих губ, Купер прижимается ко мне лбом.
– Я имел в виду, что не хочу, чтобы ты и дальше за мной бегала, потому я не хочу больше убегать. Я просто хочу быть с тобой.
– Правда? – Я слабо, неуверенно улыбаюсь.