Любовь и пряный латте

– Блин… Эта неделя будет жесткой, да?
– У нас город маленький, так что да. Мне жаль. Но все выплывет наружу.
Слоана встает на ноги.
– Я сейчас встречаюсь с Ашером, и мы идем покупать ведьмин костюм для парада. Хочешь с нами? Это же была твоя гениальная идея…
– Нет, я лучше останусь здесь и буду страдать. Но спасибо, что не отказываешься от этой роли.
– А как иначе, это же роль мечты, – с ухмылкой отвечает Слоана.
  
Она уходит готовиться к грядущему параду, а я смотрю на незаконченный эскиз платья, который одиноко висит, пришпиленный к шторке. Я доедаю печенье, откидываю одеяло, вытаскиваю коробку с клетчатыми рубашками и принимаюсь шить.
Потому что это единственное, что может принести мне хоть толику радости на фоне всей остальной горечи.
* * *
Всю неделю я либо в школе, либо прячусь у себя на чердаке. Слух о том, что я со всеми разругалась, быстро разлетелся по городу. Я даже не могу сходить за кофе или пройтись по улице без того, чтобы все вокруг не смотрели на меня с таким видом, будто я разбила все их надежды.
Потому что именно это я и сделала. Снова.
Только на этот раз я все знала заранее: я знала, что Купер чувствует ко мне, знала, что он боится, как бы я снова не бросила его. На этот раз он умолял меня не делать этого. Он хотел, чтобы мы вместе нашли выход из трудной ситуации. Но я все равно сделала это. Я все равно разбила ему сердце.
Я не могу винить всех этих людей за то, что они меня ненавидят.
В школьных коридорах избегать Купера практически невозможно, но я все время смотрю в пол. На уроках сажусь подальше от него. Я не смотрю в его сторону, но знаю, что он вместе с Хлоей пересел на заднюю парту, – там он сидел и раньше, когда избегал меня.
Я больше не укладываю волосы. Не делаю макияж. Не могу есть и спать. Я выгляжу как ходячее последствие расставания, но мне все равно.
В пятницу я стою у шкафчика, складываю в сумку книги, чтобы на обеде отнести их в библиотеку, когда ко мне подходит Джейк.
– Привет… – говорю я. За эту неделю мы ни разу не разговаривали, и я не знаю, как мне сейчас вообще общаться с кем бы то ни было. Я пересела за другую парту, подальше от остальных. Если они твердо решили выбрать чью-то сторону, я понимаю, что все будут за Купера. И я не хочу, чтобы ему от этого было стыдно или неловко.
– Ужасно выглядишь, – говорит Джейк.
Я удивленно вскидываю брови.
– Это… правда. Но все равно очень грубо говорить такое.
– Извини. Я просто хотел сказать, что ты ужасно выглядишь. Купер ужасно выглядит. Может, вы помиритесь и будете ужасно выглядеть вместе?
– Нет. – Я закрываю шкафчик. – Купер предпочитает дерьмово выглядеть как можно дальше от меня.
– Он идиот.
– Нет. Я не должна была так поступать с ним.
– Не должна была, но ты в тот день расстроилась и перепугалась, – говорит Джейк.
– Я обидела его.
– Да, но сейчас-то ты здесь, – говорит он, – и, насколько я понимаю, здесь и остаешься.
Остаюсь? Я до сих пор ничего не решила. В данный момент я просто пытаюсь выжить, в то время как весь мой мир рушится на куски.
– Это не имеет значения. Купер меня ненавидит.
Джейк раздраженно выдыхает.
– Он тебя любит, Эллис. Причем с тех пор, как ему стукнуло четырнадцать.
Слезы моментально наворачиваются на глаза. Мне стоило сказать Куперу, что я его люблю, в ту секунду, когда я это почувствовала. Но вместо этого я просто растоптала наши чувства.
Я не могу ничего ответить – не потому что не знаю, что отвечать, – потому что если попытаюсь хоть что-нибудь сказать, разревусь прямо в коридоре школы. Джейк, видимо, догадавшийся об этом, обнимает меня.
– У вас все наладится, – тихо говорит он.
Я киваю, хотя и знаю, что наш поезд уже ушел.
– Тебе лучше пойти на обед, пока кто-нибудь не увидел, как ты обнимаешься с самым отвратительным человеком в городе.
Джейк отпускает меня.
– Да пофиг. Я пойду с тобой в библиотеку.
– Зачем?
Он пожимает плечами.
– Потому что ты мой друг.
Слеза скатывается по моей щеке. Я как можно быстрее вытираю ее.
– Блин, я опять из-за тебя плачу, прекрати.
Джейк смеется.
– Извини. – Он берет мои книги и несет их всю дорогу до библиотеки. – С другой стороны, если у вас с Купером ничего не наладится, можешь считать, что тебе повезло, потому что меня пока никто не закадрил. Я еще подумаю, может, дам тебе второй шанс.
Впервые за эту неделю смех срывается с моих губ.
Я беру Джейка под локоть.
– Слишком рано, Джейки. Слишком рано.
Глава 37 
По сравнению со школой в доме тети Наоми царит настоящий бедлам. Из кухни доносятся встревоженные голоса, все кричат что-то про бюджет и требуют к себе внимания. Я просовываю голову внутрь и узнаю почти всех, в том числе маму Купера. Это собрание туристического сектора. Если они все собрались здесь, а не в здании администрации, значит, тут что-то экстренное.
К счастью, никто меня не заметил, и я тихо поднимаюсь на второй этаж. Из маминой комнаты доносится классическая музыка. Не думаю, что когда-нибудь буду готова к предстоящему разговору с ней, но если я буду его откладывать, это никак не поможет мне вернуть все то, что было у меня на прошлой неделе. Если я хочу наладить с ней отношения, мне придется поговорить с ней.
Я стучусь, но мама меня не слышит. Тогда я толкаю дверь и захожу в комнату: мама сидит на своем любимом месте у окна и напевает себе под нос. На огромном холсте перед ней темнеет студеная осенняя ночь в Брэмбл-Фолс. Рыжие и желтые деревья простирают ветки над улицей, освещенной фонарями на черных столбах вдоль дороги. В их свете виден мокрый тротуар и силуэт идущей куда-то парочки. Девочка обнимает мальчика за пояс. Они совсем крошечные, но у девочки волосы такого же цвета, как у меня, а каштановые мазки напоминают мне о том, как Купер убирает свои пряди за уши. Какая-то тяжесть вдруг давит мне на грудь.
– Как красиво, – говорю я, сглотнув сдавленный всхлип, который грозился вырваться изо рта.
Мама вздрагивает и резко оборачивается.
– Я не знала, что ты здесь.
– Я стучала, но ты обычно уходишь в себя, когда рисуешь, поэтому я…
Мама откладывает кисточку и откидывается на спинку стула.
– Как ты?
Я пожимаю плечами и сажусь на кровать.
– Неплохо, наверное. Все ужасно, конечно, но я, кажется, начинаю привыкать.
Я молчу, пытаясь придумать, с чего лучше начать. Затем говорю:
– Прости, что я так защищала папу, это было неправильно.
– Я никогда не обижалась на тебя за это. Тебе и так пришлось разрываться между нами.
– Но почему ты просто не рассказала мне, что он тебе изменяет?
Мама вздыхает.
– Ты всегда обожала отца. Я не хотела разбивать тебе сердце.
– А ты не думала, что я рано или поздно все узнаю?
– Честно? Я надеялась, что не узнаешь, – говорит она и печально опускает взгляд. Я смотрю на нее и думаю, как самоотверженно с ее стороны было защищать мои чувства, когда отец причинил ей столько боли, – тем более что я винила во всем ее. Но после того как я узнала всю правду про отца, я должна не просто извиниться перед ней. В конце концов, я встала на его сторону, в то время как мне следовало поддержать маму.
– Мам, – тихо говорю я, и она поднимает на меня взгляд. – Еще мне очень стыдно за то, что считала, будто у тебя нет никакой цели в жизни. И за все мои ехидные замечания насчет того, что у тебя нет работы. Я не хотела обижать тебя.
  
Мама наклоняется и берет меня за руку.
– Послушай, я хочу, чтобы ты поняла кое-что. Я знаю, что не сделала карьеру, но…
– Нет, я вообще не должна была ничего такого говорить. Ты не обязана мне ничего объяснять или оправдываться.