Любовь и пряный латте

– Надо было на машине ехать. Холод страшный, – хнычет Слоана.
– Это ничего еще. Тебе надо как-нибудь приехать ко мне в Нью-Йорк. Погулять по улицам. – Температура там и здесь примерно одинаковая, но в большом городе воздух почему-то ощущается холоднее.
– Я бы хотела к тебе в гости, – говорит Слоана. – Может быть, на зимних каникулах.
– Отлично. Тогда узнаешь, что такое настоящая нью-йоркская зима.
  
– А мы пойдем на каток в Рокфеллер-центр? И встретим Новый год на Таймс-сквер? – спрашивает она, явно загоревшись идеей. – Пожалуйста-пожалуйста! Будет весело.
– Ну, так все туристы делают, но ладно, – говорю я.
– Но я и буду туристом. Я никогда не была в Нью-Йорке. Еще надо будет пойти посмотреть на Статую Свободы и на Эмпайр-стейт-билдинг.
Я смеюсь.
– Если хочешь, то сходим.
– И в Центральный парк.
– Ладно, давай ты составишь список, и мы сходим, куда только успеем, – говорю я.
Мы как раз проходим мимо книжного магазина, когда из соседнего цветочного выходит Дороти.
– О, Слоана, Эллис! А у меня как раз хорошие новости!
Мы со Слоаной переглядываемся. Слоана пожимает плечами.
– Твоя мама собирается купить дом на улице Яблоневого цвета, – продолжает Дороти.
– Моя мама? – изумленно переспрашиваю я. Качаю головой и смеюсь. – Извините, но это явно ложный слух. Думаю, не стоит рассказывать об этом кому-то еще.
– Мне сказал об этом сам Джо Мерсер, – отвечает Дороти.
– Я понятия не имею, кто это, но он ошибается, – говорю я и смотрю на Слоану, которая вдруг как-то притихла. В ее глазах читается недоумение.
– Он владелец агентства недвижимости в Брэмбл-Фолс, – тихо говорит она.
– Что? – Я не верю своим ушам.
Что-то не так. Где-то что-то перепутали. Мама не стала бы покупать дом в Брэмбл-Фолс. Ко Дню благодарения мы должны вернуться домой.
И все же у меня перехватывает дыхание.
– Мне надо идти, – по-моему, я это сказала.
Я бегу домой, Слоана старается не отставать.
– Эллис, выдохни. Мы не знаем, что правда, а что нет.
На адреналине я быстро добегаю до дома. Распахиваю дверь и, еле переводя дыхание, бросаюсь в кухню. Мама отрывается от чашки кофе и художественного журнала, который лежит перед ней.
– Что случилось? – спрашивает она, поставив кружку на стол; мой вид ее явно встревожил.
– Ты собираешься купить дом в Брэмбл-Фолс? – спрашиваю я.
Мама бледнеет. Она встает из-за стола и идет ко мне медленно, как будто пытается не спугнуть нервное животное.
– Я хотела поговорить с тобой об этом завтра. Чтобы сегодня ты без помех повеселилась на танцах.
– О чем именно ты хотела поговорить, мама?
– Я подала запрос. Это еще не значит, что мы получим дом.
– Какого черта? Зачем тебе дом здесь? Мы скоро поедем домой. – Кровь стучит и свистит у меня в ушах, от страха я задыхаюсь. – Ты… ты разводишься с папой?
Мама смотрит в пол.
– Я не могу вернуться к нему, Эллис.
У меня падает челюсть.
– О чем ты? Вы же только временно разъехались!
– Я знаю, милая. Сначала так и предполагалось. Но нам же хорошо здесь, разве нет? – В ее вопросе звучит неприкрытая надежда. Это выводит меня из себя.
– Нет, мам!
Я сама виновата: глядя на меня, мама решила, что я буду счастлива поселиться здесь. Я смаргиваю слезы, которые угрожают затопить всю кухню.
– Я хочу домой. Да, в Брэмбл-Фолс было не так уж плохо. Не так ужасно, как я ожидала. Мне было весело. Но я должна вернуться в прежнюю школу и на стажировку. И к папе! Да я почти не разговаривала с ним за эти два месяца! Я скучаю по нему. Как ты этого не понимаешь?
– Я ни за что не стала бы запрещать тебе навещать папу, Эллис, – говорит мама.
– Я не хочу навещать его. Я хочу вернуться домой, в город, где мы живем. Где я буду учиться в университете в следующем году!
Мне трудно дышать.
– Переезд сюда еще не означает, что ты не сможешь поступить в Колумбийский университет, – говорит мама.
Я качаю головой. Видимо, она не понимает, что это означает.
Это означает, что родители непременно разведутся. Это означает, что я лишусь тех возможностей, которые дает мне Нью-Йорк, возможностей, которые необходимы мне, чтобы точно поступить туда, куда я хочу. Это означает, что я никогда не увижу папу, потому что он постоянно работает. Это означает, что новая стажерка выдвинется в компании, а про меня все забудут, папа и мистер Стрит в том числе. Это конец всей моей прежней жизни.
Я и не удивлюсь, если после переезда мама попросит меня не поступать в университет в Нью-Йорке.
Наверное, таков был ее план с самого начала.
– Поверить не могу, что ты так обошлась со мной, – говорю я прерывающимся голосом.
– Милая, о чем ты? – спрашивает мама, подойдя ближе.
– Ты такая эгоистка.
– Что?
– Ты отнимаешь мой дом, мои цели, только чтобы сидеть у себя в комнате и рисовать. Ты наказываешь меня потому, что ненавидишь папу. Чтобы не дай бог я захотела стать похожей на него, а не на тебя. – Я стискиваю зубы и делаю шаг назад. – Делай, что хочешь, мам. Но я не перееду сюда. Ни за что.
Я поворачиваюсь и вижу Слоану, которая все слышала и теперь изумленно таращится на меня. Я протискиваюсь мимо нее.
Слезы хлещут у меня из глаз, стоит только двери дома закрыться за моей спиной. И они не утихают всю дорогу до «Кофейной кошки».
Когда я вхожу внутрь, Купер расплывается в улыбке. А потом понимает, что я плачу.
Бетти Линн встает за стойку, и Купер выходит со мной на улицу.
– Что такое? Что случилось? – спрашивает он и обнимает меня. Но в его объятиях мне хочется только сильнее плакать.
Папа был бы разочарован. Эллис, нельзя быть такой несдержанной.
Я вытираю лицо и делаю шаг назад.
– Я уезжаю.
– Куда?
– Домой.
Купер грустнеет.
– Когда?
– Сейчас.
– Твоя мама даже заранее тебе не сказала? Не предупредила? Ты просто… уезжаешь? – спрашивает он, явно не понимая, что происходит.
– Мама подала запрос на покупку дома в Брэмбл-Фолс.
Лицо Купера выражает максимальную степень недоумения.
– Ничего не понимаю. Она подала запрос, но вы обе уезжаете в Нью-Йорк?
– Она остается. Я уезжаю, – объясняю я.
– Значит, ты еще вернешься?
– Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Мне как минимум придется вернуться, чтобы забрать вещи. Но сначала я попытаюсь вразумить папу. Он должен наладить отношения с мамой. В худшем случае постараюсь убедить его, чтобы он поговорил с мамой, и она разрешила мне остаться с ним в Нью-Йорке, раз уж она внезапно решила, что не хочет уезжать отсюда.
Купер закусывает губу.
– Но разве это так плохо? Закончить школу здесь? Со мной?
– Куп, я тут не на своем месте.
– С чего ты так решила? – спрашивает он. – Тебя здесь знают и любят. Ты именно что на своем месте. А о будущем мы подумаем вместе.
Он берет меня за руку.
– Не уезжай. Пожалуйста.
– Я должна. Все плохо. В смысле, я получила тройку, и…
Купер стонет.
– Да о чем ты? Скажи, что это все не из-за одной дурацкой оценке, Эллис!
– Дело не в самой тройке. А в том, что она означает. Я здесь слишком расслабилась.
– И что? Ты была счастлива. В кои-то веки позволила себе проводить время в свое удовольствие. Что в этом плохого?
– Купер, мне кажется, что мое будущее ускользает от меня.
– А как насчет нас? Как насчет нашего будущего?
– Мы что-нибудь придумаем. Мы же так и планировали, правда? Я с самого начала должна была вернуться в Нью-Йорк.
– Вот именно, раньше у тебя выбора не было. А теперь он есть, – говорит Купер. – Этот город тебе уже как родной. Если тебе нет места в Брэмбл-Фолс, то мне в Нью-Йорке уж тем более.
  
– Что? Ты же в следующем году приедешь туда поступать.
– Ага, и я буду как лишний кусочек пазла, который некуда приткнуть. Каким образом я впишусь в твои планы на будущее? – Купер качает головой. – Никаким.