Любовь и пряный латте

– Да-да, – бухтит он.
Купер хватает тыкву Слизня и ставит ее передо мной.
– Моя вся в краске, поэтому держи вот эту.
Прямо по центру не тронутой ножом поверхности красуется большой бугорчатый нарост. И что мне с этим делать?
– Эй! – кричит Слизень, который успел перед этим вырезать на своей тыкве два неровных треугольных глаза и прямоугольный рот. – Это мое творение!
  
– Не волнуйся, – отвечаю я, а сама вглядываюсь в тыкву и активно соображаю. – Твою сторону я не трону. И ты сможешь ее всем показывать. Все равно никто не захочет смотреть на физиономию Купера чаще, чем это необходимо, – шучу я.
Все смеются, а я берусь за свой нож.
– А если бы ты вырезала меня, таких проблем бы даже не возникло, – бурчит Джейк. Я слегка толкаю его локтем под ребра, и он ухмыляется игриво и самодовольно.
Я замечаю, что Купер на нас смотрит. Я лукаво улыбаюсь ему, потому что точно знаю, что буду делать.
Через час на небе начинают сгущаться тучи. Все вокруг собирают свои вещи и инструменты и переносят их в беседку.
– Ты закончила? – спрашивает Джейк и картинно вздыхает. Он лежит рядом со мной, подложив руки под голову. Хлоя и Слизень сидят рядом и увлеченно обсуждают недавние дисс-треки, выпущенные двумя рэперами.
А Купер сидит прямо напротив меня.
Он думает, будто так помогает, потому что я могу вырезать с натуры. Но вот мне такая помощь не требуется: за последние три недели я смотрела на него чаще, чем готова признать. Поэтому Купер меня только отвлекает. Даже когда я стараюсь сосредоточиться на тыкве, я чувствую, что он на меня смотрит, чувствую этот ласковый, но пристальный взгляд, отчего моя кровь бурлит и приливает к щекам.
Каким-то чудом я ухитрилась до сих пор не отрезать себе ни одного пальца.
– Почти, – говорю я Джейку. – Куп, передай мне бумажное полотенце.
Купер протягивает мне рулон. Я отрываю две штуки, набираю на них немного красной краски и добавляю финальные штрихи на свой шедевр. Да, это действительно шедевр.
– Так, – говорю я и поджимаю губы, чтобы не засмеяться и не испортить все впечатление.
Я разворачиваю тыкву к зрителям.
Джейк, Слизень и Хлоя молча разглядывают ее, зато Купер буквально покатывается со смеху. Он гогочет над шуткой, понятной только нам двоим, и боже, как же мне приятно, что задумка удалась.
Хлоя переводит взгляд с тыквы на меня, Купера и обратно. И наклоняет голову набок.
– По-моему, я чего-то не понимаю.
Слизень чешет подбородок.
– Ага. Это точно Купер, но полотенца зачем?
– Этот уродливый нарост… – выдыхает сквозь смех Купер, у которого в уголках глаз уже показались слезы. Он указывает на красные полотенца, торчащие из дырочек, которые я сделала, – …это мой окровавленный разбитый нос!
– Я… ничего не понимаю, – говорит Джейк.
С тыквой хуже мне еще не приходилось работать. Но мне удалось изобразить волосы Купера, и ямочка на левой щеке недвусмысленно указывает на него. А еще, по-моему, я в совершенстве передала его гипнотический взгляд.
Смех заразителен, и вскоре мы с Купером оба хохочем так, что не замечаем первых капель дождя.
Но через несколько секунд начинается ливень.
Несколько запоздавших со всех ног бегут в беседку, но ветер сдувает капли, и все, кто укрылись под навесом, быстро промокают до нитки.
Хлоя хватает Купера за руку и тащит его в сторону «Кофейной кошки».
– Пошли! Давай спрячемся в кафе!
Купер оборачивается ко мне. Наши взгляды встречаются, и он, кажется, уже готов что-то сказать, но тут Джейк берет меня за руку.
– Моя машина вон там. Можем переждать в ней.
Купер переводит взгляд на Джейка, а потом разворачивается и бежит вслед за Хлоей, Слизень медленно тащится за ними, прихватив свою тыкву.
Джейк тянет меня к машине, и я в последний раз оглядываюсь назад. Но Купер уже далеко, я вижу только его спину и то, что Хлоя по-прежнему держит его за руку.
Все это не должно меня беспокоить. Я все равно не хочу сейчас ни с кем встречаться. Да даже если бы хотела… непохоже, чтобы Купер мне нравился.
Но тогда почему мне так грустно из-за того, что грозу я пережидаю не с ним вместе?
Глава 14 
К тому времени, когда мама вернулась с работы домой, я успела принять самый горячий в своей жизни душ, надеть спортивные брюки и широкую толстовку и засесть на чердаке под пятью тяжелыми одеялами. Я в третий раз пересматриваю «Практическую магию» и рисую эскиз платья, на которое меня вдохновили шедевральные наряды из фильма: длинное, черное, на кружевных бретелях, с вырезом «хомут» спереди и с открытой спиной, – как вдруг слышу, что кто-то поднимается ко мне.
– Привет, как прошел мастер-класс с тыквами? – спрашивает мама, которая, оказывается, еще не сняла рабочую форму: черные свободные брюки и желтая рубашка поло со слоганом «ART ATTACK», написанным печатными буквами.
Я тридцать минут просидела в машине Джейка, потом мы посмотрели прогноз и поняли, что дальше ждать бесполезно. Сквозь дождь мы прорвались за тыквами, потом Джейк спросил, не хочу ли я посмотреть с ним кино, но я успела насквозь промокнуть и замерзнуть. Я хотела только забраться в кровать, под одеяло.
– Было весело, пока не начался дождь.
– Я видела внизу твою тыкву. – Мама присаживается на край кровати. – Великолепное дерево. По-моему, на сегодняшний день это лучшая твоя работа.
– Спасибо.
Слизень унес свою тыкву домой, но я все равно улыбаюсь при воспоминании о том, как Купер рыдал от смеха над нашей маленькой личной шуткой. И я считаю, что эта тыква навеки войдет в историю в качестве лучшей из моих работ.
Мама заглядывает в мой блокнот, но я тут же захлопываю его. Я никому не хочу показывать свои задумки. Я боюсь, как бы чужой негатив не уничтожил то хрупкое вдохновение, которое я ощущаю с тех пор, как приехала сюда.
Мама улыбается и говорит:
– Я очень рада, что ты снова рисуешь.
Шитье и моделирование всегда помогали мне сбежать от тягот повседневной жизни, но в какой-то момент у меня не осталось на это времени. И даже если оно появлялось, папа сразу же напоминал, что я потрачу его впустую, если начну опять заниматься одеждой. Но я пожимаю плечами, как будто ничего особенного не произошло, и киваю на экран.
– У меня просто появился неплохой источник вдохновения.
Мама оборачивается.
– «Практическая магия»? Знаешь, эти сестры всегда напоминали мне меня и Наоми.
– Правда? И какая из них ты?
Она улыбается грустной улыбкой, которая и на улыбку-то не очень похожа.
– Я думаю, ты сама догадаешься. – Мама поднимается с места. – Спокойной ночи, милая.
Вскоре ее шаги стихают на лестнице. Но не успевает она спуститься, как я уже понимаю, с кем из двух сестер она ассоциирует себя: с той, которая уехала из родного города и влюбилась не в того человека.
* * *
Во вторник я прихожу на алгебру и вижу, что на моей парте лежит печенье. Подумав, что кто-то занял мое место, я пересаживаюсь за другой стол. Но потом вижу, что к обертке приклеен стикер. И на нем написано «Эллис». Я обвожу взглядом класс и медленно пересаживаюсь на прежнее место. Купер сидит поодаль и не отрывает глаз от Хлои, которая оживленно что-то рассказывает.
В класс заходит миссис Ханби, и, пока она готовится к уроку, я отрываю от печенья небольшой кусочек и кладу в рот. Лимонное. Я улыбаюсь про себя.
  
Я снова бросаю взгляд на Купера. Он смеется, что-то рассказывает друзьям и совершенно не замечает, что я нашла печенье.
Но это точно он принес.
Так, почему он продолжает покупать мне печенье? Просто так? Или я сама хочу, чтобы причина была более веской? Этот жест что-то значит для меня? Не слишком ли много я об этом думаю? Может быть, печенье – это всего лишь печенье.