Любовь и пряный латте

– О боже, это все из-за этого? – спрашиваю я. – Как вы вообще узнали? Мы расстались минут десять назад.
– Милая моя, это маленький город. Здесь новости разлетаются за пять минут, – говорит мама. – Ну, давай рассказывай, что у тебя за мальчик.
– Он очень красивый, – говорит Слоана. – И он играет в футбольной сборной.
– Так, начало хорошее, – говорит мама и важно кивает.
  
– Ты уже видела его, – говорю я. – Это тот парень, который работал на кассе в яблоневом саду.
– А, точно! Такой милый мальчик, – вспоминает мама. – Очень хорошенький.
– Джейк отличный парень, – говорит тетя Наоми. – Немного бестолковый, но в целом молодчина.
– Он нормальный. – Я пожимаю плечами.
– Он сказал, что ты будешь танцевать с ним, – говорит мама. – Ты никогда не ходишь на танцы. Думаю, что для тебя он не просто «нормальный».
– Так, у вас какая-то нездоровая реакция, – говорю я и делаю шаг назад. – Мы просто пойдем потанцевать, и пойдем, как друзья.
Мама кивает.
– Я просто радуюсь, что ты заводишь друзей и не уходишь в себя. – Она протягивает руку и ласково проводит большим пальцем по моей щеке. – Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива.
– Знаю. – На этом я умолкаю. Сейчас у меня нет сил спорить, но мне ужасно хочется высказать маме, что если бы она в самом деле желала мне счастья, то не увезла бы меня из Нью-Йорка. Она бы разрешила мне остаться с папой. Я бы ходила на более интересные занятия в более продвинутой школе, та девушка не получила бы мою стажировку, а папа не забыл бы о моем существовании.
– Честно говоря, сомневаюсь, что вы надолго останетесь «только друзьями», – хихикает Слоана, которая продолжает прыгать от волнения.
– Даже если бы Джейк мне нравился – а это не так, – я все равно не стала бы заводить с ним отношения, я скоро уеду отсюда. К тому же мой приоритет – поступление в Колумбийский университет, а не мальчики. По-прежнему.
Тетя Наоми идет на кухню и кричит через плечо:
– Я заказала нам китайской еды. Иди есть и расскажи нам, как он тебя пригласил.
Мама уходит вслед за ней, и я уже тоже готова последовать за ними, хотя и успела наесться бургерами до отвала, но Слоана преграждает мне дорогу.
– Вы с ним случайно встретились или ты написала ему? – спрашивает она.
– Какая разница? – Она вскидывает брови и выжидательно на меня смотрит. – Я написала ему.
Она издает восторженный писк и бежит на кухню.
– Я знала!
– Вы невыносимы, все трое, – бурчу я, но все равно смеюсь, пока иду на кухню.
Я занимаю пустое место за столом, где передо мной стоит второй за этот вечер ужин, и рассказываю, как мы ходили в кафе с Джейком. Я словно разговариваю с подружками, будто мы теперь стали местными сплетницами.
И это… приятно – пусть мои родственники и всполошились без всякой причины.
Глава 12 
Мама сворачивает на узкую проселочную дорогу, и мы почти целую милю едем по ней, пока не проезжаем под аркой с надписью «ТЫКВЕННАЯ ФЕРМА ПИРСОНА». Справа от входа находится небольшой пруд, в котором отражаются растущие вдоль берега клены и дубы, а слева раскинулось кукурузное поле. Вскоре дорога приводит нас к большой заасфальтированной парковке, где мама и ставит машину.
Стоит приятный осенний день, высоко в синем небе светит солнце. Пушистые белые облака как будто сошли с маминой картины. Вслед за мамой я иду к одиноко стоящему кирпичному зданию, и мы проходим мимо палатки, где продают кофе, яблочный сок и яблоки в карамели. Сочетание сладких паров с землистым запахом опавших листьев создает чудесный аромат. Мне даже хочется сделать осеннюю свечу с таким запахом.
Мы заходим в здание и видим тетю Наоми: она разговаривает с парой волонтеров, которых я уже видела на мероприятиях. При виде нас тетя улыбается. Дав задание подопечным, она идет обнимать нас.
– Эллис, сегодня я поставила тебя в пару с Купером. Ты не против? – спрашивает она.
Если нам с Купером целый день придется работать бок о бок, то делать вид, будто у нас все в порядке, будет очень трудно, но я не хочу доставлять проблем тете, поэтому пожимаю плечами и говорю:
– Нет, конечно.
– Отлично. – Она заглядывает в телефон. – Он как раз должен вести первую группу на грядку с тыквами, думаю, ты найдешь его у фургонов.
Она показывает мне, где это, и я направляюсь на новое рабочее место. Вскоре я вижу Купера: он стоит, прислонившись к дереву, на нем простая черная футболка, темные штаны цвета хаки и черные кеды. Он о чем-то разговаривает со Стерлингом – парнем, который приносил нам пиццу, – и смеется. Я замираю на месте.
Почему мне так нравится его смех? И почему мне так хочется, чтобы он так же смеялся над какой-нибудь моей шуткой?
– Привет, Эллис, – здоровается Стерлинг, заметивший, что я стою неподалеку и наблюдаю за ними.
Я машу рукой и подхожу к ним. В нескольких шагах от нас группа людей стоит у фургона с тюками сена. А тащат его… лошади?
– Э… а зачем тут лошади? – спрашиваю я.
– Знаешь, я сам пытался тащить полный фургон, но почему-то не получилось сдвинуть его с места, – с ухмылкой отвечает Стерлинг.
– Очень смешно, – хмыкаю я. – Я думала, что обычно для такого используют тракторы.
Купер отлипает от дерева.
– В других местах, может быть, и так, но в Брэмбл-Фолс лошади – обязательный атрибут во время сбора тыкв.
– Ну вот вы оба этим и занимайтесь, – говорит Стерлинг и машет рукой. – А мне пора обратно в палатку. Там как раз клиент нарисовался.
– Не люблю лошадей, – говорю я Куперу. И нервно оглядываюсь на палатку. – Возможно, мне стоит поменяться местами со Стерлингом.
– Ты когда-нибудь имела дело с лошадьми?
– Какая разница? У них большие зубы, – говорю я.
– Они не кусаются, – с улыбкой отвечает Купер. – Как правило.
Я хмурюсь.
– Успокоил, нечего сказать.
– Все будет в порядке. Обещаю.
– Но они огромные. Особенно вот те, – говорю я и показываю на гигантских монстров, запряженных в фургон.
– Тебе не придется залезать на них. Мы будем сидеть на скамейке в передней части фургона. Я буду держать поводья. Тебе останется только ехать рядом и помогать гостям, когда мы доберемся до тыквенных грядок.
Я прикусываю губу, но потом киваю.
– Ладно.
Вслед за Купером я иду к фургону, там он спускает складные ступеньки, чтобы все могли залезть наверх и занять места среди тюков сена. Пока Купер рассаживает гостей, я осторожно захожу вперед, чтобы посмотреть на лошадей. Они гигантские, но, должна признать, потрясающие.
Когда я была младше, зимой я постоянно упрашивала родителей, чтобы мне дали покататься в каретах, запряженных лошадьми. Папа всегда фыркал и заявлял, что все это развлечения для туристов, а мама смотрела на меня с вымученной улыбкой и соглашалась с ним.
– Это клейдесдальские тяжеловозы, – говорит подошедший Купер. Черный конь в упряжке кивает головой. – Это Уголек.
– А второй?
– Кофейный.
Я разглядываю коричневого коня, чья шкура цветом точь-в-точь как кофейные зерна.
– Замечательные имена. – Я на цыпочках подхожу ближе к Угольку и вижу, что он тоже на меня смотрит. – В детстве я хотела быть наездницей в цирке.
– Серьезно? И ты боишься лошадей? – спрашивает Купер.
Я пожимаю плечами.
– В детстве меня прельщала сама мысль ездить на лошади, но я никогда даже близко к ним не подходила. А потом стала старше и поняла, какие они большие.
  
– Это добрые великаны. – Купер подходит к Угольку и гладит его по носу. А потом ласково берет меня за предплечье и тащит ближе к себе. – Давай, погладь его. Он не кусается. И не лягается. И копытом не бьет. И чего ты там еще боишься, тоже не делает.
Купер стоит прямо за моей спиной, так близко, что я чувствую себя в безопасности. Медленно и неохотно я тяну руку к морде Уголька, туда же, где только что гладил его Купер.