Любовь и пряный латте

– Мы были еще совсем детьми.
– Да… но мне все равно стыдно. – Я сглатываю. – И еще сильнее стыдно за то, что я так ушла в учебу, что даже не понимала, что делаю. Я не хотела, чтобы так вышло.
Он бросает быстрый взгляд на меня и снова смотрит на дорогу.
– Все в порядке. Правда.
Но что-то мне не верится. Ощущение, как будто я испортила что-то очень важное.
И хуже всего то, что я даже не скучала по Куперу, пока не увидела его снова.
  
Я в самом деле забыла его.
Купер останавливается у дома тети Наоми и поворачивается ко мне.
– Послушай, у нас много общих знакомых, и на выходных мы, судя по всему, будем часто видеться. Поэтому вряд ли у меня получится избегать тебя. – Я хмурюсь, и он тут же добавляет: – Но, честно говоря, на тебя все равно невозможно долго злиться. – Он улыбается слабой, но, кажется, вполне искренней улыбкой. – Мы больше не в ссоре, Эллис. Правда. Не волнуйся.
Я киваю, но не могу посмотреть на него. Не могу ему улыбнуться. Я причинила Куперу такую боль, что он затаил обиду на целых три года.
И я не виню его.
– Увидимся завтра, – тихо говорю я и выхожу из машины. – Спасибо, что подвез.
– Не за что.
Я смотрю, как он уезжает, и продолжаю стоять на месте, потому что испытываю сильнейшую горечь. Сейчас мне очень хочется изменить прошлое.
* * *
В пятницу днем я поднимаюсь к себе и вижу, что на стене висит мамина картина. Плюхнувшись на кровать, я присматриваюсь и отмечаю про себя, где еще она добавила финальные штрихи и тени. Поразительно, как придуманный пейзаж ожил под ее кистью: писатели так же оживляют персонажей в книжках, только маме удалось это сделать с помощью одного-единственного неподвижного изображения.
На прошлой неделе мама вышла на работу в магазин, а в свободное время она постоянно рисует. Я никогда не видела ее такой счастливой. Такой оживленной. Видимо, Брэмбл-Фолс и правда хорошо на нее действует. Может, именно такая передышка и требуется ей, чтобы вернуться домой счастливой.
Только я все равно не понимаю, зачем ей понадобилось тащить с собой меня.
Я перекатываюсь на спину, набираю номер папы и вздыхаю, когда он не отвечает, – но я догадывалась, что так будет. Если не считать нескольких сообщений, где он в основном писал, что очень занят, и обещал позвонить позже, я почти не разговаривала с ним на этой неделе, хотя звонила много раз.
Я успела близко познакомиться с папиным автоответчиком.
Но на этот раз я так просто не сдамся. Я звоню папе на рабочий номер.
– Офис Брэда Митчелла, слушаю, – отвечает его секретарь.
– Привет, Кара. Это Эллис.
– О, Эллис, привет! Как твой отпуск?
Что?..
Папа на полном серьезе сказал им, что я в отпуске? И теперь в «Стрит Медиа» думают, что я из тех людей, кто готов пожертвовать работой ради какой-то поездки?
– Эм… неплохо, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – А папы в офисе нет? Не могу до него дозвониться.
– Нет, к сожалению. Что-то срочное? Может быть, я смогу…
– О нет, не нужно. Не знаете, когда он вернется?
Она что-то набирает на компьютере.
– Если верить расписанию, он занят до четырех часов, но сейчас он в клубе с мистером Гейблманом, который, как ты помнишь, любит поговорить. К тому же он еще курирует нового стажера, поэтому, думаю, освободится еще позже.
Мне как будто перекрыли весь кислород.
– Нового… стажера?
– Да, Тайлу. Он тебе не рассказывал? – щебечет Кара. – Она у нас всего полторы недели, но она потрясающая. Учится в колледже. Горит новой работой. И быстро схватывает.
– Понятно, – говорю я, хотя из-за шума в ушах едва слышу собственный голос.
– Но, конечно, ты всегда будешь нашей любимицей, – говорит Кара.
Я зажмуриваюсь, потому что глаза начинает щипать.
– Понятно. Ладно… спасибо, Кара.
– Не за что. Я передам твоему папе, что ты звонила, – отвечает она.
Я киваю, хоть и понимаю, что Кара меня не видит, и вешаю трубку.
Папа не стал ждать и нашел мне замену. Сразу после того, как сказал мне, что место никуда не денется и по возвращении я смогу продолжить стажировку. Он нашел время, чтобы найти кого-то еще – кого-то более перспективного, потому что она уже учится в колледже, а еще она потрясающая и горит новой работой, – но не нашел нескольких минут, чтобы перезвонить мне. Даже не нашел времени спросить, как мне здесь живется.
На данный момент, кстати, не очень.
Но я не стану отлеживаться в комнате и плакать.
Я вылезаю из кровати и спускаюсь вниз. В гостиной Слоана и Ашер обложились тетрадками и едят печенье.
Мне тоже стоило бы заняться домашним заданием. Но мне необходимо отвлечься, и на учебе я сейчас не в состоянии сосредоточиться.
– Привет, – говорит Слоана, склонив голову набок. – Что случилось?
– Ничего. Вы не хотите поужинать? – спрашиваю я.
Ашер нажимает на экран мобильника.
– В четыре часа?
Я закусываю губу.
– Пораньше поужинаем, что такого?
– Я сегодня поужинаю, только если меня будут кормить с ложечки, пока я вожусь вот с этим, – говорит Слоана и показывает рукой на конспекты. – Я переписываю все у Ашера. Эти пару недель я отвлекалась на уроках, а в понедельник у нас уже контрольная.
– Но сегодня только пятница, – говорю я.
– Ух ты, от тебя такое нечасто услышишь, – хихикнув, говорит Слоана. – На выходных не будет времени на учебу, потому что мы будем заняты на фестивале, остается только зубрить сейчас.
– Извини, – говорит Ашер. – Мистер Уинстон поблажек не делает. Я не хочу с начала года себе могилу рыть.
– Понимаю. – Я иду к двери и надеваю свои черные кожаные ботинки.
– Пойдешь одна? – спрашивает Слоана, вскинув брови чуть ли не до линии роста волос.
Я пожимаю плечами.
– Да.
Я понимаю, как дико это выглядит для Слоаны, которая везде ходит в окружении друзей, но я привыкла быть одна. И мне это даже нравится.
В обычные дни, во всяком случае.
– Слушай, это вовсе не обязательно, – говорит Слоана, которую явно до глубины души взволновала мысль, что можно пойти куда-то одному. – Я могу заказать что-нибудь на дом. Побудешь с нами и поделаешь домашку.
Я улыбаюсь ей в надежде, что она не обидится и не расстроится, и открываю входную дверь.
– Не нужно, со мной все в порядке. Хорошей вам учебы.
Я выхожу на улицу, достаю телефон и начинаю листать список контактов. – Сейчас я жалею, что в Брэмбл-Фолс у меня так мало знакомых. Листаю, пока не натыкаюсь на имя Летний Купер. Даже его контакт в телефоне напоминает, чем я пренебрегла.
Я вздыхаю. Я не могу написать ему, особенно теперь, когда я знаю, что он затаил на меня обиду, хоть и говорит, что все в порядке. К тому же, когда я в прошлый раз предложила вместе поужинать, Купер меня отшил.
А какая девочка допустит, чтобы ее отвергали несколько раз подряд?
Я открываю контакт Джейка. Он, конечно, не Купер, и при взгляде на него у меня внутри ничего трепетать не начинает, но Джейк с самого начала хорошо относится ко мне.
Я: Я голодная.
Джейк, Ворующий Ручки: Лол есть не пробовала?
Я: Поешь со мной.
Джейк, Ворующий Ручки: Серьезно? Назови время и место.
Я: Через пять минут? В бургерной в центре?
Джейк, Ворующий Ручки: Блин, ладно получится где-то через 15, но я буду.
Глава 11 
  
– Почему ты такой грязный? – спрашиваю я, жуя картофельную вафлю.
Мы с Джейком сидим за угловым столиком в закусочной, который как раз успели занять перед тем, как сюда повалил народ с работы, и перед нами лежит по бургеру. Их принесли секунд десять назад, но от джейковского осталась уже только половина.