Любовь и пряный латте

– Эй, новенькая! – орет Джейк из лавки. – Восемь семьдесят пять. Ты опять проиграла.
Подмигнув мне, он возвращается к очереди. Я улыбаюсь, качаю головой и краем глаза замечаю, что Купер оглянулся на нас перед тем, как отправиться к яблоням.
Я подхожу к бабушке и беру ее под руку.
– Я Эллис.
– Приятно познакомиться, Эллис. А я Дороти.
Она кладет ладонь мне на предплечье и покорно идет за мной.
  
* * *
День сегодня прохладный, вполне типичный для сентября. С утра прошел ливень, трава еще мокрая, и мои ботинки быстро промокают, пока мы не спеша идем между стройных рядов деревьев. Листья начали менять цвет лишь на прошлой неделе, и сейчас сочный зеленый постепенно уступает место желтому и красному. В саду довольно людно, повсюду я вижу родителей с детьми, все собирают яблоки и складывают их в корзинки. Кто-то забирается на приставные лестницы, которые специально расставлены в саду для удобства сборщиков.
Мы с Дороти быстро находим общий язык, и вот я уже рассказываю ей про «Стрит Медиа» и планы на поступление. Она в ответ живо описывает, как ежедневно ходит гулять с подружками, которых сердечно называет «девочками», как по воскресеньям они собираются поиграть в бридж, как она прежде работала в турагентстве и кто у нее любимый персонаж в сериале «Закон и порядок».
Небо наверху затянуло тучами, у меня мурашки бегут по рукам, а сладкий яблочный запах щекочет нос, – и тут вдруг Харли дергает Купера за волосы и орет: «Стоп!» Купер морщится и останавливается под деревом, усыпанным спелыми красными яблоками. Харли соскальзывает у него со спины и завороженно смотрит на большие плоды на ветках.
– Я хочу вон то.
Мы все вытягиваем шеи, чтобы разглядеть именно то яблоко, которое он имеет в виду.
– Это? – спрашивает Купер, похлопав по яблоку на уровне его головы.
– Нет. Вон то, наверху. – Харли тычет пухлым пальцем в ветку, до которой Куперу уже не дотянуться.
– Харли, это слишком высоко, туда никто не доберется. Выбери какое-нибудь из этих, – говорит Дороти и показывает на нижние ветки.
Харли топает ногой и корчит упрямую недовольную мину.
– Нет.
– Ничего страшного, Дороти. Я возьму лестницу, – говорю я и отпускаю ее руку. – Подождите меня здесь.
Какое-то время я только петляю между яблонями и пригибаюсь, чтобы не задеть головой низкие ветви, но наконец мне на глаза попадается лестница. Кто-то уже сложил ее и приставил к дереву. Не успеваю я взяться за нее, как в моем поле зрения возникает рука Купера.
– Я возьму, – говорит он и забирает лестницу.
– Я и сама могла бы принести, – отвечаю я, даже не пытаясь скрыть раздражения в голосе.
– Знаю, что могла бы. – Купер легко поднимает лестницу. – Но не обязана. И я, скорее всего, справлюсь быстрее, а сейчас это важно, потому что неизвестно, что еще устроит этот ребенок, если мы оставим его без присмотра дольше, чем на полминуты.
Я невольно улыбаюсь, потому что Купер прав.
– Я бы даже сказала, дольше, чем на три секунды.
– Согласен. Такой энергии только позавидовать, – отвечает Купер. Впервые его ледяное настроение дает трещину, и он отвечает на улыбку.
– Харли, слезай оттуда! – кричит Дороти, в то время как ее внук болтается на ветке, как на турнике. – Ты ушибешься!
Мы подходим к знакомой яблоне, которая то и дело трясется, причем все выше и выше; наконец из листвы показывается Харли, он плотно обхватил руками и ногами тонкую ветку и пытается таким образом доползти до яблока, которое облюбовал несколько минут назад.
Купер и я просто стоим и смотрим на это зрелище.
– Я не смогла его остановить, – объясняет встревоженная Дороти.
Яблони в саду не особенно высокие, но конкретно это дерево повыше остальных, и если Харли упадет, то может и покалечиться. Одной рукой он тянется к заветному яблоку, но ладонь соскальзывает, и в эту секунду уже я вздрагиваю от страха. Яблоко падает на землю, а Харли, вцепившись в ветку руками и ногами, начинает громко хныкать.
– Харли, все в порядке! – кричу я, пока Купер раздвигает лестницу. – Держись. Я сейчас поднимусь к тебе.
– Ладно, – скулит мальчик.
Купер оборачивается ко мне.
– Лучше я сниму его.
Я качаю головой и ставлю ногу на первую ступеньку.
– Ты сильнее, поэтому будешь держать лестницу.
К тому же мне достаточно бросить взгляд на его перекосившееся от ужаса лицо, чтобы вспомнить, что Купер боится высоты, – правда, упоминать вслух об этом я не буду. Во всяком случае сейчас, когда он наконец-то начал со мной разговаривать.
Купер кивает и, заметно успокоившись, придерживает лестницу обеими руками.
– Ладно, давай.
Я поднимаюсь на самый верх. До Харли еще целый фут, но лестница уже кончилась.
– Так, приятель, сейчас нужно, чтобы ты подполз ко мне. – Я вытягиваю руки, чтобы подстраховать мальчика.
Харли испуганно смотрит на меня, вздыхает и кивает. Медленно, осторожно, он потихоньку спускается по ветке.
– Так, теперь спусти ноги, но продолжай держаться руками, я подхвачу тебя, – говорю я, когда Харли замирает прямо надо мной: ветка прогнулась под его весом, что нам как раз на руку.
Харли спускает ноги, и я обхватываю их левой рукой, а правой продолжаю держаться за лестницу, чтобы не потерять равновесие.
– Не бойся, я тебя держу. Теперь разжимай руки.
Со слезами на глазах Харли отпускает ветку, и теперь весь его вес приходится на меня. Я медленно опускаю его перед собой, пока он не касается перекладины ногами.
– Спускайся первым, – говорю я, но не знаю, услышал ли Харли. Потому что стоило ему встать на лестницу, как он тут же шустро полез вниз.
– Спасибо вам огромное, ребята! – говорит Дороти, прижав руки к груди.
Харли тем временем осматривает землю.
– Где мое яблоко?
Купер подходит к тому месту, куда оно откатилось, и поднимает его.
– Вот оно. Недалеко убежало.
– О-о-о-о, спасибо! – Харли пробегает под лестницей, задевает ее плечом, и она отклоняется вправо.
Дальше все происходит слишком быстро.
Лестница наклоняется и падает. Крик замирает у меня в горле.
Я пытаюсь спрыгнуть, но ботинок застрял между перекладинами. Лодыжка выворачивается и устремляется вниз вместе со мной и лестницей.
Лестница обрушивается на землю, а я приземляюсь на вытянутые руки Купера. Он дышит тяжело и часто, явно перепугался не на шутку.
Наши взгляды встречаются, я вижу страх в его глазах. Кажется, Купер еще не вполне осознал, что поймал меня.
– Ты в порядке? – спрашивает он.
– Я… наверное…
Он шумно выдыхает и на секунду закрывает глаза. Я буквально чувствую, что ему стало легче. Потом он говорит:
– Ты была права насчет трех секунд.
До меня не сразу доходит, что речь идет о времени, на которое Харли можно оставить без присмотра, но потом я все понимаю, и меня разбирает смех. Купер неуверенно ухмыляется.
– Ты сказала плохое слово! – кричит мне Харли.
– Нет. – Я задумываюсь. – Или да?
– Точно сказала, – отвечает Купер, заметно повеселев.
– Ты сказала «вот черт», – говорит Харли.
Дороти ахает.
– Харли Эндрю Демпси! Не смей говорить такие слова! Это только взрослым можно!
– Она не взрослая и сказала, – заявляет Харли. – И на нее ты не кричишь.
– Ей не шесть лет, и не мне на нее кричать, – говорит Дороти.
– Да, мне тоже не следовало так выражаться, – говорю я. – Когда вернусь домой, я поставлю себя в угол за то, что сказала плохое слово.
Харли смотрит на меня как на чокнутую.
– Как можно самого себя поставить в угол? Ты странная.
Купер смеется, а Харли уносится дальше, забыв про яблоко в траве.
  
– Я поставлю тебя на землю, хорошо? – вдруг говорит Купер.
Я краснею, когда понимаю, что все еще крепко держу Купера за шею, как будто от этого зависит моя жизнь. Кивнув, я расцепляю руки, а Купер ставит меня на землю. Но левую лодыжку простреливает острая боль, и я снова падаю.