Тренировочный День 13 (СИ)
— Он не мой отец!
— Твой отец действительно много усилий приложил чтобы это все… скопить. — говорит Николай, глядя на сумку: — и тут только часть. Там бидон молочный на сорок литров был закопан, представляешь? Я его даже вытащить в одного не мог… — он качает головой: — тяжелый зараза. Золото — в цепочках, слитках, даже песок есть и самородки. Пачки денег… доллары в основном. Но есть и рубли. Так что все я сюда не принес, не смог бы. Остальное внизу, в машине пока. Я у себя спрячу, а ты потом, как место найдешь для хранения — так и заберешь. И знаешь что? Ты хоть наизнанку вывернись, а он все равно твой отец. Кровь — не водица, Айгуля. Как жить, как поступать — твое решение, но уж родителей не выбирают. — он усмехнулся: — если бы я мог выбрать… ай, ладно.
— Забери это пожалуйста. — говорит Айгуля: — я все равно не буду…
— Как скажешь.
— И… ну ты же старался, возьми себе. За труды и вообще…
— Себе я уже взял. — хмыкает Николай: — за труды. Знаешь что? Ты с плеча не руби, лучше с Витькой посоветуйся как приедет. Уж он найдет что с этим делать… и кстати, ты теперь богатая невеста будешь. С приданым.
— … с приданым? — она задумчиво смотрит на сумку.
* * *Съемочная площадка
— Стоп! — голос Савельева прорезал воздух.
— Медика на площадку! — вторит ему ассистентка Людочка: — да отойдите вы, не толпитесь, ему воздуху нужно!
— Эээ… — сказала Валя Федосеева, стараясь казаться как можно более незаметной, что с ее габаритами было практически нереально: — извините?
— Извиняться не за что! — машет рукой режиссер: — милочка вы были… как это по-французски? Magnifique! Все замечательно! Отлично! Великолепно! Но нужен еще дубль.
— Олежка помирает кажись!
— … это потому что я…
— О, нет, Варенька, вы сыграли замечательно, но наши актеры, к сожалению, не до конца поняли суть своей роли… — качает головой Савельев и с явным осуждением во взгляде смотрит на площадку: — в наше время трудно встретить молодых актеров, которые играли бы с полной самоотдачей…
— Георгий Александрович… может все же каскадеров пустим? — жалобно спрашивает Людочка: — у Светлова синяк на все лицо, а у Туманова ус оторвали… оторвался… и рубашка порвана. И… что там с Олежкой?
— Скорее всего сотрясение, — отвечает медик, склонившийся над стонущим актером: — ну и перелом…
— Перелом⁈
— Или перелом или трещина пятого и шестого ребер. Без рентгена трудно сказать. — женщина поднимает взгляд: — Георгий Александрович, Крымова нужно в больницу везти.
— Какая досада. — морщится режиссер: — Олег Васильевич, вы не потерпите еще парочку дублей?
— Нет! Я к… к этой больше близко не подойду!
— Вы меня уж извините. — говорит Валя Федосеева, делая шаг к лежащему: — Георгий Савельевич сказал «представьте что вашу подругу обидеть хотят и действуйте как в жизни бы действовали»… вот я и…
— Уберите ее от меня!
— Никогда не слышала, чтобы мужики так визжали. — говорит себе под нос Алена Маслова: — вот как Валька на людей действует. И вообще, как я посмотрю она с нами в волейболе только таланты свои растрачивает. Ей на рестлинг нужно идти или на бои без правил.
— Какая рифма к слову «Карьера»? — задается вопросом Юля Синицына, поднимая глаза вверх: — «закатилась актрисы карьера»… что там дальше? «Отобрали носки у курьера»? Почему носки? Почему курьера?
— Никуда она не закатилась. — твердо говорит Маша Волокитина: — Валька, ты не переживай, ты все правильно делала, вот если бы ко мне кто пристал в парке культуры и отдыха в пятницу — ты бы так же поступила! Просто… — она смотрит на лежащего актера, которого аккуратно перекладывают на носилки, на второго, который держится за лицо, скрывая наливающийся синяк. Качает головой. — Просто ты в следующий раз поаккуратнее. — говорит она: — а то актеров на тебя не напасешься.
— Сломала ребро — показала бедро. — говорит Синицына: — нет, не годится. Может ямбом пятистопным?
— Ты еще лимерик напиши. — советует ей Наташа Маркова: — Синицына, ты литературный кадавр, прекрати над русским языком издеваться, он, конечно, великий и могучий, но… — она качает головой: — выучи французский, будешь Мишель пугать.
— Закатится актёрская карьера… — задумчиво говорит Юля Синицына: — Сломала Федосеева ребро… но только тот, в ком нету этой веры поймет как ей по жизни повезло?
— Кто-нибудь, пристрелите меня…
— Ну и что делать? — говорит режиссер, глядя вслед носилкам, на которых уносят Крымова: — нужна замена Крымову!
— Георгий Александрович, у нас каскадеры есть!
— Каскадеры… — ворчит Савельев: — ладно, давай каскадеров…
— Всех троих заменить?
— Нет, только выбывшего. Борис Иванович, Игорь Николаевич… — он поворачивается к актерам, один из которых все еще держится за заплывший глаз: — вы в состоянии продолжать съемки?
— Конечно! — кивает относительно целый Борис Туманов: — правда у меня ус оторвался. И… я грязный весь… — он критически осматривает себя снизу доверху: — когда «крепостная девушка» меня в кусты по высокой дуге бросила — рубашка порвалась. Хорошо, что я на самбо ходил, успел сгруппироваться и падение отработать, кого другого убила бы… — он с уважением смотрит на Валю: — а вы девушка чем занимаетесь? Самбо? Дзюдо?
— Я в волейбол играю. — говорит Валя.
— … тоже буду играть. — отрывает руку от лица Игорь Светлов: — не брошу съемку на середине.
— Гримера! — повышает голос Людочка: — короткий перерыв! Гримера — Светлову синяк заретушировать! И костюмера — рубашку Туманову поменяйте!
— И ус…
— И усы ему приклейте нормально! Чтобы не отодрать! Перерыв десять минут! Далеко не расходимся, актеры — никакой еды, можно воды попить, вы же в костюмах!
— Ты, Валька в следующий раз сразу им головы откручивай, чего уж там. — говорит Алена Маслова: — раз и все. Вот была бы у Алена Делона такая же партнерша на заре его карьеры, так мы бы его и не знали сейчас. Потому что его на третьем дубле убили бы.
— Аленка, ты не помогаешь. — морщится Маша Волокитина: — Маркова, сгоняй за водичкой, видишь, Вале худо.
— Она переживает что мало вдарила. — кивает Маслова: — а я-то дурочка в пятницу на танцульки с Марковой хожу. Вот с кем нужно ходить — с Валькой! Пусть только попробует кто в следующий раз мне в «белом танце» отказать!
— С тобой танцевать не хотят, потому что ты шалава. — говорит Синицына: — и весь город это знает.
— Чего⁈ Кто такое тебе сказал⁈ Маркова! Ах ты…
— Чего сразу Маркова-то⁈
— Началось. — закатила глаза Маша: — выясните уже наконец кто из вас двоих шалава и успокойтесь. Валя… а ты не переживай. Он сам виноват, что тебе такие инструкции дал. «Действуй как в жизни» — передразнивает она режиссера: — а если бы фильм про войну был? Боевые патроны раздал бы?
— С Георгия Александровича станется. — подходит к ним один из актеров, тот, что в разорванной рубашке: — здравствуйте, девушки. Как-то не получилось познакомиться как следует. Меня зовут Борис. Туманов Борис.
— Знаем. Гнусный тип, приспешник барчука, мажор и насильник. — кивает Алена Маслова: — с такими не знакомимся. Это кем же нужно быть чтобы бедную крепостную француженку насиловать?
— Господи, Маслова, мне так за тебя стыдно сейчас… — вздыхает Маша и поворачивается к актеру: — не обращайте внимания, у нас в команде таких блаженных несколько. Она если на улице Броневого встретит, то скорее всего в милицию позвонит что «немцы в городе». Меня Мария зовут. Эта вот — Алена. Наташа Маркова. Юля Синицына.
— Вы такие молодцы. — говорит Борис, не сводя взгляда с Вали Федосеевой: — что пришли свою подругу поддержать.
— А то! — говорит Наташа Маркова, сделав шаг вперед и небрежно заправив локон за ухо, ее глаза пробежали по Борису, отметив его мускулистую фигуру и широкие плечи: — мы очень… надежные подруги. На нас можно положиться… если вы понимаете, о чем я…