Тренировочный День 13 (СИ)

— Вот кто у нас шалава-то…
— Кха… — откашливается Борис и отводит взгляд в сторону: — я вот… Варе хотел сказать…
— Она — Валя. — говорит Синицына.
— Да? Ну на площадке она Варя… впрочем ладно. Значит Валя. Валентина… — он прокатал слово во рту, словно пробуя его на вкус: — какое замечательное имя! Валентина, я хотел вам сказать, что вы — словно древняя Валькирия, словно природное явление. Вы прекрасны!
  
— Эх, Маркова, твоя лошадь тихо скачет. — говорит Алена Маслова и кладет руку на плечо своей подруге: — тут уже все. Пропал мужик не за грош.
— Спасибо. — говорит Валя, скрещивая руки на груди: — ты тоже ничего, Борис. И… даже ни синяка на тебе. Крепкий. — она окидывает его оценивающим взглядом: — крепкие мужчины мне нравятся. Ты чего после съемок делаешь?
— А? — Борис меняется в лице и сглатывает: — извините?
— Я говорю — чего ты после съемок делаешь? Ко мне поедем? — говорит Валя и подмигивает.
— Я… пожалуй пойду! Извините! У меня… дела… — Борис поспешно ретируется. Девушки смотрят ему вслед.
— Сколько раз я говорила, Валь… — качает головой Маркова: — ну нельзя так с мужиками, они же пугливые как антилопы в саванне. Мужику нужно думать, что это он тебя завоевывает. Ты должна быть напуганной и жеманной под его натиском, а не так «поедем ко мне!». Кто ж так делает? Так ты совсем одна останешься.
— Витьку это не пугает. — пожимает своими могучими плечами Валя.
— Витька отмороженный, его даже Лилька не пугает. — отвечает Наташа: — и вообще нашла о ком вспомнить, они с Лилькой и Аринкой в Москве гуляют, предатели такие… А мы тут на съемках корячимся.
— Прямо ты корячишься. — насмешливо говорит Маша: — лучше бы за газировкой сгоняла. Чего лясы точишь, ступай принеси воды Вале, а то она утомилась, наверное, всех этих Борисов в стороны раскидывать…
— Вредная ты, Маш. Я, конечно, за водой пойду, но не потому, что ты меня послала. — говорит Маркова: — и у меня вообще выходной сегодня, вот. И кстати, Валь — режиссера зовут Георгий Александрович, а не Савельевич. Савельев — это у него фамилия.
— Фамилия — Савельев, но блеск в глазах холодный, безжалостен к актерам, желает видеть… истину? — прикусывает губу Синицына: — или нет? Желает видеть…
— Желает видеть Вальку голой. — кивает Алена: — Валь а ты к нему тоже подойди и скажи «поехали ко мне!». Давненько я убегающих режиссеров не видела…
— Неужели я такая страшная?
— Ты, Валь, страшно красивая и ужасно привлекательная… Ай! Машка!
* * *
  
Глава 5
 
Глава 5
Трибуны негромко гудели в ожидании матча. Не сказать, что аншлаг, но и не пусто. Зрители сидели кучками — специалисты, тренеры, журналисты с блокнотами, несколько иностранных делегаций и конечно же обычные зеваки от мира тенниса, энтузиасты и болельщики. Теннис в СССР не был так популярен как футбол или хоккей, но всё же собирал свою аудиторию, особенно в крупных городах. Виктор очень сильно сомневался, что если бы подобное соревнование в Колокамске проходило, то туда хотя бы десяток зрителей пришёл. Всё же сибирская провинция «элитные» виды спорта не очень жаловала. Для тенниса нужно слишком много — корт для каждого игрока, ракетка, теннисные мячики, которые надёжно стали дефицитной статьёй в восьмидесятые… отчасти потому Лиля в теннис и не играла, попробуй теннисные мячи в Колокамске достань. И это, уже не говоря о площадке для большого тенниса, нужна довольно большая и ровная, а еще желательно огороженная высокой защитной сеткой по периметру, если вы конечно не хотите после каждого розыгрыша мячик в кустах искать. Потому что терять мячи во время тренировки могут позволить себе люди, у которых этих мячей валом, а в Колокамске поди еще найди их. В общем более неудобного для массового увлечения вида спорта еще поискать, разве что гольф.
Футбол и волейбол в свою очередь были народными видами спорта — один мячик на несколько игроков, импровизированные ворота или сетка, и всё, пошла игра. Один мяч, а сколько веселья. Для футбола вообще — два кирпича поставил и все, готовы ворота, пошли мяч гонять. А волейбол всегда был такой альтернативой футболу для девушек — даже если сетки нет, встали кругом и мячик друг другу перекидывают… ну или воображаемую сетку натянули — ниже этого уровня считаем, что мяч в сетку попал и все. Поэтому ничего удивительного в том, что Лиля Бергштейн и остальные девушки играли в волейбол — народный вид спорта. Было бы удивительно если бы они в гольф играли…
Так думал Виктор, оглядываясь по сторонам в ожидании начала матча. Они сидели на тренерской скамейке впереди у трибун — Виктор, Арина и Илзе Карловна, новый тренер Лили от федерации. Сидели и смотрели, как Лиля вышла на корт первой. Белая юбка, белая футболка с красной полосой на рукаве. Она подошла к своей половине, положила сумку на скамейку, достала ракетку, проверила натяжение струн. Всё это — улыбаясь своей широкой улыбкой.
— Вчера заседание комиссии было, — говорит Илзе, глядя на другую, пока пустую половину корта. — Насчёт нашей звёздочки. У Кляйн сотрясение мозга.
— Так ей и надо, — отзывается Арина. — Решила мою Лильку бить! Никто не смеет Лильку бить! Только я!
— Погоди, Арина… — морщится Виктор, поворачиваясь к Илзе. — И что решили?
— Как видишь, решили ничего не делать, — отвечает женщина. — Доказательств намеренного удара нет, сошлись на том, что сделать это сознательно и целенаправленно было бы сложно, что Лилия на самом деле ответила ударом в силуэт, чтобы было сложней взять мяч. Эта техника не запрещена, хотя и считается сомнительной, но на международных турнирах такое допускается. Так что никакой дисквалификации. Сделали замечание, попросили быть аккуратнее. Да где же эта румынка? А… вот она. Обычное дело, даже тут нервы тянет.
— Это… у нее манера такая? — переспрашивает Виктор.
— Кто-то прозвал эту Попеску «Карпатской Лисой», — поясняет Илзе. — Она довольно техничная соперница, сильный бэкхенд, уверенная в розыгрышах на задней линии, но может и к сетке выйти… но знаменита она тем, что хитрая как лисица. В каждом своём матче она — разная. Подстраивается под игру соперниц, становится очень неудобной. Как говорят про таких — «играет головой».
Попеску действительно появилась на площадке. Высокая, темноволосая, в элегантном белом платье с румынским флагом на груди. Шла не торопясь, помахивая рукой трибунам, улыбаясь кому-то в толпе. За ней, чуть поодаль, шагал грузный мужчина лет пятидесяти пяти с седыми усами и папкой под мышкой — её тренер, Штефан Димитреску.
Виктор наблюдал за румынкой, отмечая детали. Та двигалась как актриса на сцене — каждый жест выверен, каждый шаг рассчитан. Подошла к своей скамейке, села, начала неторопливо перебирать вещи в сумке. Достала полотенце, бутылку воды, запасную ракетку. Положила всё аккуратно, по порядку. Никакой суеты, никакой спешки. Будто не на полуфинал пришла, а на прогулку в парке.
Судья на вышке откашлялся в микрофон.
— Полуфинал женского одиночного разряда. Мария Попеску, Румыния, против Лилии Бергштейн, СССР. Первая подача — Попеску.
Они вышли к сетке для жеребьёвки. Виктор видел, как Попеску протянула руку первой, улыбнулась тепло, по-дружески. Лиля пожала её, ответила что-то — слов отсюда было не разобрать. Рукопожатие короткое, деловое. Но Виктор заметил, как глаза румынки скользнули по лицу Лили, задержались на секунду. Оценивающий взгляд. Профессиональный.
Первый сет начался спокойно. Попеску подавала уверенно, но без особой силы. Виктор сразу понял — прощупывает, изучает. Смотрит, как Лиля двигается, как отвечает, какой рукой предпочитает бить. Лиля отвечала точно, старалась держать мяч в игре, не рисковать. Первые два гейма прошли быстро — каждая взяла свою подачу.
  
— Пока нормально, — тихо сказала Арина.
— Пока, — согласилась Илзе, но в её голосе Виктор уловил нотку беспокойства.
На третьем гейме всё изменилось.