Тренировочный День 13 (СИ)
— … в общем Павла права. — Гавел вздыхает: — это как раз тот случай когда мальчик кричал «волки, волки», а волков не было. Но когда волки появились — ему никто не поверил. И да, раньше я много раз говорил о том, что существуют особые методики тренировок спортсменов и что спецслужбы многих стран обкатывают свои способы создания суперсолдат именно в спорте, где существует прямо сравнение между людьми, где так легко ставить эксперименты, где результат будет зафиксирован и виден сразу же. С времен создания первитина для улучшения результатов человека что в спорте, что в бою — нет больше границ и запретных тем. Мы с вами сражаемся на передовой фармацевтики и психологии, проходим под нижней границей допустимого в допинг-контроле. Ваши результаты в соревнованиях — это не только ваши результаты… это результаты всей страны!
— Что-то мне это не нравится. — говорит Павла, складывая руки на груди: — в прошлый раз такую лекцию мы слушали перед тем, как нас в барокамеры загнали на пять часов. Чтобы повысить кислородный обмен. Такая скукотища была… а у Петры еще и клаустрофобия.
— Да тише ты. — откликается Ярослава: — капитан сказала, чтобы все закрылись. Давай тренера послушаем.
— … и как выяснилось советские ученые смогли найти подход с неожиданной стороны. Впрочем… — он качает головой: — как всегда. Как ожидалось от «Большого Брата». У СССР намного больше ресурсов и возможностей. А еще их никогда не останавливали этические и моральные рамки. Для советского спортсмена главное — результат. Остальное не имеет значение, даже собственная жизнь, здоровье или социальная изоляция. Вот с кем вы имеете дело.
— А вот теперь это и мне не нравится. — моргает Ярослава.
— Мрачновато как-то, — добавляет Магдалена.
— Пожалуйста продолжайте, пан Гавел. — говорит Квета Моравцева.
— Продолжать. Тема в общем старая. В отличие от мужчин женский организм испытывает как приливы, так и отливы. — тренер встает из-за стола и закладывает руки за спину: — вы все это знаете. Но советские ученые в своих секретных лабораториях зашли дальше… знаете ли вы что натуральный подъем уровня гормонов в крови не может считаться допингом? Это естественные изменения… однако в то же время спортсменка с повышенным уровнем серотонина и окситоцина, с адекватным выделением дофамина — показывает результаты на порядок выше, чем без такового. Уровень гормонов можно поднять искусственно, существуют препараты, но они все могут быть обнаружены с помощью допинг-контроля. Однако есть способ поднять таковой уровень без препаратов, естественным путем… и по всей видимости советские ученые решили пойти именно этим путем. В качестве площадки для эксперимента была выбрана никому не известная команда из сибирской провинции…
— Мы как будто научно-фантастический фильм смотрим. — звучит завороженный голос Ханны Немцовой. Все оглядываются на нее, она выставляет вперед ладони, будто защищаясь: — чего вы? Мне нравится фантастика!
— Повышение уровня гормонов в крови естественным путем… — прищуривает глаза Павла Махачкова: — они даже на такое готовы ради победы⁈ Бедные девочки…
— Я бы в жизнь не пошла на это. И ради чего? Чтобы матч выиграть? Бред какой… — Ярослава выпрямляется: — и Мирка тоже не пошла бы. Это же ужас. А они? Они что и правда…
— Секретные технологии советских ученых… — говорит Магдалена: — а… какой это способ?
— Да. — хмурится Квета Моравцева: — я не поняла. Все как будто понимают, а я…
— Ха. Ладно Магда не понимает, она маленькая еще, а уж ты-то должна. — поворачивается к ней Ярослава: — ты чего, капитан? Вспомни, когда ты встаешь с утра и все вокруг словно поет, все вокруг такое классное и все люди такие замечательные, как будто они все как наша Петра — милые и добрые? Не припоминаешь, после чего у тебя такое бывает?
— Сто лет у меня такого не было. — не понимает Квета. И действительно, давным-давно она себя так не чувствовала, разве что когда студенткой была и с Томашом встречалась в общежитии и… она почувствовала как ее глаза расширяются от внезапного понимания.
— Аааа…. — тянет она и Ярослава, которая смотрит на нее — удовлетворенно кивает.
— Вот то-то и оно. — говорит она: — вот тебе и «аааа», капитан. С той стороны девчонки готовы на такое пойти ради победы. Как по мне, так отвратительно! Они заставляют девушек… бррр! — она передергивает плечами: — еще, наверное, с каким-нибудь мерзким функционером, чиновником от спорта… прямо рабство какое-то!
— Да ну, чушь. — сомневается Павла: — нужно чтобы гормоны крышу сорвали, а для такого с мерзким старикашкой никак не получится. Нужно чтобы — ух! А у меня такого чтобы «УХ!» вот уже лет пять не было. Где такого найти? Неее, там механистический подход, я уверена. Особые машинки! Я себе купила, когда в ФРГ катались…
— Да о чем вы все говорите⁈ — не выдерживает Магдалена: — при чем тут старикашки и машины⁈ Как вообще можно естественным образом гормональный фон повысить⁈
Все оглядываются на нее и замолкают.
— Бедная девочка. — не выдерживает Ярослава: — сколько ей уже? Восемнадцать?
— Девятнадцать!
— Бедная девочка… — кивает Павла, соглашаясь с Ярославой: — девятнадцать лет и…
— Да и ладно. — говорит Квета: — я вот не знала, что так бывает до… лет до двадцати точно. Пока в общагу не переехала.
— О чем вы говорите⁈
— Кто-то должен ей объяснить… — размышляет Квета вслух. Поднимает взгляд на тренера. Действительно, думает она, кому как не старшему товарищу и объяснять…
— Я женат! И у меня трое детей! — тут же поднимает руки перед собой Гавел.
Глава 15
Глава 15
Гостиница «Интернационал» встретила их запахом хлорки и варёной капусты. Холл был просторным, но каким-то придавленным — потолки низкие, облицованные панелями под дерево, которые, наверное, казались модными лет пятнадцать назад. Теперь они просто казались тёмными. Люстра над головой — чехословацкое стекло, тяжёлое, гранёное — давала жёлтый, усталый свет. На стенах — панно с изображением трудящихся: рабочие с молотами, крестьянки со снопами, всё как положено. Под ногами — ковровая дорожка, красная с золотым узором, вытертая до белёсых проплешин там, где ходили чаще всего.
Девушки стояли у стойки регистрации, переминаясь с ноги на ногу. Дорога вымотала: автобус до аэропорта, потом самолёт, потом снова автобус из пражского аэропорта Рузине. За окнами холла темнело — ноябрьский вечер опускался на город быстро, и уличные фонари уже зажглись, рисуя на мокром асфальте жёлтые пятна.
Лиля Бергштейн вытянула шею, пытаясь разглядеть что-нибудь за стеклянными дверями. Там, за пределами гостиницы, был город. Прага. Она читала про неё — Карлов мост, Пражский Град, узкие улочки Старого Места… Всё это было где-то там, за дверями, за стеклом, такое близкое и такое недоступное… такое волшебное…
— Лилька, не вертись, — негромко сказала Маша Волокитина, капитан. Она стояла чуть впереди остальных, прямая, собранная, с капитанской повязкой на рукаве спортивной куртки.
— Я не верчусь, — отозвалась Лиля, но шею втянула.
Рядом с ней Алёна Маслова что-то шептала Юле Синицыной, показывая глазами на портье за стойкой — молодого чеха с усиками, который поглядывал на советских спортсменок с вежливым любопытством. Синицына поправила очки, вглядываясь в портье.
— Ни капельки не похож. — сказала она Масловой: — какой из него Марчелло Мастроянни?
— Да похож! Похож же! — отзывается Алена: — ты посмотри какой нос! Вылитый Марчелло Мастроянни!
— Во-первых Марчелло Мастроянни итальянец, а это чех. Во-вторых, ему сейчас уже сколько… шестьдесят лет? А этот молодой совсем. В-третьих, Марчелло Мастроянни актер, а это — администратор гостиницы. И в-четвертых…
— Юлька, с тобой разговаривать невозможно!
— Ты опровергаешь сама себя, Маслова. Как невозможно, если ты со мной разговариваешь?
— Арргхх! — Алена складывает руки на груди и демонстративно отворачивается.