Измена. Сегодня меня бросят (СИ)

— Мяу.
Это я произношу почему-то уже в трубку, словно хочу заменить привычное «Алло» на что-то более оригинальное.
Отожгла…
— Ой, прости. Это я не тебе.
Чувствую, что заливаюсь краской и спешу покинуть кухню, пока совсем в варенного рака не превратилась.
— Боюсь представить, — раздается из динамика голос Глеба.
Спокойный, размеренный. Без тени сарказма. Будто и не я сказала ему «мяу» минуту назад.
  
Выпустила из загона тигрицу, называется.
— Да просто тут… игра такая… — понимаю внезапно, что делаю еще хуже каждым своим словом. — Не важно.
И вообще, почему я оправдываюсь?
А если он подумает, что я из этих… ну тех, кто насмотрелся «Пятьдесят оттенков серого».
Ну и какая разница? Мне пофиг!
— Привет, — говорит Глеб.
— Привет.
Наконец-то могу свободно выдохнуть.
Стою у туалетного столика в ванной, нервно перекатывая по столешнице тюбик крема.
— Что делаешь сегодня вечером?
— Гуляю с собакой и…
А-а-а.
Ой!
В этом смысле?
Ничего. Я не делаю ничего.
Ведь в перспективе я одинокая разведенка без работы. Но хотя бы нет детей. Еще не разобралась до конца, плюс это или минус. Но даже остаться матерью-одиночкой лучше, чем простить Руслана.
Минутку…
Глеб видел обручальное кольцо на моем пальце.
Какая я дура!
Сама дала ему свой номер телефона, чтобы решить наш случай с легкой аварией. А теперь вбила себе в голову, будто он флиртует со мной?
Три тысячи раз!
— Прости, что в прошлый раз так сбежала, — произношу я спустя время. — Можем встретиться сегодня, обсудить все за чашечкой кофе.
Что я творю!
БОЖЕ.
Но Наташка была бы довольна моей внезапно осмелевшей тигрицей.
— Давай часов в восемь.
— Давай.
Сбрасываю звонок. Кладу телефон на столик и упираюсь руками в его углы, не сводя взгляда со своего отражения в зеркале.
Я точно сошла с ума. Мне лечиться надо.
И я бы непременно обдумала все тридцать три стадии своей шизофрении, если бы не почувствовала, как меня сзади обнимают за талию и отодвигают в сторону. А еще ощутимо поглаживают ладонями прямо по заднице.
В шоке смотрю на Пашу. Мужа своей лучшей подруги.
Он что, лапал меня⁈
  
Глава 18
 
Время собирать урожай
 
/Маша/ 
— Это что сейчас было⁈ — выпаливаю я, зло глядя на Пашу.
Он не просто муж моей лучшей подруги, но и мой друг тоже.
Мы все вместе учились на одном факультете, с первого курса не разлей вода.
У Наташи и Паши така-ааа-я любовь… ну как в лучших традициях романтических комедий нулевых!
В универе их парочку даже сравнивали с Моникой и Чендлером из сериала «Друзья».
Мне ведь все показалось, правда? Пожалуйста…
— А на что это похоже, по-твоему?
Че-еее-рт!
Мне абсолютно точно не нравится, как он смотрит на меня.
Грязно, жадно, пошло.
Боже, какая мерзость!
В сердце гулко грохочет, по коже ползут противные липкие мурашки. Меня даже передергивает от омерзения.
Ужасное, тошнотворное чувство раздирает мою душу где-то за ребрами.
— Надеюсь, это всего лишь твоя очередная идиотская шутка.
Паша надвигается на меня, вынуждая пятиться назад. Пока не загоняет в ловушку, практически впечатывая своим телом в стену.
В горле от страха пересыхает. Чувствую себя глупой мышкой, угодившей в лапы голодного кота.
Как он только может⁈
— Что ты творишь? Ты женат на моей лучшей подруге! — пытаюсь воззвать я к его здравомыслию, если оно вообще осталось там на задворках сознания. — Мы с тобой друзья!
Кем надо быть, чтобы приставать к другой женщине, когда твоя любимая находится в этой же квартире?
Бессердечным негодяем!
— Расслабься, Машка… — и на секунду мне кажется, словно у меня и правда с головой что-то ни то приключилось. — Я ведь не любовь до гроба предлагаю. Я устал от жены, тебе расслабиться надо. Просто поможем друг другу. Ведь именно так лучшие друзья поступают?
Ну и сволочь, оказывается, Арефьев!
Появляется непреодолимое желание заехать ему прямо между ног, чтобы кровь в мозг начала заново поступать.
Почему всем нормальным женщинам достаются всякие рогатые личности?
— Не боишься, что Наташе расскажу?
Он приглушенно смеется.
— Что?
— Ты ко мне приставал!
— Ну докажи, — его губы расползаются в кривой усмешке. — Попробуй. Но кому поверят? Неуравновешенный истеричке, которой Русланчик с сестрой изменил, или верному и любимому мужу?
Подонок!
— Какой же ты…
— Не пыхти так, — он наклоняется ко мне, а я пытаюсь вжаться сильнее в плитку, просочиться сквозь нее. — И подумай над моим предложением, Уварова.
Он стремительно уходит. Я наконец-то остаюсь одна.
Бессильно сползаю вниз по стене, все еще не веря в то, что сейчас произошло.
Это наш Пашка? Веселый и добрый Пашка, душа компании?
Что с ним стало?
Он ведь хорошим всегда был, с Наташки пылинки сдувал.
А если он ей изменяет?
БОЖЕ.
Он ей точно изменяет.
Что мне теперь делать?
Рассказать…
Мне надо открыть лучшей подруге правду.
Черт возьми!
Закрываю лицо ладонями. Меня всю трясет от перенапряжения и ужаса.
Да что я ей скажу⁈
«Наташ, нет времени объяснять, но тут твой Пашка меня домогался!» 
Не хочется быть эгоисткой и думать исключительно о себе, но страшно потерять еще и лучшую подругу.
У меня кроме нее никого не осталось. Только она да Нордик. Ну еще и папа. Но у него со здоровьем проблемы. Я его волновать совсем не хочу.
С другой стороны, я должна быть другом, а не картонной декорацией.
Как скрывать такое?
Знать, не говорить, утаивать… рано или поздно, но правда всегда всплывает наружу. Как случилось и у нас с Русланом.
Кроме всего прочего, у них есть дети! Двое чудесных близнецов. Я просто не смогу влезть в их отношения, разрушить «идеальную» семью, лишить Дашу и Матвея родителей.
Можете осуждать меня за слабость, но нет сил.
Да и какие доказательства? Только мои слова….
Кое-как поднимаюсь на ноги, умываюсь холодной водой. Ладонями хлопаю себя по щекам, стараясь прийти в чувство.
Мне нужно выйти к ним и сделать вид, словно я в порядке.
НО Я НЕ В ПОРЯДКЕ!!!
— Маш, — в ванную заглядывает улыбающаяся Наташка. — Ты как тут?
— Нормально.
Нет, я точно ей ничего не скажу. Не смогу.
Наташа слишком счастливая для того, чтобы я разбивала ее жизнь на мелкие кусочки. Буду просто от Паши держаться подальше, вот и все.
Я ужасна, да? Знаю…
Слабовольная трусиха!
— Слушай, нам уже ехать надо. — Подруга расстроенно мне улыбается. — Надо детей от свекрови забрать успеть.
— Не переживай за меня.
— Но я переживаю, — она обнимает меня. Так крепко стискивает в своих объятиях, что кости, кажется, вот-вот и треснут. — Кстати, что за таинственный Глеб?
— Бестужев. Помнишь, с нашей школы.
— Бестужев⁈
Наташка отшатывается от меня, смотрит с неподдельным удивлением. Даже рот слегка приоткрывает, словно реально в каком-то шоке.
— А что? Подумаешь первую любовь встретила, с кем не бывает. Это Москва, детка.
— Да, но ты в курсе, каким он стал? — глаза подруги прямо горят от предвкушения. — Не была бы я замужем…
Тяжело выдыхаю, мечтая поскорее остаться наедине с собой.
Усмирите кто-нибудь эту женщину!
— Я же сказала, что мне сейчас совсем не до мужиков.
— Даже до таких, как Глеб Бестужев? — хихикает Наташа.
— Даже до сексуальных красавчиков, да.
— Посмотрим-посмотрим. Я-то помню, что ты в него влюблена была по самые помидоры.
Остановите планету, я сойду!
Даже, когда я иду провожать ребят, подруга все не может забыть про новый виток моего «романа» с Глебом.
  
Не знаю, с чего она это взяла.
Ах, ну да.