Измена. Сегодня меня бросят (СИ)

— О том и речь, — Руслан пытается обнять меня, но я судорожно отшатываюсь в сторону. — Ты позволяешь всему разрушиться, словно и ждала первого шторма.
Это просто невозможно!
Любое мое слово, каждое действие он использует против меня самой же.
Стреляет в упор без предупреждения.
А снарядами с избытком муженька снабжаю я.
Позволяю бомбить укрепления и стены, чтобы в конечном итоге от моей брони лишь каменная крошка осталась.
  
Мне нужно быть настойчивее и просто послать его в задницу!
— И что, по-твоему, мне стоило сделать? — горько усмехаюсь.
— Бороться, — тут же отвечает. — Но если ты готова смотреть на то, как все летит в тартарары, то я нет.
У меня уже голова от него кругом идет.
О чем он толкует? О чем⁈
Нам нечего спасать… некому кидать спасательный круг. Я одна что-то там болтыхаюсь в страшном водовороте под названием «измена».
— Замолчи…
— Я тебя люблю, — одной короткой фразой убивает меня и ей же воскрешает, но исключительно для того, чтобы повторить смертную казнь в трехтысячный раз. — Маша, я не дам тебе уничтожить десять лет нашего брака из-за глупой мелочи. А если ты и дальше собираешься вытворять всякую дичь, то мне придется показать тебе реальный мир. И уж поверь, он не настолько радужный, каким ты воображаешь его в своих ванильно-розовых мечтах.
Боже мой.
Нет слов! Нет эмоций! Одни маты!
— Ты… — у меня вырывается нервный смешок. — Угрожаешь мне?
Он напрягается.
Да так, что желваки дергаются, а глаза Руслана застилает концентрированная тьма.
В этот момент мне просто страшно, что он окончательно выйдет из себя. Схватит меня, в дом утащит или еще того хуже.
Нет-нет-нет!
Он не такой, я точно знаю.
Помню, за какого Руслана Кирсанова замуж выходила. Он может быть кем угодно, но руки на женщину в жизни не поднимет, даже если его очень сильно доведут.
Только вот бояться никто не мог мне запретить. Кажется, я перешла последнюю черту. Ту допустимую грань, за которую заходить нельзя.
Ведь мы так никогда не ссорились. Я не ссорилась… всегда старалась сгладить конфликт, замять скандал еще на корню. И гордилась, что мы с Русланом так ценим комфорт друг друга.
Вообще для всех пыталась быть удобной, доброй простушкой Машей. Сначала для родителей и сестры, потом для друзей и мужа.
Ну и к чему все привело?
За последние несколько дней я орала больше, чем за все тридцать лет своей жизни.
— Я не дам сделать тебе глупость, — холодно поясняет он. — Езжай… — протягивает руку и заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Тебе и правда надо привести нервы в порядок.
Открывает передо мной дверцу моего Мини Купера.
Ничего не остается как сесть за руль, изображая его послушную Машу.
Руслан наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку и только после этого закрывает мою машинку.
В ушах будто пробки. Я плохо слышу. Почти не соображаю. Как во сне выезжаю за ворота, вцепившись в руль так сильно, что костяшки пальцев смертельно бледнеют. И только лай Нордика на заднем сидении немного приводит меня в чувство.
— Все хорошо, — говорю я и себе, и псу. — Скоро домой приедем…
Губы Руслана оставили на моей щеке свой ядовитый отпечаток.
Огненное клеймо, которое теперь сжигало меня изнутри, заставляя ментально проходить через все круги ада. Снова и снова… снова и снова!
За эти дни меня уже сотню раз убили. В два раза больше насильно вдохнули жизнь. Пытали и мучали, втаптывали в грязь…
Всего на секунду я позволяю себе допустить вероятность того, что мы снова вместе.
Но…
Не получится.
Официально заявляю: батарея нашей любви разрядилась. Даже одного паршивого процентика у аккумулятора не осталось. Оригинальный еще можно было бы починить, заменить, перезарядить, но мне досталась дерьмовая китайская реплика.
Он сдох!
Безвозвратно.
  
Глава 17
 
Страсти кипят
 
/Маша/ 
— Мань, ты как, в порядке? — спрашивает меня Наташка, с аппетитом уплетая овсяное печенье с шоколадной крошкой моего собственного приготовления. — Выглядишь так, словно простуду подхватила.
— Или как ты, когда сидишь на одних смузи из брокколи, — хохочет ее муж, Пашка.
Ребята приехали ко мне вчера на новоселье, сплавив близняшек Дашу и Матвея бабушке с дедушкой.
Спасибо им за это.
Иначе бы я точно сидела и ревела весь вечер, периодически прерываясь на обнимашки с Нордиком.
С другой стороны, смотреть на них просто невыносимо больно и тоскливо.
Счастливых, любящих, весело подкалывающих друг друга.
Тошно, что у меня все совсем иначе сложилось в семейной жизни.
Все мечты разбились в хлам… это же не шуточки, когда ты упала с высоты пятисот метров. Когда парашют не раскрылся и ты просто превратилась в мокрое пятно на асфальте.
Помните, как фургончик Элли из «Изумрудного города» приземлился в аккурат на злобную Гингему?
Вот и меня придавило предательством Руслана и Ангелины точно так же.
Про матушку мою вообще отдельная история. Но ее поведение — единственная неизменная переменная в моей жизни.
Но чем я это заслужила? Почему с хорошими людьми происходит всякое дерьмо?
Наташа и Паша громко смеются на фоне, а мне превратиться в невидимку хочется.
Исчезнуть, раствориться!
— Серьезно, — подруга вдруг прикладывает к моему лбу ладонь. — Ты вся горишь! По-любому температура.
— Да я просто очень устала, — пожимаю плечами. — Переезд этот, сплю мало. Надо отоспаться и все сразу наладится.
— Козлина! — моментально вспыхивает Наташа и грозит куда-то в пустоту своим крохотным кулачком. — Скажи ей, Паш!
Паша утвердительно мычит, активно жестикулируя в знак своего одобрения. Он сейчас слишком занят едой, чтобы отвечать нам.
— Хватит уже жевать, — ворчит подруга, а сама тянется к блюду с печеньками. — Мы тут разговариваем вообще-то.
Едва прожевав, Паша говорит:
— Ты сама уминаешь Машкино печенье за обе щеки… — он поворочается ко мне и непринужденно подмигивает. — Осел твой Руслан. Если бы Натали мне каждый день вкусняшки готовила, я бы ее на руках носил.
Он отлучается позвонить по работе, а мы с Наташкой остаемся одни. Подруга провожает мужа бесконечно влюбленным взглядом.
Я ужасный человек, но у меня нет никаких сил радоваться за друзей. Кроме зависти, ни на что не способна сейчас.
— Ты должна дать мне рецепт этого печенья! Хотя не факт, что я не спалю квартиру.
Начинаем смеяться, вспомнив ее последнюю попытку испечь пирожки. Дым стоял такой, что соседи Арефьевых пожарных вызвали.
— Зато ты лучше всех жаришь мясо.
— По прожарке я спец, да. Надо как-нибудь выехать всем вместе на шашлыки, — подруга мечтательно потягивается. — Возьмем детей, тебя, попрошу Пашу, чтобы он друга с работы позвал для компании…
О нет.
Нет. Нет. Нет.
Никаких друзей. Никаких мужчин.
Я ведь даже еще не развелась!
Не готова к настолько активной социальной жизни!
Мне на работу устроиться надо, а не романы крутить.
— Наташ, выключи сваху, я тебя умоляю.
— А что? — недоумевает она. — Расслабиться точно не помешает.
— Я пока не готова к…
— А я не говорю, чтобы ты детей с ним крестила! Просто развеешься. Ты десять лет угробила на своего бесподобного Руслана, имеешь полное право оторваться как следует.
В это самый момент мой смартфон вибрирует, а Наташка, выпучив глаза, смотрит на меня.
— Здрасьте приехали, — разводит она руками. — Что это еще за Глеб? У тебя уже новый мужик, а я в ни одном глазу?
Божечки!
Наташа кого угодно с ума сведет, вот точно.
— Это ни то, что ты подумала.
  
— Трубку возьми, кем бы он не был! Ну, кроме Руслана, естественно.
— Естественно.
— Он же перестанет звонить.
— Я на секунду.
— Давай-давай, — усмехается подруга. — Будь тигрицей.