Белая Кость (СИ)
— Идите к нему. Я скоро присоединюсь к вам, — произнёс Рэн и последовал за командиром к каменному строению, возле которого у открытой двери стояли караульные.
Большое помещение с холодным очагом освещала масляная лампа. Либо работы здесь никогда не велись, либо сыны Стаи предусмотрительно вынесли всё, что представляло опасность: цепи, молоты, заготовки оружия. На полу лежало накрытое тряпкой тело. Рядом меч, вложенный в ножны. Вдова герцога сидела на скамье, уронив руки на колени и опустив голову. Что-то подсказало ей о присутствии постороннего человека: может, Рэн шаркнул подошвой сапога или под его ладонью скрипнула дверная балка. Вдова выпрямила спину и вжалась в стену.
— Не бойтесь, миледи, — проговорил Рэн и подошёл к скамье.
Вдова подняла голову. На лице следы копоти. Волосы непонятного цвета, утратившие яркость голубые глаза.
— Ваш человек жив?
— Какой человек? — не понял Рэн.
— Который разговаривал с моим отцом.
— Сэр Ардий. Командир моего отряда. Да, жив.
— Это хорошо, — сказала вдова и уставилась на труп.
— Как вас зовут?
— Янара. Можно мне взять телегу и забрать лошадь отца?
— Конечно. Вы здесь хозяйка.
— Я никогда не была здесь хозяйкой. Я не имела права сдавать крепость, но всех обманула и сдала. Я лгунья. Ложь — большой грех. Так говорили в монастыре. Но мне уже всё равно.
— Смеркается, — вымолвил Рэн. — Не лучшее время, чтобы отправляться в дорогу. Поедете утром.
— Я хочу уехать сейчас. Я больше не могу здесь находиться.
Рэн вернулся к двери, приказал запрячь лошадь в повозку. Янара продолжала неотрывно смотреть на тряпку, повторяющую изгибы тела покойника. Рэн хотел уйти, не мешать её горю — но как оставить её с горем наедине?
Скинув с себя меховую накидку, он сел на скамью:
— Помогите мне снять доспехи.
Янара посмотрела на него отстранённо:
— Я не умею. Я никогда этого не делала.
Рэн приподнял руку:
— Видите на боку ремешки?
— Да, вижу.
— Их надо развязать.
Янара сбросила с плеч грязное лоскутное одеяло:
— Как это делается?
— Начните снизу.
Она подёргала ремешки, поморщилась от досады. Опустилась перед Рэном на колени и принялась развязывать узлы зубами.
— Мой отец умер, когда мне исполнилось пять лет, — проговорил он.
Янара подняла голову и, бросив на него безразличный взгляд, вновь вонзила зубы в узел.
— Простите… Я не хотел сравнивать ваше горе с моим. Горя не было. Я не понимал, что произошло. Мать сказала мне: «Рэн, у тебя больше нет отца». Мне стало грустно, и всё. Моя мать держалась, как вы. Не кричала, не плакала, разговаривала со мной и со слугами, словно ничего страшного не случилось. И только потом, в постоялом дворе, я понял, как ей больно. Наши комнаты находились рядом, и я услышал какой-то странный звук. Вошёл к ней комнату. Мама рыдала, уткнувшись лицом в подушку. Это случилось один раз, больше она никогда не плакала. Во всяком случае, при мне. Знаю, вы хотите казаться сильной. Когда выедете из крепости — поплачьте. Вам станет легче. Так говорят.
В кузню заглянул эсквайр:
— Ваша светлость! — Заметив стоящую на коленях Янару, пробормотал: — Простите. — И попятился.
Рэну хотелось, чтобы он ушёл, однако вдова оказалась в щекотливой ситуации.
— Сними с меня латы, Амма.
Эсквайр приблизился, покосился на Янару и расплылся в улыбке:
— Это делается намного проще, леди.
— Миледи, — поправил Рэн.
Эсквайр отвесил низкий поклон:
— Миледи.
— И хватит улыбаться!
Зыркнув на труп, эсквайр придал себе скорбный вид:
— Разрешите, миледи.
Янара села на скамью, отряхнула подол платья и, сложив руки на коленях, уставилась в пустоту.
Быстро управившись, эсквайр удалился, сгибаясь под тяжестью доспехов. Рэн подвигал плечами, размял шею и откинулся на стену. Его ждал лорд Айвиль, ждал лорд Мэрит, ждал какой-то секретарь-нотарий, а он не находил сил встать и уйти. Тайком поглядывал на Янару и злился на себя. Рядом лежит труп, под крепостными стенами плачут крестьяне, вытаскивая погибших из глубокого рва. Деревня сгорела. Воины той и другой стороны изнывают от жажды и голода и валятся с ног. А он любуется женщиной, которая десятью днями раньше потеряла мужа и два часа назад — отца.
Так они и сидели молча. Янара — глядя на труп, Рэн — глядя на Янару.
Выродки доложили, что телега готова. Подхватили тело и вынесли из кузницы.
— Пойдёте в склеп? — спросил Рэн.
Янара повернулась к нему. Её глаза наконец-то ожили, в них появилось удивление.
— Зачем?
— Попрощаться с мужем.
Ничего не ответив, она принялась заплетать косу. Пальцы не слушались и путались в волосах.
— Вы любили его? — вновь спросил Рэн.
— Разве кто-то женится по любви?
— Я женюсь по любви.
Янара покачала головой:
— Желаю вам счастья.
— Сейчас принесут воду из деревни. Кухари приготовят ужин. Оставайтесь.
Она встала со скамьи:
— Мне далеко ехать. Не хочу, чтобы от отца плохо пахло. — И накинула на плечи одеяло.
— Где ваши вещи? — спросил Рэн, поднимаясь. — Я помогу вам донести.
— У нас недавно случился пожар, — произнесла Янара, силясь завязать углы одеяла в узел на груди.
— Я знаю.
— В окно влетела огненная стрела и угодила в шкаф с одеждой. Вторая стрела попала моей служанке в плечо.
— Мне очень жаль, — сказал Рэн и подумал, как, должно быть, нелепо они выглядят. Один устроил пожар, вторая от него пострадала, а разговаривают так, словно делятся новостями.
— Было очень страшно.
— Представляю.
— Я думала, что мы сгорим, а сгорел мой отец.
— Мне очень жаль, — повторил Рэн. Отвёл руки Янары от одеяла и затянул узел. — У вас есть деньги?
— Нет.
— С вами едут слуги?
— У меня нет слуг. Были две служанки — теперь они не мои. Тем более что одна ранена.
— Я дам вам провожатых.
— Я не сбегу. — Янара опустила голову. — Скажите куда и когда прийти — я приду.
Рэн пальцем приподнял её подбородок:
— Я сам приеду.
Выйдя из кузницы, он дал двум сынам Стаи деньги, велел найти что-то тёплое: плащ или ещё одно одеяло. Приказал в первой же харчевне накормить вдову. И поднялся на крепостную стену.
Повозка выехала за ворота, прогромыхала по мосту. Немного проехав по колее, остановилась. Янара перебралась с облучка на телегу, легла рядом с отцом и укрылась одеялом с головой. Плачет… Один из сынов Стаи бросил поводья своего коня приятелю, забрался на облучок и стегнул лошадь вожжами. Та понуро побрела по выжженному полю.
— 1.24 ~
Рэн переступил порог гостиной. В камине развели огонь, но каменное помещение без ковров и гобеленов не успело прогреться, в нём было холоднее, чем в поле. Видать, здесь нечасто принимали гостей.
За длинным столом сидели лорд Айвиль, лорд Мэрит и незнакомый Рэну человек городской наружности, одетый в шерстяную куртку со стоячим воротником и накидку из добротного сукна с круглой застёжкой под горлом. На соседнем стуле лежала шляпа с завязками. Если бы Рэну не доложили, что в замке гостит секретарь-нотарий, он бы и сам сообразил, что перед ним клерк.
Киаран кутался в меховой плащ и постукивал каблуками сапог по полу. Мэрит, облачённый в доспехи, неотрывно смотрел на гору поленьев перед очагом. Секретарь-нотарий потирал колени; его волнение было скорее радостным, чем тревожным.
При виде герцога присутствующие встали.
Рэн приказал вывести из зала секретаря-нотария, чем несказанно его огорчил. Разрешил лордам сесть и расположился в хозяйском кресле:
— Вот и встретились, лорд Мэрит.
Тот покачал головой:
— Ваши люди застали нас врасплох, а мои люди меня предали. Только поэтому вы греетесь у моего очага.
— Крепость не ваша. Её хозяин мёртв.
— Не хочу быть грубым, но… Не ваших ли рук дело?
— Не моих, — заверил Рэн. Положил ногу на ногу и откинулся на спинку кресла. — Почему не сдали замок по первому требованию?