Белая Кость (СИ)
Новая вера выкорчевала из текстов опасные для народа мысли, подумал Рэн. Интересно, какие? И дал знак второму чтецу.
Тот шагнул вперёд и начал пересказывать хронику второго Ангельского похода. В этот раз его организовал Джалей, едва взойдя на трон. Поводом послужило убийство миссионеров в соседнем королевстве Осмак. Во всём мире убийство божьих посланников считалось страшным преступлением. Даже на поле брани воины не трогали священников и жрецов вражеской стороны.
На помощь Ангелу-спасителю вновь отправилось Ангельское войско под предводительством сэра Кьяра. Защитники веры не считались захватчиками — они сопровождали монахов и святых отцов. Не нарушали границ феодов, не вступали в сражения с лордами, более того, выказывали им глубочайшее почтение. Двигались исключительно по королевскому домену, насаждая Единую веру в городах и деревнях. В итоге родной брат Джалея высокопарно объявил себя защитником церкви и короны королевства Осмак.
Причиной начала третьего Ангельского похода стало нападение на божьих посланников в соседнем королевстве Баликлей. В итоге ещё один брат Джалея провозгласил себя покровителем церкви и короны чужой страны.
Слушая о четвёртом Ангельском походе, Рэн принялся дёргать ногой, каблуком выбивая дробь по каменному полу. Повторение предыдущих историй его утомило.
Три королевства — Осмак, Баликлей и Хора — оставались независимыми на бумаге, но на деле ими правил дом Кагаров. Иными словами, дом Кагаров стал сюзереном, а правители Осмака, Баликлея и Хоры — его вассалами. При этом Джалей не пролил ни капли крови своих воинов и местного населения. Из шести его братьев не у дел остались двое, а значит, не за горами очередной Ангельский поход.
Отпустив чтецов, Рэн поднялся с кресла. Немного постоял возле камина, грея руки над пламенем. С решительным видом повернулся к Киарану:
— Вы слишком серьёзно отнеслись к предупреждению Бариссы. Её слова продиктованы гордостью отвергнутой женщины.
— Мне так не показалось.
— Джалей совершил мирный захват власти. Мне этого бояться?
— Сомневаюсь, что он был мирным, — уклончиво ответил Киаран. — Историю пишут победители. А они, как правило, зачастую скрывают неприглядную правду.
Рэн прошёлся по Тайному залу, разгоняя тишину звуком шагов:
— Думаете, что убийства миссионеров в Хоре, Баликлее и Осмаке подстроили по приказу Джалея или Первосвященника?
— Да, я так думаю.
— Вы во всём видите плохое, лорд Айвиль! Я уже привык к этому. — Усевшись в кресло, Рэн закинул ногу на ногу. — Ладно, пойдём по пути ваших рассуждений. Джалей подстроил убийства и, прикрываясь красивыми лозунгами, установил контроль над тремя королевствами. Напрашивается вывод: короли либо слабы, либо глупы.
— Возможно, — неохотно согласился Киаран.
— Когда у нас убили паломников, которые на деле оказались сборщиками подаяний, почему-то сюда не нагрянуло Ангельское войско. Святейший попросил вас покарать убийц. Забыли?
— Не забыл.
— Когда разграбили монастырь в Калико, купцы прибежали ко мне, а не к Джалею. А Джалей знал — я уверен! — он знал об этом происшествии. И где его защитники веры?
Киаран принял гордую позу и проговорил твёрдым тоном:
— Миссионеров у нас нет, зато есть Святейший отец. Ангельское войско подорвёт его авторитет, если явится сюда из-за какого-то пустяка. Это будет означать, что иерарх не в состоянии самостоятельно решать проблемы. Джалей такого не допустит, потому что он заинтересован в усилении власти церкви, а не в её расшатывании. Так?
— Так, — кивнул Рэн.
— Чтобы вторгнуться в Шамидан, Джалею нужна весомая, очевидная и всем понятная причина. Причина причин. Святейший — кровный родственник короля, сын герцога, рыцарь, защитник веры и настоятель монастыря в одном лице. Его убийство и станет такой причиной. Ангельское войско, в состав которого входят дворяне четырёх королевств: Дигора, Хоры, Баликлея и Осмака, — перечислял Киаран, загибая пальцы, — ринутся сюда не насаждать веру, а мстить. И во главе войска встанет не какой-то командир или святой отец, а сам король Джалей.
— Получается, к Святейшему специально приставили защитников?
— Да, я так считаю. Им ничего не стоит разыграть спектакль в лесу. Не удивлюсь, если они уже начали его разыгрывать. Разбойники никогда не занимались разбоем в окрестностях столицы. Зато сейчас у меня целая стопка жалоб старост деревень. Тут пропали крестьяне, там пропали. Этих нашли убитыми, а тех не нашли.
Обдумав слова Киарана, Рэн предложил наведаться к Святейшему.
***
После неожиданной оттепели снова ударили морозы. Улицы сковало льдом. В лучах закатного солнца гранитная площадь перед храмом Веры отливала кровавым багрянцем. В вышине гудел ветер, предвещая метель.
Мерно постукивая копытами по наледи и выпуская из ноздрей клубы пара, кони пересекли площадь. Рэн и Киаран спешились. Отдали гвардейцам перевязи с мечами и вошли в храм. Внутри стоял такой же холод, как и снаружи: в огромном помещении не наблюдалось ни каминов, ни жаровен с углями. Несколько факелов освещали монументальное изваяние Ангела-спасителя.
Служка, натирающий пол, обернулся на хлопок парадных дверей и, чуть не опрокинув ведро, метнулся в тёмный проём в стене. Рэн приблизился к статуе и уставился на каменное лицо. Киаран принялся ходить по залу, рассматривая фрески.
Через несколько минут раздались уверенные шаги и позвякивание серебряных колец на одеянии Святейшего отца.
— Что с ним стало? — спросил Рэн, не отрывая взора от статуи. — Он спустился на землю, а потом куда делся?
— Его предали и убили, — прозвучал простуженный голос. — Крылья превратились в золото, плоть в серебро, кости в алмазы, глаза в сапфиры, кровь в рубины. В храме Первосвященника хранятся его святые мощи.
Рэн повернулся к Святейшему:
— Вы простудились?
— Немного, — ответил он, прижимая к носу платок. — В Дигоре морозы мягче, а в провинции Пха-Едра вообще рай. Там круглый год бьют горячие источники. Возле одного из них стоит монастырь, где мне привелось быть настоятелем.
Рэн посмотрел на воина, стоящего рядом с иерархом. Короткий плащ из чёрной шерсти закинут за спину. На дорогих кожаных доспехах выгравирован затейливый узор, на металлических оплечьях ангелы. Из-за плеча выглядывала рукоять двуручного меча, вложенного в ножны. Даже королю не разрешается входить в храм с мечом — только с фамильным кинжалом.
— Почему вы вооружены? — спросил Рэн.
— Меня зовут сэр Экил. Я младший командир защитников веры.
И всё — более никаких объяснений.
Боковым зрением Рэн заметил в тёмном проёме силуэты ещё двух человек.
— Я пришёл к вам вот по какому поводу, Святейший отец, — проговорил он, понимая, насколько нелепым будет его предложение иерарху обзавестись личной охраной. — Вы собираетесь ездить по королевству?
— Только не сейчас. — Священник высморкался. — Когда потеплеет.
— Я хочу приставить к вам охрану.
Сэр Экил нахмурился:
— Вы хотите, чтобы ваш человек стал защитником веры?
— Защитником Святейшего отца. — Рэн пытался говорить миролюбивым тоном, но голос предательски скрипел, выдавая неприязнь к рыцарю. — Отныне мы несём за него ответственность. Не вы. Тем более что в последнее время у нас участились разбои на дорогах.
— Ваши люди приняли Единую веру?
— Они свободные люди и сами решают, во что им верить.
— А во что верите вы? — Взгляд рыцаря прожигал Рэна насквозь.
— Вы не поймёте.
— Я слышал, что вы строите какой-то храм Души.
— Не какой-то, а храм Души.
— Попахивает идолопоклонством.
— Если душа — идол, то да, я поклоняюсь идолу, — отрезал Рэн, испытывая желание выйти отсюда и приказать гвардейцам заколотить двери досками.
Киаран оступился — нечаянно или намеренно — и привлёк внимание сэра Экила к себе.
— А вы, как я понимаю, лорд Айвиль, — произнёс рыцарь. — Наслышан о вашей репутации.