Белая Кость (СИ)

— Женщины этому верят?
— Хотят верить, — улыбнулась Лейза.
Киаран отложил перо. Перечитал текст и с сомнением поскрёб щетину на подбородке:
— Ифа поймёт, что писал не я. Почерк мой, а слова чужие.
— Вы сами попросили меня помочь.
— Попросил, — кивнул Киаран. — Я отправил ей два письма. Третье получилось таким же. Я поменял фразы местами, но оно всё равно получалось таким же! Три одинаковых послания — это уже перебор. Вот что толкнуло меня обратиться к вам за помощью.
— Тогда в своё письмо вставьте хотя бы одну фразу из этого.
— Я подумаю. — Киаран сложил лист вчетверо. — Вам кто-то говорил подобное или вы сами придумали?
В глазах Лейзы заплясали смешинки.
— Кто-то говорил.
— Вы поверили?
— Поверила.
— Он вас обманул?
— Нет.
Киаран встал из-за письменного стола и, запустив пальцы в волосы, принялся ходить по залу королевской библиотеки. Остановился возле окна. Проследил взглядом за струйкой воды, сбегающей с сосульки, и повернулся к Лейзе:
— Я не смогу сказать красивее. Не смогу описать свои чувства…
Хотел добавить: «к вам», и вовремя спохватился. Нельзя о чувствах говорить женщине, с которой минуту назад писал письмо жене. Как только с языка слетит признание — связывающие их невидимые нити оборвутся.
— Я прислушаюсь к вашему совету, миледи. Разбавлю свою писанину вашими фразами.
Лейза с нерешительным видом потёрла ладони:
— Я, наверное, надоела вам с разговорами о Бариссе.
— Ничуть.
Разговоры о герцогине ему действительно надоели. Скоро исполнится год, как она гостит в замке, и не проходило ни дня, чтобы не прозвучало её имя. С одной стороны, Киаран соглашался с Лейзой: Барисса представляет опасность. С другой стороны, изгнание из замка почётной гостьи равносильно потере лица. Король до такого не опустится.
— Она будто капля воды точит камень, — продолжила Лейза. — Особенно сейчас, когда Янара перебралась в женские покои. Рэн держится, но наступит момент, когда он поддастся её чарам.
Киаран вернулся к столу и принялся складывать в футляр письменные принадлежности:
— Девиз вашего дома: «Верность и честь».
— Вы вкладываете в эти слова иной смысл.
— И какой же?
— Честь — это то, чем мужчины гордятся, а вы гордитесь верностью своим идеалам, взглядам и убеждениям, но никак не супруге. Понятие супружеской верности придумали для женщин.
— Какие глубокие познания, — с толикой сарказма подметил Киаран.
— От женщин зависит чистота крови рода, поэтому к нам такие строгие требования. А вы сеятели, бросаете семена на ветер.
Киаран с любопытством посмотрел на Лейзу:
— Вы оправдываете мужскую неверность?
— Не оправдываю. Я просто знаю, что это зло, удержаться от которого вам не хватает сил.
Послышался звук открывающейся двери.
— Милорд! — прозвучал голос караульного.
— Я здесь. Докладывай.
— Герцогиня Кагар желает с вами встретиться. Она ждёт вас в южном павильоне.
— Принеси мне плащ, — приказал Киаран и пожал плечами в ответ на немой вопрос в глазах Лейзы.
Наблюдая, как он прячет письмо за манжету куртки, Лейза спросила:
— С кем из свиты она спит?
— Ни с кем.
— Вы бы сказали мне правду, если бы это было не так?
Киаран поправил на груди фамильный медальон:
— Нет. Простите. — И покинул библиотеку.
До конца зимы оставался ещё месяц, а в воздухе уже пахло весной. На смену морозам пришла внезапная оттепель. Сосульки плакали, свисая с крыш и карнизов башен. Ноздреватые сугробы истекали ручьями.
Перепрыгивая через лужицы, Киаран добрался до белокаменного павильона, расположенного с южной стороны Престольной Башни, и взбежал по ступеням.
Барисса стояла в конце постройки, опустив руки на балюстраду и подставляя лицо солнцу. По мраморному полу стелился подол светло-бежевой норковой шубы. Меховой берет оплетала жемчужная нить.
— Герцогиня, — произнёс Киаран, рассматривая медные локоны, ниспадающие из-под берета. — Вы хотели меня видеть.
И приготовился выслушать наивные фразы о чудной погоде.
— Лорд Айвиль! Я прошу вас выделить Святейшему отцу охрану, — сказала она, не соизволив оглянуться.
 
— Его охраняют защитники веры.
— Его надо охранять от защитников веры.
Киаран не нашёлся что сказать, настолько его озадачили слова Бариссы.
— Вы уже разузнали, что Святейший мой дядя? — Её вопрос прозвучал скорее как утверждение.
— Ваш дядя — бывший защитник веры. Он способен сам постоять за себя.
— Я всегда восхищалась вами. — Барисса повернулась к Киарану лицом. Скрестив на животе ладони, приняла изящную позу. — Божьи люди не прикасаются к оружию.
— Не вижу смысла в продолжении нашего разговора.
— Моему дяде отвели роль жертвы. — Заметив улыбку Киарана, Барисса разозлилась. Смуглое лицо потемнело. Из глаз посыпались зелёные искры. — Так уже было! Джалей организовал три Ангельских похода. Вы знаете, с чего они начались?
Не желая признаваться в своей некомпетентности, Киаран приблизился к балюстраде и сбил свисающую с перил сосульку:
— Я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите.
— Вы играете в шахматы?
— Я не знаком с этой игрой, хотя много о ней слышал.
— Значит, вы знаете, что это сложная игра.
— Конечно.
— Мой брат Джалей играет в шахматы, сидя спиной к шахматной доске. Добавьте к его умению просчитывать ходы религиозный фанатизм.
Киаран побарабанил пальцами по перилам:
— Вы тоже религиозная фанатичка?
— Я верю в Бога, но… приехала к тётке в гости и словно скинула с себя мешок с камнями.
— Зачем вы к ней приехали?
— Просто. Проведать.
Киаран вновь не сдержал улыбку:
— Вы думаете, что я поверю в эту ложь?
Барисса изогнула блестящие брови:
— Какую ложь?
— Я хоть и не играю в шахматы, но мне хватает ума и смекалки понять, что вы приехали к тётке не просто так. Она супруга малого лорда, который мало чем отличается от своих крестьян. Вы не желали с ними знаться, и вдруг в вас проснулись родственные чувства. С чего это вдруг?
Глаза Бариссы стали похожи на глаза игривой кошки.
— Вы меня раскусили, лорд Айвиль. Я приехала к тётке, чтобы вместе с её мужем прибыть ко двору и познакомиться с королём. И, возможно, выйти за него замуж. Провинция Пха-Едра — моё приданое — граничит с Шамиданом. Очень удобно. Не надо далеко ездить. Но оказалось, что король уже женился. Я опоздала.
— Какие поручения брата вы выполняли?
— Такие же, какие выполняют ваши Выродки, находясь у Джалея на службе.
— Они служат в охране, — возразил Киаран, — а не разгуливают по замку.
Барисса подошла к нему вплотную. Пригладила мех его плаща на груди:
— Вы правы. Они не проводят вечера в гостином зале, слушая болтовню свиты. Их в этот зал не пускают. Они не знают, что обсуждают лорды на своих собраниях. Выродков туда тоже не пускают. Но они наверняка сообщили вам, какое огромное у Джалея войско.
Киаран отступил на шаг. Смерил Бариссу взглядом:
— Вы с такой лёгкостью предали брата.
Она мило улыбнулась:
— Не предала, а выдала. Чувствуете разницу?
— Я не знал, что Джалей имеет виды на наше королевство.
Барисса погрозила пальцем:
— Теперь хитрите вы, лорд Айвиль. Все короли заглядываются на чужие земли, и вы это знаете.
— Наш король не заглядывается.
Барисса принялась ходить по павильону, подметая плиты подолом шубы:
— Он ещё неопытный король. Придёт время, и он захочет увековечить своё имя. Возьмите любую хронику. Если король никогда не воевал, о нём написано: «Добрый». И всё. Потому что сказать больше нечего. Либо написаны кипы свитков приторной лжи, от которой тошнит. Потомки воспевают тех, кто расширил границы королевства, кто освоил новые земли, построил города и величественные храмы, кто бился насмерть и… проигрывал или побеждал — не важно. Важно то, что у короля был характер. И было мужество. Если ваш король завтра умрёт, народ запомнит только то, что он взял в жёны беременную женщину. Возможно, ему дадут ещё одно имя. Например, король Олень.