Дикие питомцы
Пирс утверждает, что в их разговорах Роберта Браунинга и Элизабет Баррет-Браунинг куда меньше, чем Вольтера и Дидро.
А Нэнси говорит, что ничего больше мне не пришлет, пока я не перестану называть Пирса Доктор Любовь.
Какая потеря, фыркаю я.
Мы болтаем по Скайпу. Я пытаюсь отскрести шрирачу с одной из фарфоровых тарелочек Линдси. У меня несколько дней руки не доходили ее помыть, и теперь на тарелке застыл какой-то блестящий смерч. Нэнси приподнимает ноутбук и с гордостью демонстрирует прикнопленные к стене четыре вырезки из «Гардиан», посвященные «Ленивым Клинкам». Подоконник в ее комнате завален книгами. По состоянию спальни Нэнси всегда можно с легкостью определить, как движется ее работа. Если все стоит по местам, значит, она ни строчки из себя не смогла выдавить.
Так хотелось доказать всем, какой Доктор Почтальон придурок, рассказывает Нэнси, что я даже в библиотеку потащилась. Вот и с Торо то же самое было. В некрологе Эмесрона говорится, что он чувствовал себя на месте только в оппозиции.
Я смахиваю со стола полученный на творческом семинаре отзыв. В моем тексте была фраза: «Если верить Тациту, германские племена считали, что молитвы, произнесенные в соляных шахтах, быстрее и точнее доходят до богов». А Финн приписал под ней: «А мне-то что с того?»
Пересказываю Нэнси, как Лиза заявила, что цитаты из рассказов Финна нужно печатать в рекламных проспектах премии за Худшую Сексуальную Сцену в литературе. Потому что он нисколько не интересуется внутренним миром женщин.
Неправда, я постоянно бываю у них внутри, ухмыльнулся он в ответ.
Лучше купи себе резиновую куклу, прошипела Лиза.
Здесь все мужские разговоры о сексе сводятся к сиськам и задницам. Мне так даже спокойнее, у меня-то ни того, ни другого нет.
Однако Нэнси мое последнее замечание возмущает. Феминизм – это коллективное…
Лихорадочно пытаюсь придумать, чем бы сбить ее с темы. Будь Пирс ирландцем, ты бы на него даже не взглянула.
Что это ты такое несешь? – тут же вскидывается Нэнси.
Всех ирландцев, которые мне нравились, ты обзывала обсосами.
Потому что именно такими они и были, не я в этом виновата.
Нэнси начинает перечислять парней, на которых я западала с тех пор, как мы с ней познакомились. А я не говорю ей, что, в отличие от нее, повидала много таких, как Пирс.
* * *Эзра вернулся из концертного тура по окрестным промышленным городам еще в воскресенье вечером. А звонит мне только в среду. Зато присылает плейлист:
Леонард Коэн «Сюзанна»
Боб Дилан «Не парься, все хорошо»
Джонни Кэш «Не перехожу черту»
Гнарлс Баркли «Кто спасет мою душу?»
Ник Дрейк «Время покажет»
The Smiths «Свет, который никогда не гаснет»
Еще он кидает мне ссылку на блог. Текст в разделе «История группы» изменился. Теперь там сказано, что музыканты выросли в Бирмингеме. А Эзра, проснувшись однажды утром, понял, что все тексты песен уже живут у него в голове.
В Скайп я говорю ему, что предпочла бы не общаться с помощью пресс-релизов.
Ты всегда ужасно злая после разговоров с Нэнси, замечает он.
Ну и кто в этом виноват?
Я целый час пролежала на полу, и, если присмотреться, даже с экрана видно, что на щеке у меня отпечатался узор ковра. Но Эзра ничего не замечает. Он разбирает педаль от ударной установки. Когда мы в последний раз болтали, он ее собирал. Я знаю, куда нужно ввинтить болт А, а куда болт В. Эзра все делает неправильно, я уже давно поняла, что он запутался. Но, пожалуй, сообщу ему об этом попозже. Он морщится, пытаясь совладать с отверткой, но она все время выскальзывает у него из пальцев.
Когда U2 возвращались с гастролей, они всегда на несколько дней останавливались в отеле. Чтобы акклиматизироваться к обычной жизни.
Как космонавты.
Точно, отзывается он.
Позже я пишу Нэнси в Вотсапе: «Похоже, Эзра считает, что наша разлука идет на пользу его работе». Потом стираю сообщение и пытаюсь переформулировать его так, чтобы звучало более невозмутимо. Убираю восклицательные знаки, ставлю запятые и точки.
Он ясно дал понять, добавляю я, что сейчас у него времени больше.
Нэнси отвечает только на следующее утро:
21:37 Хочешь, я ему позвоню? Может, в качестве покаяния подарок мне принесет. Когда мы с ним в последний раз разговаривали, он сказал, что я для него – нечто вроде исповедальни. Тогда я посмеялась. А теперь поняла, что всякий раз, как ему нужно оправдаться, он вытаскивает свой католицизм, как козырь из рукава.
В исповедальнях же дают отпущение грехов.
21:39: P.S. Посмотри завтра дебаты по телевизору. Хоть что-то поймешь про свой новый дом.
10
Мне целых два дня не удается заставить себя встать с кровати. Я не раздергиваю шторы, не выключаю кондиционер и натягиваю одеяло до самых ушей. У меня теперь новая политика: сдерживание. Салфетки и туалетная бумага закончились, и нос я вытираю пододеяльником. Временами меня накрывают приступы рыданий. Если закрыть глаза, кажется, что я источаю слезы. Когда ноутбук впадает в спящий режим, я нажимаю на «пробел». По крайней мере с Нетфликсом я – Бог: никаких чрезвычайных новостей. Прекращаю плакать, чтобы посмотреть серию «Друзей». А когда за ней автоматически начинается следующий эпизод, мне хочется расцеловать ребят из Нетфликса за то, что избавили меня от этих ужасных шести секунд. Сколько я смогу не выходить из комнаты, если на экране постоянно будет идти сериал?
Конрад приглашает меня пообедать с ним и его подружкой. Я не знаю, как объяснить, что не могу заставить себя выйти из квартиры, поэтому соглашаюсь, а в назначенное время просто не прихожу. Посылаю сводки о своем здоровье друзьям с родины, и они откликаются чересчур быстро.
Эзра говорит, ты просто впала в спячку. К тому же в другое время ты живешь очень насыщенной жизнью, так что баланс соблюден. Я отвечаю, что чувствую себя бактерией. Очень одинокой бактерией. И присылаю фото бактерии в чашке Петри.
06:00 Касательно твоего бактериального самоощущения: вся проблема в терминологии. На самом деле это вполне логичная часть инстинкта самосохранения, известная как импульс неподвижного существования морского анемона. Все мы подсознательно помним его еще с тех времен, когда, подобно морским анемонам, катались по дну морскому, впитывая в себя все, что под тентакль подвернется. В общем, не парься.
Когда на меня дома такое находило, Эзра читал мне вслух или садился рядом и работал, надев наушники. Мы научились просто пережидать подобные приступы, как шторм. Задраивать люки. Эзра всегда чувствовал, как остро нужен мне рядом, ложился в постель, обнимал меня, а ноутбук ставил себе на грудь. А потом мы смотрели старые детские передачи на Ютьюб: «Волшебное приключение» или «В мире трав». Он был Зибиди, а я – Флоренс. Он – констебль Бурьян, а я – Укропчик.
Звоню ему в два часа дня. Он спрашивает, ходила ли я бегать. Объясняю, что все улицы завалило листвой, а на ней легко поскользнуться. Тогда он спрашивает, хорошо ли я питаюсь.
Ты в курсе, что только в тридцати одном штате США приговоренные к смертной казни заключенные могут попросить последний ужин? Я пересмотрела кучу фоток со столовскими подносами, заставленными жареной курицей и стаканами с вишневым лимонадом. А один приговоренный к повешению за убийство попросил дать ему оливку с косточкой.
Эзра в последнее время много читает про осознанность. Говорит, это не менее эффективно, чем антидепрессанты.
Никак не могу сделать так, чтобы Скайп показывал его вертикально. Как ни поверну телефон, все равно почему-то его лицо оказывается на боку.
Он листает «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам» и зачитывает свои потенциальные диагнозы.
Хорошая новость в том, что случай у меня довольно простой. Умеренная социофобия, ситуативная тревожность, вызванная алкоголем сексуальная дисфункция. Хватит ржать, все очень серьезно! О’кей? Вот, теперь хорошо. Итак: никотиновый абстинентный синдром, потенциальный алкоголизм?