Невеста короля кошмаров
В общем, мастеров тех стали звать солнечными алхимиками. Они и создали партию «Солнечного серпа», встав у власти, что вот уже пять веков считается непоколебимой. Их символом был золотой серп, ведь именно этим оружием, по преданиям, отрезали головы павшим фейри. А золотой колокольчик – неизменный артефакт, который они носили на своих одеждах, – был призван отпугивать остатки сверхъестественных сил, что еще могли повредить людям.
Однако никаких этих сил просто не существовало. К своим двадцати годам Лира не встречала ни одного лепрекона, гнома или пикси. И тем более фейри. Поэтому поверить в легенду, выдуманную уродами, убившими ее отца, она никак не могла.
– Хреновы монополисты, – выдавила она из себя, крепко сжав камень в руке.
Все, что оставалось простым людям вроде нее, – это возможность прикоснуться к сверхъестественному благодаря артефактам, созданным особым алхимическим способом. Но и этого Серп их лишал.
Рисунок из золотых искр распался на отдельные блестки так, словно его никогда и не было.
Артефакты и магия, которую они давали, – вот что было основной целью алхимиков. Это они собирали вокруг себя, как золото и драгоценные камни. И если кто-то желал обрести власть над волшебством в обход партии, его безжалостно уничтожали.
Как Эндара Сатьянте, ее отца.
На миг закрыв глаза, Лира вернулась к изучению страницы дневника, в котором описывалось, что из себя представляли так называемые «капли страха».
Информации было немного, и прежде она пролистывала ее как несущественную. Как осколки устаревших мифов и сказки о фейри, которые так любил ее отец. И в которые она сама верить не желала.
«Капли страха – уникальный материал, созданный из концентрированного ужаса. Считалось, что темные фейри нарочно запугивали людей, чтобы создавать из их эмоций сильнейшие артефакты, которые впоследствии использовали для своих целей…»
Какие это были цели, нигде не упоминалось. Далее вся информация о камнях заканчивалась.
Лира шлепнула ладонью по столу, еще несколько раз прочитав эти несколько строчек, но так и не найдя нужных ответов.
Зачем Сид дал ей этот камень?
Как это связано с Эребором и ее отцом?
И самое главное: кто такой вообще этот Сид?..
Потому что если сложить эти кусочки сломанного пазла, то все дорожки вели к темным фейри.
Но ведь их не существует! НЕ СУЩЕСТВУЕТ!!!
Пальцы девушки нервно дрогнули. Она вспомнила призрачные щупальца вокруг Сида. Его светящиеся сиреневые глаза. Тени, что шептались, выскальзывая из-под его плаща и щекоча ей ноги… пока она его целовала.
– Нет, этого не может быть, – качнула головой она, отгоняя нежданно вернувшуюся дрожь. – Скорее всего, у него есть какой-то очень сильный запрещенный артефакт. Поэтому он каким-то образом узнал обо мне, об отце.
Это тоже было похоже на правду. Возможно, незнакомец в плаще просто искал кого-то, преступившего закон, как и он сам.
О поцелуе она старалась не вспоминать. Мало ли чего не сделаешь после нескольких стаканов скорпионьего ифрита…
Мысли в голове продолжали бег. Возможно, этот тип как-то связан с исследованиями Эндара Сатьянте… А это означало одно: Сида обязательно нужно найти. Во что бы то ни стало.
Если, конечно, она хочет в конце концов поставить точку в прошлом.
Лира положила кристалл на стол и потянулась к полке над кроватью. Там стояли её собственные запрещенные творения, из-за которых ее могли убить в любой момент.
Первым был кулон, поглощающий звуки. Он был создан из ее молочного зуба, который Лира по какой-то причине хранила с детства в коробочке с «секретами». Зуб был оплетен железной проволокой и прикреплен к цепочке. Она назвала его «Молчун».
Именно благодаря ему она и спаслась в тот день, когда за ее отцом пришли алхимики. Спрятавшись под кроватью между отстающими друг от друга досками пола, она активировала артефакт, сделавшись абсолютно беззвучной.
Вторым ее изобретением была небольшая стеклянная линза, кажущаяся полностью прозрачной. Но стоило сквозь нее посмотреть, как становилось ясно, что это вовсе не то, чем кажется. Линза проявляла магию. И если кто-то незаметно использовал артефакты, то линза выдавала его, словно глаз самих богов.
За это изобретение отец ее особенно хвалил. С его помощью она сделала и вторую такую же линзу, создав для нее простенькую оправу для очков из переплетений железной проволоки. Таким образом у нее получилось уникальное приспособление, показывающее то, чего не видят другие.
А третье и последнее… было кольцом умиротворения. Лира погладила его пальцем. Сверху был вставлен крупный красный самоцвет.
Когда-то это был лунный камень. Но с помощью долгих опытов и экспериментов с собственной кровью Лира сделала его густо-багровым. И научила впитывать боль и душевные страдания. Вот только в день смерти отца камень треснул и потерял силу, находясь на пальце пятнадцатилетней девочки. И с тех пор Лира его не надевала.
– Потому что я не такой хороший мастер, как ты, папа, – проговорила она тихо, складывая все свои сокровища вместе с новоприобретенной каплей страха в бархатный мешочек. А затем касаясь рукой гладкой панели на стене.
Тут же на черной поверхности мелькнуло изображение: включилось Зерцало Истины – алхимический экран, который по приказу «Солнечного серпа» всегда строили вместе с домами уже много лет. Партия говорила, что «каждый член их прекрасного общества должен иметь доступ к знаниям и новостям совершенно бесплатно». А потому прямо в каменную кладку замуровывали особые дочерние артефакты связи, способные передавать информацию от главного – материнского.
Доступ к созданию таких артефактов был, конечно же, только у партии и тех, кто на них работал. Поэтому при желании поставить дополнительное Зерцало Истины нужно было заплатить напрямую государству. И несмотря на то, что, к примеру, для покупателя дома Зерцало было бесплатным, для строителей, наоборот, такое оборудование делалось обязательным к приобретению. Да и ни один джагс сейчас не обходился без Зерцала. Это если не вспоминать про другие модные устройства вроде «наручных часов Истины» или колец с постоянным доступом к «свежей информации» от Солнечного серпа.
В это время каменная панель на стене замигала, мелькая образами. Голос диктора наполнил помещение мелодичным вещанием:
«Солнечный серп предупреждает: уличные банды – марионетки Черного Альянса. Не поддавайтесь на провокации! Алхимики-отступники сделают все, чтобы обмануть вас и лишить жизни…»
На стене, словно через окно, промелькнули кадры: толпа в масках, горящие джагсы, патрули с посохами, бьющие протестующих.
Лира фыркнула. Ложь. Она знала правду, ведь алхимиком-отступником считали и ее за то, чему с детства ее учил отец. И пока партия охотилась на подпольных мастеров вроде неё, городские улицы гнили. Головорезы, воры, торговцы плотью – всё это росло, как плесень в подвалах, а стражи смотрели сквозь пальцы, потому что их волновало совершенно другое.
Как не допустить просачивание магических сил в народ. Ведь это могло пошатнуть их власть.
Лира смахнула «новости», положив ладонь на камень и произнеся:
– Эребор.
Стена почернела, активировав поиск по названному слову. Через пару мгновений должна была появиться информация о новостях на заданную тему.
Чернота постепенно начала заменяться красками, и на гладкой поверхности возникла женщина в форме ведущей исторических новостей. Обычно это были представители относительно независимых «Информационных Тоннелей», которые покупали у Партии доступ к материнскому артефакту Истины. Через него можно было вещать на все Зерцала. Но только в том случае, если кто-то пожелает задать Зерцалу правильный вопрос.
– Остров-тюрьма Эребор: миф или реальность? – вдруг заговорила ведущая, держа напротив лица какой-то артефакт, записывающий информацию, Лира, конечно, не видела какой. А вот слова ее очень даже заинтересовали. – Мы долго изучали слухи и домыслы, опрашивали предполагаемых свидетелей и скажем откровенно: мы нашли то, что искали!