Затерянные в Эльдорадо (СИ)
Старший жрец обратился к Чибчачуму41 , покровителю землепашцев и ремесленников, и все упали на колени. Он негромко начал ритмичную песню, сопровождая ее стуком посоха. Четыре низких голоса вторили ему, заставляя душу дрожать от восторга. Золотые пластины делали голоса нереально звенящими. Пение становилось всё громче. К голосам добавился топот. Жрецы отбивали ритм ногами, раскачиваясь из стороны в сторону. Ощущение, что сердце бьется в одном ритме с земляками, и дыхание одно на всех, опьяняло.
На высокой ноте песня оборвалась, словно полет птицы, сбитой стрелой.
Один из жрецов, самый молодой, распахнул покрывало на носилках, открывая обнаженную девушку. Апони узнала ее. Илли была тихой и милой девочкой из небогатой семьи, всего года на два ее моложе. У Дома чужаков будет добрый и чистый Дух-защитник.
Юный жрец поднял девушку на руки. Апони впервые видела его. Наверное, тот самый племянник старшего жреца, о котором перешептывались взрослые42 . Если так, то он недавно прошел инициацию. И хотя нижняя часть его лица, как у всех жрецов, была спрятана за золотой пластиной, было видно, что он очень красив – какой-то нервной, нереальной, потусторонней красотой.
Илли бесстыдно выгнулась и негромко застонала, но не от боли, а от наслаждения. Она была одурманена священным напитком. Юноша нес ее на вытянутых руках. Совершенно непонятно, откуда в таком хрупком, на первый взгляд, парне столько силы. Он осторожно передал ношу старшему жрецу. Тот поднял девушку над головой и запел громко-громко, взывая к богам-покровителям. Юноша встал с другой стороны ямы, и жрец опустил девушку. Они держали ее на четырех руках, с двух сторон, ритмично бормоча слова молитв, и трое оставшихся у носилок мужчин вторили им. Жрецы с Илли опустились на колени и, наконец, девушка скатилась в яму, чтобы ее последний вздох стал Духом Дома. Синхронно взяв по горсти земли, жрецы поднялись и бросили в яму. Их примеру последовали будущие владельцы жилища. Каждый из зрителей подходил, брал в руки горсть земли и бросал.
Апони долго не решалась.
Ведь судьба Илли прекрасна. Что может быть возвышенней, чем стать Духом-защитником Дома? Только участь «солнечных мальчиков», которых приносят в жертву Суа по великим праздникам. Предки могут призвать любого когда угодно. И лучше умереть так, во имя великой цели, с уважением. Илли всё равно ничего не почувствует. Ее смерть будет сладкой, как дикий мед.
Женщина должна быть покорна своей судьбе.
Апони подошла к яме последней и взяла горсть земли. Тело Илли наполовину скрылось под темным слоем. Это прекрасная смерть, достойная чистой девушки. Апони разжала ладонь и застыла.
В себя ее привело ощущение тревоги.
Она повернула голову влево и встретилась взглядом с тем самым юным жрецом, который опускал Илли в яму. Его лицо было бесстрастно. Но в глазах пылал такой дикий, черный огонь, что ей стало страшно…
_______________________________
33 - Тунха (тунхос, тунхас) – вид ритуальных ювелирных изделий муисков. Представлял собой плоскую фигурку с тонкой прорисовкой деталей из проволоки. Тунхи несли специфические признаки, по которым можно было распознать род занятий. Ученые до настоящего времени не могут определить технику «приклеивания» проволоки к основе.
34 - Бачуе – прородительница всех людей в мифологии муисков. Она вышла из озера, ведя за руку трехлетнего сына. Когда он вошел в брачный возраст, она родила от него много-много детей (каждый раз рождая четверню), а потом превратилась в водную змею и вернулась в озеро.
35 - Суачиас – дети бога солнца Суа и богини луны Чиа. Полные отморозки, в общем-то. Когда на земле муисков появились конкистадоры, аборигены приняли их за Суачиас, и сбрасывали им жертвы в виде младенцев.
36 - Бочика – как и в целом в мифологии муисков, в отношении Бочика полная неразбериха. По одним данным – это сын Бачуе. По другим – он пришел с востока, научил людей всему, а потом исчез. Некоторые исследователи отождествляют Бочика с богом солнца Суа. Бочика является покровителем правителей и знати.
37 - Речь идет о бабочке Синий Морфо. Верхние чешуйки их крыльев способны отражать солнечный свет, что придает крыльям металлический, переливчатый блеск. Индейцы действительно считали, что в них вселяются души умерших.
38 - Охотиться на крупных животных позволялось лишь самым знатным особам. Простые люди могли охотится на грызунов и кроликов. Считается, что муисками были одомашнены только собаки. Но к моменту испанского завоевания в качестве домашних животных, по другим сведениям, стали держать птицу и морских свинок.
39 - Уитака – богиня плодородия, в том числе – женского здоровья. Является покровительницей чувственных утех и всяких безумий на этой почве. Ну, и заодно подбивает людей на всякие гадости, как то нарушение законов Бочика.
40 - Использовать в одежде перья колибри разрешалось только правителям и верхушке духовенства.
41 - Чибчачум – бог грома и дождя, антагонист Бочика. Устроил потоп на земле муисков (и здесь потопталась легенда о Всемирном Потопе), за то, что люди нарушили законы Бочика. Но добрый Бочика появился верхом на радуге, рассек землю, устроив водопад, и всех спас. Чибчачум – покровитель простого народа и ремесленников.
42 - У муисков высокие должности наследовал не сын, а племянник, старший сын старшей сестры. У жрецов и вариантов других не было. Жрецы проходили многолетнее посвящение, навсегда лишаясь земных удовольствий, вроде женской ласки, мясной пищи, приправ и даже соли. Пост, самоистязание и галлюциногены – вот и все радости жречества. Зато на полях работать не надо.
Глава 16. Келли
Обычно сон отпускал меня с первым лучом солнца. Но взгляд жреца настолько испугал, что я проснулась затемно. Или первый луч заблудился в сельве, как и мы, и никак не мог найти дорогу с неба. Я ворочалась, стараясь не шуметь, но кресло поскрипывало подо мной. В самолете этого скрипа не было слышно за клекотом винтов. Или он появился только после аварии. События сна никак не хотели отступать. Такова их особенность, я это хорошо знала. В отличие от снов обычных, которые забываются в первые минуты пробуждения, эти словно впечатывались с мозг огненным клеймом. Единственным известным мне способом от них избавиться были рисунки. Поэтому стоило за иллюминаторами посветлеть, я вытащила из-под сидения свою сумочку и прокралась мимо мужчин, храпящих в разных тональностях, к лобовому окну.
Я доверяла своему чутью, поэтому носовая часть самолета была заставлена кружками, пережившими локальный посудный апокалипсис. Дождевая вода перед употреблением нуждалась в кипячении, но она была. Поэтому я с легким сердцем вытащила бутылочку из «госрезерва», прихватила кусок кожзама под пятую точку и отправилась в район костра. На подвиги, вроде разжигания огня в очаге, я была не готова. Но там точно светлее. И есть, на чем посидеть, если постелить на мокрую древесину непромокаемую подстилку. Верный скетчбук и «встроенный» в его пружинку карандаш приходили на помощь, когда было важно не потерять мысль. Сейчас я хотела использовать их в противоположных целях: чтобы избавиться от навязчивых мыслей.
Рисование было для меня священнодействием. Я растворялась в нем, как акварель в стакане, не торопясь оседать на дно. За ним я забывала обо всём. Даже о голоде, который не преминул о себе напомнить, пока я боролась с видениями из сна и без толку пыталась устроиться на кресле поудобнее. Всё же кресла предназначены для того, чтобы на них сидеть, а не для того, чтобы лежать. В общем, стоило мне отрыть блокнот на чистой странице и провести первую, легкую линию контура будущей фигуры, как окружающий мир перестал для меня существовать. Наверное, поэтому я заметила Эндрю только после того, как он заговорил.