Французские гастроли (СИ)
Делая вид что в упор меня не замечает, эта коварная искусительница начинает «принимать солнечные ванны» и попросту передо мной «выпендриваться». Закинув голову назад и принимая самые соблазнительные позы, томно потягивается и поворачивается так, чтоб мне было удобно рассмотреть её просвечивающий силуэт со всех ракурсов. Моя челюсть тут же отваливается вниз и я замираю как кролик перед удавом.
А Сонечка довыпендривалась. В довершение моего полного морального разгрома одна из бретелек ночнушки вдруг совершенно случайным образом соскальзывает с плеча свалившись почти до пупка, и налитая девичья грудь предстаёт предо мной во всей своей красе и великолепии, задорно уставившись на меня крупным розовым соском. И тут прелестница вспоминает обо мне…
Девчонка охает, пытается поправить лямочку, но тут уже вторая бретелька соскальзывает с плеча, и великоватая для девушки ночнушка начинает спадать. В панике Сонечка обеими руками подхватывает спадающую ночнушку за подол и задирает её вверх, прижимая к животу. Возможно, она сделала это не умышленно, скорее всего машинально и совсем не рассчитывая на тот эффект, что в итоге у неё получился. Но получилось всё просто феерично.
Мы замерли друг напротив друга на своих галереях. Я с остекленевшим взглядом и отвисшей челюстью, Сонечка с круглыми изумлёнными глазами, обнажёнными грудями и бесстыдно открытым кучерявым лобком. Да-а-а… Если бы она провернула такой финт в то время, когда мы с ней «двигали стол»… то мы, пожалуй, там «задвинули» бы не одну только мебель!
— Ты шо замер как суслик? Подвинься! Я пошла делать базар, тебе шо-то вкусненькое купить? — мама делает из дверей шаг на галерею, замирает… и вдруг мне слышится шипение рассвирепевшей кобры. — С-с-сонька! Ш-ш-ша-лава драная! Да шо ж ты творишь-то курва? Совсем стыд потеряла? — большая «походная» корзина, с которой мама ходит «делать базар», кувыркаясь и теряя по дороге какие-то кульки и тряпки летит в сторону девчонки, но та уже успевает ретироваться в свою квартиру.
Мама разъярённым кабанчиком слетает по лестнице вниз, и не успеваю даже глазом моргнуть, как она уже вновь наверху и вламывается в квартиру соседей. Дверь, на беду Сонечки, впопыхах оказалась не закрыта на щеколду. Но сильно сомневаюсь, что и щеколда помогла бы в этом случае, мама просто бы её не заметила и не почувствовала. Я замираю и обращаюсь в одно большое ухо. Но из-за захлопнутых дверей не доносится ни звука, кроме невнятного бубнежа.
Похоже, что выяснение отношений идёт на невербальном уровне. Спустя десять минут растрёпанная и взлохмаченная мама появляется на пороге соседей, что-то раздражённо шипит и подхватив чудом уцелевшую корзину возвращается домой. По её возбуждённому виду и бурной, но молчаливой жестикуляции в сторону соседской квартиры мне всё понятно. Битва проиграна и базара сегодня не будет. Но проигранная битва, это не проигранная война. Мама жаждет реванша и ждёт подкреплений в лице Беллы Бояновны. И вечером «подкрепление» возвращается с работы.
«Реваншистка» тут же уметается на разборки. Мои осторожные попытки в течение дня как-то успокоить возбуждённую женщину и уверения, что всё что она увидела, это всего лишь досадное недоразумение, на маму не действуют. Не знаю, что уж там Сонечка ей наговорила, но мама в ярости и пылает жаждой мести. И похоже своего добивается. Вновь стою на галерее, очень переживаю за эту молодую дурёху, но даже и не думаю сунуться её выручать. Одну оплеуху от мамы я уже получил и урок усвоил. Получить ещё и от Беллы мне как-то совсем не улыбается.
Похоже, что выяснение отношений идёт без громкого скандала. Ни мама, ни Белла не хотят оповещать соседей о «внутрисемейных» разборках. Но всё-таки без визгов не обошлось. Сначала послышались смачные мокрые шлепки, а потом и Сонечка взвыла в голос, но сразу же приглушённо заревела. Если не прислушиваться специально, то и не услышишь. А спустя ещё минут десять на галерею выпорхнула пара взъерошенных «боевых воробьёв» продолжая своё чуть слышное, но эмоциональное «чириканье».
— Нет! Фира, ты только погляди какая она деловая? — Белла язвительно фыркает: — «Я — Решила!» Нашлась тут «решальщица». А то, шо мать всю свою жизнь в одиночку бьётся ей не урок? Она шо, не видит, как я страдаю? Родила дитятко на свою голову! Думала помощница растёт, а тут что? Ещё одного нянчить? А когда ж мне-то пожить покойно, всласть и радость? Жизнь-то проходит! — Белла Бояновна просто кипит от возмущения.
— Бэлла, да успокойся ты уже! Сама же видела, шо она у тебя ещё целка. Так шо не бери дурного в голову. Перебесится девчонка и успокоится, а там и замуж выйдет. Ну не дура же она у тебя в конце-то концов, пройдёт наваждение и опять нормальной станет. — мамин голос звучит чуть снисходительно и успокаивающе.
— Ага, успокоила! Тебе-то легко говорить, у тебя пацан! А у меня? Шо той целки? Полтычка и нет её, все мы целками были когда-то, и шо? Ты хоть замужем побывала, но тоже семейного счастья не распробовала, я так и вообще соломенной вдовой осталась… Белла всхлипывает.
— Да ладно, Бэлла успокойся, найдёшь ты ещё своё счастье. — мама поворачивается и замечает меня. — А ты шо тут ухи развесил? А ну марш домой! Щас я и с тобой поговорю. Вот тоже горе непутёвое на мою голову. Все беды через вас, глаза б мои никого не видели! Шо стоишь? Кому сказала, заканчивай греть уши и марш домой! — от греха подальше шустро сваливаю в комнату.
Минут через двадцать мама заходит в квартиру чем-то шебаршит на кухне и затем зовёт пить чай. А чаепитие заканчивается «задушевным» разговором. — Мишенька, сыночка, ты забудь всё что тут сегодня увидел и услышал. Сонька сама не своя в последнее время, заболела, наверное. В таком возрасте у девушек это иногда бывает, но скоро всё пройдёт и ей самой немножечко стыдно станет за сегодня.
— Слава богу ты скоро уезжаешь, а там и она поправится. И не дай тебе Бог сейчас над ней подшучивать или напоминать о сегодняшнем! А то я тебе быстро откручу всё ненужное что торчит куда не надо! Нельзя сейчас девчонку беспокоить, ей и так тяжело. Так что даже и не вздумай над ней насмехаться! Ты меня понял? Вот же послал господь деток непутёвых, всё у них не так как у нормальных людей.
Ага, «забудь»! Забудешь тут… Середина мая, самый разгар весны, в лесу щепка на щепку лезет, пень и тот на берёзку взобраться мечтает. Или стать берёзкой? Тьфу ты господи, и тут трансгендеры! Мне по ночам такие сны снятся, что по утрам крадучись от мамы пробираюсь в ванную и спешно меняю трусы, наспех застирывая испачканные. Снится такое… И Сонечка там постоянно фигурирует на первом месте, а что будет после сегодняшних «погляделок», даже представить себе боюсь.
Скорее бы во Францию… Вот там-то я оторвусь по полной! Ни маминого пригляда, ни любопытных соседских взглядов, да и в «любовь» играть не надо. Заплатил несколько франков и «люби» себе на здоровье. Только про кондомы не забывай, чтоб это самое здоровье не потерять или наоборот, ещё чего-нибудь не приобрести.
«Букет Венеры», он такой… затейливый и разнообразный. И сейчас по всей Европе «цветёт и пахнет» пышным цветом. Но маме, конечно, о «таких» планах не расскажешь. Но вот о других намекнуть можно и нужно, а то обидится, уж кого-кого, но свою-то маму я знаю хорошо.
— Мама! Да всё я понимаю. И как такая болезнь называется тоже знаю. Сонечка просто немножко влюблена вот и хочет меня любым способом к себе привязать и в Париж не отпустить. Я ж на два года уезжаю как минимум. Но возможно, что и дольше задержусь. Я тебе раньше этого не говорил, не хотел расстраивать преждевременно, но вполне допускаю что мне удастся пристроить свой мюзикл в какой-нибудь театр. Уверен, что он будет иметь успех во Франции, а возможно заинтересует и кого-то ещё. И дело тут не только в деньгах что тоже немаловажно, но в признании!
— Сама видишь, от Немировича-Данченко я так ответа и не получил и Столяров тоже молчит. В Советском Союзе мне пробиться будет сложно. У меня нет ни авторитета, ни веса в театральном мире. У нас во многом всё решают связи с сильными мира сего, а откуда они у меня? На западе проще, там в первую очередь оценивают возможную прибыль, а мой спектакль такую прибыль принесёт.