Французские гастроли (СИ)

Annotation
Начало тридцатых годов прошлого века. Молодой но уже популярный в Одессе композитор Михаил Лапин получает направление на стажировку в Парижскую Консерваторию. В его личных планах не только изучение музыки но и обучение пилотированию в одной из частных лётных школ. Неожиданное внимание ГПУ ставит эти планы под угрозу. Да ещё и пубертатный возраст вкупе с бушующими гормонами вносит свои непредсказуемые корректировки. Да уж… Командировка выйдет непростой!
  
Gonti
Пролог
Глава 1. Дорога дальняя, казённый дом
Глава 2. Круиз (часть первая)
Глава 3. Круиз (часть вторая)
Глава 4. Здравствуй Париж!
Глава 5. Кабаре
Глава 6. Консерватория
Глава 7. Обнимая небо
Глава 8. Мюзикл
Эпилог
 Gonti 
 Французские гастроли 
 Пролог 
Во французской стороне, на чужой планете
Из вагантов
Весь последний год мне усиленно «ставили французское произношение». Мама, смирившись с моим выбором Парижа, как места для продолжения музыкального образования решительно взялась за моё «правильное воспитание» и договорилась о репетиторстве со своей давней знакомой, у которой когда-то сама училась французскому языку ещё в гимназии.
Древняя старушка отнеслась к делу вдумчиво и обстоятельно, словно мне предстояла ответственная дипломатическая миссия. Педагогом она оказалась отменным и за год я не только подтянул свой «французский разговорный», но и начал болтать как прирождённый парижанин, заодно «отшлифовав» грамматику и чтение. А в знании этикета настолько поразил бабулю, что она подозрительно поинтересовалась у мамы:
— Эсфирь Самуиловна! А Вы-таки уверены, что Миша приехал с Владивостока? И где он до того жил? Что-то мне сильно кажется, что дворяне там уже давно перевелись, но у мальчика определённо чувствуется благородное воспитание! — ну, да. В своё время намучился с этим этикетом, а куда было деваться? В бытность моей работы на российское правительство одно время входил в группу экономических советников Президента, а там всякое случалось.
Советник — это не только работа с документами в офисе по выработке предложений и рекомендаций по тому или иному вопросу, но и сопровождение ответственных государственных лиц на различных официальных и светских встречах в качестве «подручных» консультантов. Мне неоднократно доводилось сопровождать и Президента и чиновников правительства на таких мероприятиях, так что этикет учить пришлось. «Noblesse oblige» — «Положение обязывает»!
Но это было уже давно. Вся моя прежняя жизнь осталась где-то далеко и уже почти стёрлась из памяти. Да и не мудрено. В этот мир я попал на седьмом десятке лет и вот уже почти шесть лет живу в этой новой для себя реальности, так что мне почти семьдесят. Но здесь мне всего четырнадцать, хотя подозреваю что минимум года на два я постарше, но Семён Маркович, наш «семейный» врач, упорно настаивает на своём. Видимо для этого у него есть какие-то свои резоны.
Мне здесь нравится. И не столько от того, что я вновь молодой и здоровый, а от того, что сам строю свою жизнь так как этого хочется мне и без особой оглядки на происходящее. «Если бы молодость знала, если бы старость могла!» — эта поговорка не про меня. Я знаю и могу. Мне удалось встроиться в этот мир не сильно его поколебав и не вызвав ответного возмущения способного меня уничтожить, чего по первости сильно опасался. И под моим влиянием этот мир тоже понемногу меняется.
Создан инструментальный ансамбль «Поющая Одесса», чего не было в моём мире. Ансамбль имеет бешеную популярность в Одессе, с успехом гастролирует по всей Украине, да и отдыхающие курортники разносят о нём весточки по всему Советскому Союзу. Уже есть предварительная договорённость о гастролях в следующем году по Белорусии и России. Ведутся переговоры о записях наших песен на граммофонные пластинки.
Вот так, «под мягким, но беспощадным» прессингом одного юного дарования разрозненная группа Одесских сессионных музыкантов, сначала стала клубной самодеятельностью, а затем полноценным оркестром Одесской филармонии. Да и сама филармония родилась «раньше срока», но недоношенной совсем не выглядит.
Очень надеюсь, что это не последние изменения, что смогу привнести в этот мир. Впереди предстоит самое страшное испытание, что выпало на долю моей Родины. С горечью осознаю, что кардинально ничего изменить не смогу. Но упрямо сжимаю зубы и иду вперёд к своей цели, не обращая внимания на недопонимание окружающих.
Моё увлечение «аэропланами» у мамы вызывает лёгкую тревогу, но списывается на «мальчишескую блажь», тем более что в Советском Союзе у молодёжи сейчас повальное увлечение авиацией и парашютным спортом. Повсеместно открываются новые аэроклубы и планерные секции. Мало кто знает, но именно в Одессе в марте тысяча девятьсот восьмого года был открыт первый в Российской империи «воздухоплавательный» клуб. Который так и назывался: научно-спортивное общество «Одесский аэроклуб».
Но его основатель, Артур Антонович Анатра, сейчас где-то далеко на своей исторической родине, а клуб как расформировали во время первой мировой войны в четырнадцатом году, так и не восстановили до сих пор, но обязательно восстановят. Горком и обком комсомола при поддержке «старших» товарищей уже обратились с такой просьбой в Украинское Республиканское общество ОСОВИАХИМ.
Моё музыкальное хобби в «прошлом» пригодилось мне и здесь. Окончив с отличием Одесский Муздрамин до последнего времени вполне успешно работал дирижёром ансамбля при местной филармонии. Прежне увлечение боксом тоже не прошло бесследно. Хотя к большому неудовольствию моего тренера Аркадия Бакмана я не участвую в соревнованиях, но постоянные физические нагрузки пошли на пользу моему телу.
Из заморённого дистрофика за шесть неполных лет превратился в крепкого юношу с хорошо развитой мускулатурой. Своих «прежних» габаритов не достиг, так и остановившись на «среднестатистическом» уровне. Но это скорее радует, потому что я поставил себе целью стать лётчиком-истребителем, а меня «прежнего» без проблем можно было «запихать» разве что только в кабину бомбардировщика.
У меня здесь есть верные друзья и товарищи. В первую очередь это два моих соседа по двору, неразлучные братья Арик и Додик Крамеры, и все музыканты моего ансамбля. А ещё есть Сонечка. И если с музыкантами всё понятно, а братья — это мои постоянные спутники во всех играх и проказах, а также спарринг-партнёры на ринге, то что делать с Сонечкой я не представляю. Это настоящая «заноза в попе».
И как с ней быть не знаю ни я, ни моя мама, ни Белла Бояновна, мать этой несносной девчонки. Отчего-то втемяшившей себе в голову что мы с ней «подходящая парочка» и теперь ведущую планомерную осаду «моей крепости». То ей требуется срочно «передвинуть стол» в её комнате, а «мамы дома нет», и я непременно должен ей помочь, но в итоге мы падаем в её кровать и мне с большим трудом удаётся ретироваться домой, понеся невосполнимые репутационные потери в глазах моих гормонов.
То дождавшись, когда дома нет уже моей мамы она просит прослушать её голос, но у неё вдруг начинает сердце «так колотиться», что я должен немедленно его послушать, чтоб убедиться «шо это не инфаркт». При этом моё ухо с нежностью поочерёдно прикладывается к обеим грудям, а в итоге вообще утыкаюсь носом туда, откуда видно не только начало двух аппетитных полушарий, но и выступающие полукружья больших светло-розовых ареолов. А я ж не железный! Неужто она этого не понимает? И как ей это объяснить?
  
Но за неделю до моего отъезда Сонечка всё-таки нарвалась на большую взбучку. В то утро, как всегда, прибежав с утренней разминки и приняв душ вышел на галерею обсохнуть. Тут же на соседней галерее появилась моя персональная «заноза». Но КАК появилась? Народ уже ушёл по работам, и девушка совершенно никого не опасаясь вышла на балкончик в одной короткой ночнушке, как подозреваю материнской. Вот ни за что не поверю, что такую ажурную и совершенно прозрачную ночную рубашку Белла купила бы своей юной дочери.