Пробуждение стихий (ЛП)

— Они возвращаются домой и будут проезжать мимо форпоста. Остановятся здесь на пару дней.
— Какое удобное совпадение, — я откидываю голову к стене, перекатывая кувшин в руках.
— Для кого? Для них или для меня? — сухо уточняет он.
— Для тебя, — ухмыляюсь я.
Его губы чуть подрагивают, но улыбка быстро исчезает. Взгляд возвращается к воинам, всё ещё сражающимся на другой стороне зала.
  
— Я хочу, чтобы они встретились с тобой.
— Зачем? — я опускаю кувшин и хмурюсь.
Он смотрит прямо.
— Мы приближаемся к моменту, когда тебе придётся показаться перед всем миром.
Слова ложатся между нами тяжёлые и неотвратимые. Мы знали, что этот день придёт, но услышать это от Тэйна, так спокойно, будто речь идёт о новой операции, — значит понять, что всё становится реальностью.
Я встаю, наклоняюсь вперёд, обхватывая лодыжки, чувствуя, как растягиваются мышцы бёдер.
— И семья Хейл — это первый шаг?
— Это важные гости, — спокойно отвечает Тэйн. — Торен контролирует крепость на границе. А Эвлин… — он выдыхает, чуть качая головой. — Каждый раз, когда я встречал Торена в столице, его сестра не особо скрывала своих амбиций.
Он не поясняет, да и не нужно. Голос ровный, но в нём чувствуется усталое раздражение, будто с этим он уже давно смирился.
— Бедный военачальник. Должно быть, непросто постоянно быть в центре внимания.
Он бросает на меня взгляд, наполовину удивлённый, наполовину усталый.
— Даже не представляешь, насколько.
— И всё же ты стойко несёшь этот тяжкий крест, — я делаю медленный глоток воды, глядя на него поверх кувшина.
— Некоторые ноши тяжелее других, — приподнимает он бровь.
— И где же среди них леди Эвлин? — я наклоняю голову, притворно задумавшись.
— Где-то между заседаниями совета и храпом Гаррика, — коротко выдыхает Тэйн, уголок губ чуть приподнимается.
— Невероятно. Как ты вообще выдерживаешь такую жизнь? — смеюсь, качая головой.
— И сам не понимаю, — отвечает он сухо. — Но, как видишь, всё ещё жив.
Я усмехаюсь, потягиваясь, чувствуя, как ноют мышцы.
— У тебя ведь не только сила, но и репутация соответствующая. Не думаю, что леди Эвлин единственная, кто обратил внимание.
Его улыбка остаётся, но взгляд чуть меняется, становится глубже, настороженнее.
— Правда?
Я киваю с притворной серьёзностью.
— Конечно. Мрачный военачальник. Безжалостный боец. Мышцы — мечта любой девушки, дракон — в придачу. Уверена, половина знатных дам столицы мечтают, чтобы ты хоть раз посмотрел в их сторону.
— Если это так, я, должно быть, страшно их разочаровываю, — коротко хмыкает Тэйн.
Я делаю вид, что обдумываю.
— А может, тебе просто нравится страдать. Это же добавляет шарма твоему образу. Таинственный, мучимый долгом военачальник.
— Думаешь, это работает? — он чуть склоняет голову, прищурившись.
— Думаю, хуже точно не делает, — приподнимаю я бровь.
Его взгляд задерживается — не отстранённый, но будто он сдерживает то, что не собирается произносить вслух.
— Нет, Амара, — тихо говорит он. — Делает. Ещё как делает.
Я качаю головой и поднимаюсь на ноги, стараясь сделать это прежде, чем он заметит, как жар поднимается к моей шее.
— Вперёд, военачальник. Пора закончить это.
Тэйн не двигается сразу. Его взгляд скользит по мне — оценивающий, задумчивый. Что-то едва заметно меняется в его лице, но через миг исчезает, спрятанное за привычной усмешкой.
— Как скажешь, Духорождённая.
Он поднимается плавно, словно в этом нет ни малейшего усилия, расправляет плечи, и под влажной от пота тканью туники перекатываются мышцы. Я делаю вид, что не замечаю.
Мы снова выходим на маты. Вокруг всё тот же гул тренировок, удары, короткие выкрики, звон металла и тяжёлое дыхание бойцов. Воздух густ от жара и пота.
Тэйн перекатывает нож в пальцах, легко, почти лениво. Но я уже знаю, что за этой лёгкостью скрывается. Я принимаю стойку, сжимая рукоять крепче, решив в этот раз продержаться дольше.
Он лишь чуть приподнимает бровь, усмешка становится глубже, будто исход уже решён.
Несколько дней спустя форпост просыпается задолго до рассвета, а в воздухе звенит напряжение. Солдаты и служащие движутся с уверенной слаженностью: проверяют оружие, уточняют списки, завершают последние приготовления. Всё должно быть безупречно к прибытию гостей. И не простых гостей, а лорда Торена Хейла и леди Эвлин Хейл.
Все понимают, что это не визит вежливости. Они прибыли не ради горных пейзажей. Это политика. Демонстрация силы. Напоминание о том, что знатные дома наблюдают, что нападения на границах участились, а Военачальник Огненного Клана должен дать им ответы.
Алые и чёрные знамёна Клана Огня хлопают на ветру, их символы выделяются на фоне светлого камня. Солдаты выстроились вдоль, спины прямые, лица непроницаемые. Даже драконы насторожены. С утёсов над форпостом поблёскивают их глаза, следящие за каждым движением внизу. Они тоже чувствуют значимость этого дня.
Напряжение ощущается повсюду. В том, как бойцы держат осанку, как офицеры вглядываются в горизонт, выискивая первые очертания приближающейся процессии.
Для знати приготовлены покои, чистое бельё, свежая еда и вино. Достаточно, чтобы выразить уважение. Недостаточно, чтобы прогнуться.
Я медленно выдыхаю, перекатываясь с пятки на носок. Сколько бы сражений я ни прошла, это ощущается иначе.
Вчера вечером я спросила Тэйна, что именно ждут от меня при их приезде. Он не ответил сразу, лишь смотрел на меня из-за стола в тусклом свете, над разложенными картами. И только после долгой паузы, той самой, что всегда выводит меня из себя, произнёс:
— Будь собой. Просто… сдержанной.
— Это не ответ, — я скрестила руки и хмуро посмотрела на него.
Тэйн вздохнул, провёл рукой по лицу и наклонился вперёд, опершись ладонями о стол, будто разговор уже утомил его.
— Ты не подчиняешься им, Амара. Но они захотят увидеть тебя, понять, кто ты и как держишься. Они сделают свои выводы, хочешь ты того или нет. Тебе не нужно никому ничего доказывать. Но стоять на своём — нужно.
— То есть мне просто стоять и изображать угрозу?
Губы Тэйна дрогнули, но улыбка быстро исчезла.
— Не верю, что это всё, что тебе приходится делать, — я покачала головой.
Он усмехнулся чуть шире, но в глазах мелькнуло нечто иное — тихая, сдержанная серьёзность.
— Они испытают тебя по-своему. Просто не позволяй им взять больше, чем им положено.
И вот теперь, стоя во дворе и ожидая их прибытия, я понимаю, что он имел в виду. Выдыхаю, разминая пальцы у бедра. Я здесь не для того, чтобы произвести впечатление. Не для того, чтобы подыгрывать. Я должна стоять твёрдо.
К полудню в узком каньоне начинает звучать топот копыт, ровный, уверенный, постепенно усиливающийся. Я стою вместе с остальными воинами у ворот. Горный ветер треплет подол туники, поднимая мелкие вихри пыли над камнем. Солнце стоит высоко, его свет режет глаза, вспыхивая на отполированных доспехах.
И наконец, на гребне перевала появляются всадники.
На ветру развевается штандарт — герб Дома Хейл: сокол в полёте на алом фоне. Впереди едут знаменосцы, и серебристо-красная ткань переливается на фоне серых скал.
Во главе процессии лорд Торен Хейл. Его осанка безупречно прямая, взгляд холоден, лицо словно высечено из камня. Тёмный плащ колышется с каждым мощным шагом жеребца. Грива коня перевита серебряными нитями, сбруя украшена узорами — знаками Хейлов. Торен — из тех, чьё присутствие само по себе заставляет других держаться ровнее.
  
Рядом с ним леди Эвлин Хейл. Её кобыла ступает мягко, почти грациозно. Бордовый плащ струится поверх тёмной, отполированной кожи доспехов, контрастный и эффектный. Чёрные, как смоль, волосы собраны в сложный узел, и ни одна прядь не выбилась, несмотря на долгую дорогу. Она сидит в седле так, словно каждая пядь земли принадлежит ей.