Пробуждение стихий (ЛП)

Прежде чем успеваю восстановиться, его ботинок впечатывается мне в грудь.
Я отлетаю, ударяюсь о ковёр, воздух вырывается из лёгких. Пытаюсь перекатиться, но он уже рядом. Прижимает меня к полу, нож под подбородком, колено блокирует движение.
Он дышит ровно. А я сбивчиво. Его взгляд спокоен, выжидающ, будто ждёт, когда я сдамся. Я оскаливаюсь, не отводя взгляда.
Угол его губ чуть дрожит — почти улыбка. Он склоняется ближе, голос низкий, с лёгкой насмешкой:
  
— Лучше.
Тэйн отступает, и тяжесть его тела исчезает, оставляя меня лежать на мате без дыхания, обожжённую, выжатую до последней капли.
Я закрываю глаза, вцепляясь в прохладу под собой. Несколько мгновений просто лежу, чувствуя, как грудь тяжело вздымается. Мат холодит кожу, обжигая контрастом жар, пульсирующий внутри. Пряди волос прилипают ко лбу, напоминая, насколько я вымотана.
Я чувствую движение и открываю глаза.
Тэйн стоит надо мной, наблюдая.
Свет из окон льётся на него золотыми потоками, превращая в нечто почти нереальное — больше тень, чем человек. Лучи скользят по капелькам пота на его руках, по линиям татуировки Повелителя, по размеренным вдохам и выдохам, уверенным, ровным. Ничего общего с бурей, всё ещё рвущейся внутри меня.
Он улыбается и протягивает руку. Я колеблюсь, но всё же беру её.
Наши ладони соприкасаются, и он тянет сильнее, чем я ожидала. Прежде чем успеваю удержаться, меня рывком поднимает прямо к нему. Я сталкиваюсь с его грудью, дыхание перехватывает от силы движения. Плоть пахнет кожей, металлом и огнём. Он горячий, твёрдый и слишком близко.
И всё же недостаточно.
Я резко вдыхаю, ладонь сама тянется к его предплечью. И тогда я замечаю, впервые. Золотые искры в его серых глазах. Едва заметные, вспыхивающие, как угли в буре. Они держат меня на месте — всего одно дыхание. Этого хватает, чтобы я забыла, как стоять на ногах.
Потом всё меняется. Его взгляд становится острым и собранным. Он отпускает. Пространство между нами возвращается, но сердце моё не успокаивается.
— Передохнѝ. Попей воды, — говорит он спокойно, ровно. Голос будто с другого мира, где нет жара, горящего во мне.
Я вытираю пот со лба тыльной стороной руки, разминаю плечи и направляюсь к кувшину у края зала. Вокруг шум, стук, удары, но я чувствую на себе взгляды. Делаю несколько быстрых глотков, ставлю кувшин, разминаю пальцы. Рёбра всё ещё ноют после его удара — маленький долг, который я намерена вернуть. Когда поворачиваюсь, он по-прежнему смотрит. Спокойно. Выжидающе. Дольше, чем обычно.
Я расправляю плечи, отгоняя мысль. Не важно. Наверное, просто считает, что мне нужно быть быстрее.
Что ж, я покажу ему, что такое «быстрее».
Выхожу на мат, пальцы крепко сжимают рукоять ножа. Мы начинаем кружить, шаги скользят по покрытию, будто отмеряя ритм. Медленно. Точно. Мир сужается до: Тэйн, я и тонкая грань между нами.
Я бросаюсь вперёд, лезвие вспыхивает в свете, обманный выпад влево, потом резкий удар сверху, направленный в его рёбра. Тэйн парирует, но едва успевает. Клинки сталкиваются, он разворачивает руку, пытаясь сбить мой удар, но я не позволяю. Перехожу в движение раньше, нога бьёт по его колену, локоть уходит к рёбрам. От первого удара он уходит. Вторым я попадаю. Резкий выдох. В его глазах на миг мелькает удивление.
Это только подливает масла в огонь.
Я кружусь, режу, бью, не давая ему ни малейшей паузы. Ныряю под руку, веду клинок к открытому боку, ударяю ногой по бедру. На секунду кажется, что я взяла верх. Но он мгновенно подстраивается. Легко. Точно.
Тэйн подхватывает инерцию моего движения, прежде чем я успеваю перестроиться. Его нож выбивает мой, вибрация проходит по всей руке. А потом — удар в живот. Точный. Безжалостный. Чары смягчают боль, но не убирают её. Воздух вырывается из груди, рёбра отзываются гулом.
Недостаточно, чтобы повалить. Но достаточно, чтобы напомнить, кто здесь сильнее.
Я успеваю отбить следующий удар, но открываюсь. Прежде чем успеваю восстановить позицию, он уже рядом. Колено врезается в мои рёбра яростно, ослепляюще. Чары вспыхивают, спасая от перелома, но не от боли.
Я отступаю, дыхание сбивается, едва отбиваю следующий выпад. Удар пробивает руку, пальцы немеют. И, прежде чем я реагирую, он выбивает мне ноги. Мир переворачивается, и я падаю. С глухим ударом. Воздух выбивается, спина пульсирует болью.
Я не успеваю вдохнуть как он уже рядом. Его вес прижимает меня к мату, предплечье давит на ключицу, колено фиксирует тело. Я оскаливаюсь, не сдаваясь, тело дрожит от напряжения.
Обычно он бы усмехнулся — коротко, почти незаметно, и отступил. Но не сейчас.
Его взгляд становится жёстче. На одно короткое дыхание скользит по моему лицу, достаточно, чтобы я это почувствовала.
И как пламя свечи, внезапно погашенное, — всё исчезает.
Его губы едва озаряются улыбкой.
— Быстрее, — говорит он низко, хрипло, с оттенком насмешки.
Он встаёт и протягивает руку, а я отталкиваю её.
Тэйн тихо смеётся, глухо, коротко. Отступает, поднимая руки в притворной капитуляции, ухмылка не сходит с лица.
— Как хочешь. Только не задерживайся там слишком долго, у меня дела.
Я поднимаю на него взгляд, всё ещё тяжело дыша. Но если он рассчитывает на последнее слово, он явно просчитался. Опираясь на локти, я приподнимаю бровь и говорю с лёгкой, почти невинной насмешкой:
— Правда? А я думала, твой приоритет сегодня — держать меня на лопатках.
На долю секунды его улыбка дрожит. Совсем чуть-чуть, но я замечаю это — короткий, острый проблеск чего-то в его взгляде, прежде чем он вновь становится безупречно собранным.
Улыбка возвращается, но уже с другим оттенком: опасным.
— Похоже, ты разочарована.
Я встаю, поворачиваясь в талии, стряхивая боль из мышц, и отвечаю с тем же вызовом:
— Ещё нет. Но день ещё впереди, — небрежно откидываю косу за плечо, делая вид, что всё это игра.
Он не меняется в лице, но я замечаю короткий вдох, лёгкий блеск в глазах, напряжённые пальцы на рукояти.
Пауза. Потом угол его губ снова подрагивает.
— Вот как? — голос низкий, тёплый, с тенью усмешки.
— Возможно, — улыбаюсь я, растягивая спину.
Он коротко выдыхает, качает головой, будто решает не продолжать, и отходит, беря свой кувшин с водой.
Я делаю то же: поднимаю свой и иду к скамье. Разминаю запястья, позволяя боли раствориться в усталости. Вокруг не стихает шум, звон клинков, тяжёлое дыхание воинов, отточенные удары ног по каменному полу.
Тэйн подходит следом, неторопливо. Бой уже позади, как всегда с ним: будто ничего не произошло. Словно ни один удар не задел по-настоящему. Он садится рядом.
Я выдыхаю, откидываю голову к прохладной стене и делаю ещё пару глубоких глотков воды, прежде чем стереть пот со лба. Некоторое время мы просто сидим молча.
Потом он произносит без всяких вступлений:
— Лорд Торен Хейл и леди Эвлин прибудут через несколько дней.
— Кто? — опускаю кувшин, моргаю, мгновенно приходя в себя после боя.
Он выдыхает, наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени.
— Лорд Торен Хейл — правитель замка Грейторн. Его владения лежат на границе Клана Огня с Землями Отверженных. Их род держит эту позицию уже многие поколения, — короткая пауза. — А леди Эвлин — его младшая сестра.
Я молчу, но мысли уже несутся вперёд. Конечно. Граница. Земли Отверженных. Нападения. Неудивительно, что знатные семьи начинают вмешиваться.
— И чего они хотят? — я выпрямляюсь, вытирая ладонь о штанину.
— Перестраховки, — он сжимает губы, будто ему надоело объяснять одно и то же.
  
Я делаю глоток, позволяя словам осесть, потом поворачиваюсь к нему с усмешкой.
— Ах, да. Священные обязанности военачальника: приёмы, аристократы, кровь, сто̀ящая дороже чужой.
— Всё не так просто, — качает головой Тэйн, коротко хмыкнув.
— Никогда не бывает, — отзываюсь я.
Он разминает плечи, словно заранее готовился к этому разговору.