Пробуждение стихий (ЛП)

Я невольно задумываюсь, поймут ли они сразу, как только я переступлю порог, что я чужая? Что всего лишь изображаю ту, кем должна быть?
Делаю шаг внутрь.
В помещении тепло. Свет фонарей мягко ложится на стены, а в дальнем углу потрескивает огонь в очаге. Вдоль комнаты тянется длинный стол, уже накрытый к ужину.
Пять лиц оборачиваются ко мне, и одно из них я узнаю сразу — до боли родное.
  
— Амара! — Лира бросается ко мне, заключая в крепкие объятия. — У меня был просто потрясающий день! — говорит она, запыхавшись. — Я начала занятия по рукопашному бою! Ну… сегодня мы только тренировались держать равновесие, но всё равно! — она отстраняется, глаза горят, щёки пылают, и на мгновение тяжесть у меня внутри будто рассеивается.
Лира хватает меня за руку, быстро сжимает ладонь, а её заразительная улыбка заставляет меня улыбнуться в ответ и усталость немного отступает.
— Расскажешь мне потом.
— По рукам, — хихикает она.
Тэйн подходит ближе.
— Позволь представить остальных, — произносит он негромко, но голос уверенно звучит в тишине комнаты. — Это Гаррик Каэлен.
Мужчина в конце стола поднимает руку в приветствии. Он высокий, широкоплечий, с песочными волосами, растрёпанными ветром. В его взгляде играет озорство, а тёмно-алый камзол, расшитый золотом, сразу выдаёт представителя Клана Огня. На плече чёрный кожаный наплечник, скорее для красоты, чем для защиты.
Он усмехается:
— Значит, ты — Духорождённая, — ореховые глаза Гаррика скользят по мне сверху вниз, и я чувствую себя до странности уязвимой. — Хм. Думал, ты будешь повыше… или хотя бы светиться.
Тэйн бросает на него предупреждающий взгляд, но Гаррик лишь подмигивает. Лира хихикает. Тэйн продолжает:
— А это его младший брат, Яррик Каэлен.
Яррик стоит, прислонившись к стене, руки скрещены на груди. Волосы у него такие же, как у брата, только собраны в небрежный узел. На нём тёмно-красная рубашка под кожаным жилетом без рукавов, застёгнутым на пряжку с выгравированным пламенем. Он держится спокойнее Гаррика, но в глазах читается внимательность и острота.
— Не обращай на него внимания, — говорит он, кивая на брата. — Он ведь думал, что последняя «Духорождённая» была козой с необычным родимым пятном, — ухмыляется Яррик.
Рядом со мной Лира фыркает от смеха. Тэйн кивает в сторону мужчины, стоящего чуть поодаль.
— А это Риан Морн.
Риан стоит немного в стороне. Сдержанный, уверенный, спокойный. Одет проще остальных: глубокий синий оттенок, серебряная отделка, чёткие линии без лишних украшений. В нём сразу угадывается Клан Воды — по холодным тонам одежды, по волнистой вышивке на воротнике и по плавной, собранной манере двигаться.
Он делает шаг вперёд и слегка склоняет голову.
— Добро пожаловать, Амара, — произносит он, голос глубокий, ровный и удивительно мягкий.
Я киваю в ответ, чувствуя, как внутри становится чуть спокойнее от доброжелательности в его тоне.
Тэйн вновь начинает говорить, голосом тихим, почти торжественным:
— Нас называют боевым отрядом. Единицей. Кто-то говорит, что мы — последняя линия обороны. Но это не совсем так.
Он смотрит на Гаррика, Яррика, Риана. Каждый отвечает ему немым взглядом.
— Мы горели вместе. Теряли. Поднимались снова. Снова и снова, — он делает паузу, а потом, мягче добавляет: — Мы — Кольцо Феникса. Не потому, что выживаем, а потому что возрождаемся, и каждый раз горим ярче прежнего.
Слова звучат, как клятва. Мужчины вокруг улыбаются, обмениваясь взглядами, которые понимают только братья по оружию — история, выжженная в шрамах. Они знают друг о друге то, чего не узнает никто посторонний.
Я понимаю этот образ: огонь, возрождение, ту связь, что закалила их. Но моё сердце всё ещё слишком тяжело, слишком ранимо, чтобы чувствовать это так же, как они.
Я просто киваю и улыбаюсь, едва заметно, натянуто, без тепла в глазах.
Тэйн слегка склоняет голову в сторону последнего мужчины за столом.
— И, конечно, ты уже знакома с Валеном, нашим магом и мудрецом Огненного Клана, — в голосе слышится лёгкая усмешка. — Пусть он и не из нас по крови.
Вален с мягким смешком кивает в ответ.
— Воздушный Клан, до самого сердца, — говорит он, и в серебристо-голубых глазах вспыхивает тёплый блеск.
На нём мантия цвета мокрого сланца, расшитая серебром и бледно-голубыми нитями. Элегантная, но с потёртыми от дороги краями. Рядом — выточенный посох, гладкий от долгих лет службы. Тёмные волосы с серебристыми прядями спадают на плечи, а взгляд остаётся мягким, внимательным.
— Рад видеть тебя здесь, Амара. По-настоящему, — говорит он.
Всего шесть слов. Но в них чувствуется всё.
Здесь — и жива.
Здесь — и выбрала.
Здесь — в этом месте.
Здесь — и нашлась.
Я киваю, не уверенная, какой из смыслов принимаю. Может быть, все сразу.
— Присядем? — Тэйн оглядывает комнату.
Лира, до сих пор держа за руку, мягко тянет меня к своему месту. Я позволяю ей, опускаясь на стул рядом.
Гаррик, будто так и должно быть, идёт к главному креслу и усаживается с лёгкой демонстративностью. Я ожидаю, что Тэйн займёт место напротив, но он подходит и садится рядом со мной.
Напротив нас Вален садится на своё место, мантия мягко шелестит, когда он устраивается поудобнее. Яррик опускается рядом, небрежно вертя нож между пальцами. Риан занимает стул в самом конце стола, там, где, как я думала, должен был сидеть Тэйн.
— Разве не ты должен быть во главе? Ты ведь Военачальник, — бросаю я на Тэйна взгляд.
Тэйн не успевает ответить, как Гаррик давится прямо на полуслове, расплёскивая эль по всему столу. Он кашляет, потом начинает громко смеяться, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Боги, только не поддакивай ему!
— Да чтоб тебя, Гаррик, — ворчит Яррик, вытирая испачканные элем салфетку и приборы.
Лира вскрикивает и поднимает тарелку, словно боится заразиться.
— Серьёзно? — возмущается она, наклоняя её в сторону, пока янтарная жидкость стекает по краю.
— Это было шикарно, — Гаррик сияет, довольный, будто выиграл сражение.
Вален тяжело вздыхает и щёлкает пальцами. Лёгкий порыв воздуха сметает бо̀льшую часть беспорядка со стола.
Тэйн лишь качает головой, что-то тихо бормочет и протягивает мне чистую ткань.
— Нет, у нас не так принято. Я сижу во главе только когда действительно нужно.
Гаррик снова разражается смехом.
— Ага! Например, когда приходится очаровывать аристократов на роскошных балах! — он театрально складывает руки. — «И вот, господа, мы чокаемся бокалами, пьём безумно дорогое вино и притворяемся, будто нам всем есть до этого дело».
Лира смеётся, прижимая к себе мокрую тарелку. Яррик ухмыляется, явно довольный беспорядком, который устроил его брат. Риан закатывает глаза, но уголок его губ всё же приподнимается в едва заметной улыбке.
Я тоже должна бы рассмеяться, но смех застревает где-то в груди. Будто я наблюдаю со стороны. Близко достаточно, чтобы видеть всё, но слишком далеко, чтобы по-настоящему почувствовать.
Через мгновение дверь тихо скрипит, и в комнату заглядывает молодой слуга с широко раскрытыми глазами. Видимо, шум его напугал.
— Всё в порядке, лорд Каэлум? — спрашивает он, бросая быстрый взгляд на лужу перед Гарриком.
— Три новых прибора, — спокойно произносит Тэйн, указывая на Гаррика, Яррика и Лиру. — Пожалуйста.
Слуга кивает и быстро исчезает.
Гаррик поднимает кружку с элем, всё ещё ухмыляясь. Яррик небрежно пожимает плечами. Лира вытирает руки, выпрямляется и натягивает вежливую улыбку, будто старается вернуть себе хоть каплю достоинства.
  
Когда смех стихает, а беспорядок более-менее убран, я откидываюсь на спинку стула и просто наблюдаю.
Эта лёгкость. Их подшучивания. То, как никто не удивлён проделкам Гаррика и, кажется, никто ими не раздражён. Яррик с привычной сухой ухмылкой. Риан с едва заметным закатыванием глаз. Лира, пытающаяся выглядеть собранной, хотя с её тарелки всё ещё капает. И Тэйн рядом — спокойный, как человек, видевший подобное десятки раз.