Пробуждение стихий (ЛП)

— Я не пыталась это вызвать, — сглатываю и чуть сдвигаюсь.
Тэйн издаёт низкий, задумчивый звук.
— Не похоже было на то, что ты могла бы это остановить.
Я делаю глубокий вдох, позволяя словам осесть. Он прав. Я бы не смогла остановить это, даже если бы захотела.
Его пальцы медленно скользят вдоль основания моего позвоночника, уверенно и успокаивающе.
— Каждый раз ощущалось по-разному. Как будто Стихии знали, что тебе нужно, раньше тебя самой.
  
— Так и было, — отвечаю я, чувствуя, как горло перехватывает.
Он не задаёт вопросов, не давит. Просто позволяет словам зависнуть между нами, его прикосновения мягкие, ровные, ободряющие.
А потом, после долгой паузы, тихо произносит:
— Это было красиво.
Моё сердце сбивается с ритма. Я не ожидала этого услышать.
Он приподнимается на локте и смотрит на меня сверху, волосы растрёпаны, в глазах ленивое спокойное удовлетворение.
— Голодна?
Я позволяю себе просто смотреть на его лицо. Такое близкое. Нелепо красивое.
— Да, — отвечаю я, улыбаясь.
Уголок его губ чуть поднимается в знакомой суховатой усмешке.
— Прекрасно. Я же так старался устроить тебе красивый вечер…
Он на секунду замолкает.
— Планировал всё сделать медленно и аккуратно, но, кажется, у тебя были совсем другие намерения.
Он снова усмехается.
— И будет обидно, если вся эта замечательная еда пропадёт зря.
Я шлёпаю его по груди, смеясь. Он склоняется ко мне и легко касается губами кончика моего носа.
И я понимаю, что пропала окончательно.
В конце концов мы всё-таки поднимаемся, в основном потому, что Тэйн настаивает: он не позволит хорошей еде остыть после того, как я так бесцеремонно «набросилась» на него.
Небо уже тёмное, звёзды рассыпаны по густому индиго. Со стороны лагуны доносится мягкое, размеренное кваканье, в кронах шуршит ветер.
Вокруг нас висят в воздухе четыре огненных шарика, созданных Тэйном. Они заливают остатки нашего пикника тёплым золотистым светом. Отблески играют на его коже, вспыхивают в глазах, вытягивают из мира живые тени и мягкое сияние.
На нём снова только штаны, он босой, как и я, волосы всё ещё растрёпаны, на губах по-прежнему уверенная, довольная улыбка. На мне его туника, ворот свободен, подол едва прикрывает середину бедра. От ткани пахнет им.
Дым. Кедр. Жар.
И возвращать её я не собираюсь.
Мы сидим на пледе, наши ноги слегка соприкасаются, пальцы иногда задевают друг друга, пока мы неторопливо едим. Всё простое, продуманное. Он взял свежий хлеб, мягкий сыр, сушёные фрукты и бутылку охлаждённого вина, которое, скорее всего, зачаровал, чтобы оно оставалось холодным.
— Ты правда всё это заранее спланировал? — спрашиваю я негромко, откусывая сладкую сливу, сок липнет к пальцам.
— Конечно. Я же говорил, что собирался тебя очаровать, — Тэйн откидывается на одну руку и внимательно смотрит на меня.
— Я думала, что план был соблазнить и покорить.
— Только если бы романтика провалилась, — его губы изгибаются ленивой полуулыбкой.
Я тихо смеюсь, убирая прядь с лица. Светлячки снова вспыхивают над лагуной, дрейфуют в тёплом, спокойном воздухе. Ночь наполнена звуками, которые кажутся почти нереальными рядом с войной.
Какое-то время мы едим молча. Тишина не тяготит, она просто есть. В ней всё ещё отзывается то, что произошло между нами.
Потом он произносит, уже мягче, чем раньше:
— Ты испугалась, что можешь причинить мне боль.
Поворачиваю к нему голову. Тэйн опускает взгляд, разламывает кусочек хлеба.
Я понимаю, к чему он ведёт. Речь не только о том моменте. Не только о магии. А о том, как именно это случилось. Как во мне всё разверзлось, как силы взлетели вместе со мной, как моя магия поднялась так, словно я сознательно ею управляла.
Каждый раз, когда я чувствую что-то слишком сильно — удовольствие, боль, страх, любовь — магия откликается. Она просто… выходит наружу. Поднимается вместе со мной. Ломается вместе со мной. Становится частью меня.
— Такое ощущение, что Стихии связаны с моими эмоциями, — тихо говорю я, скорее себе, чем ему.
Тэйн поднимает глаза. Он берёт бокал вина, делает медленный глоток той уверенной, лёгкой манерой, с какой движется в бою. Его взгляд не отрывается от моего.
Потом тихо произносит:
— Это логично.
— Почему? — я чуть выпрямляюсь, встречаясь с ним глазами.
— Потому что твоя сила не отделена от тебя самой, — он делает короткую паузу. — Ею не нужно командовать. Ей нужно доверять.
Я медленно киваю.
— Я не хотела потерять контроль. Не рядом с тобой… не так, как тогда.
Перед глазами снова возникает вспышка, хаос, земля, разверзшаяся подо мной. То, как у Тэйна дрогнули колени. Даже со всеми защитными чарами и плетениями вокруг тренировочной площадки, даже с Тэйном — военачальником и самым сильным повелителем огня — моя магия прорвалась.
И задела его.
— Ты не потеряла контроль, — отвечает он уверенно. — Ты позволила этому случиться. Это другое.
Потом, тише:
— В тот день, когда твои Стихийные силы переплелись… ты правда думала, что я боялся за себя?
Моё дыхание сбивается. Я не отвечаю. Он склоняется ближе, удерживая мой взгляд.
— Не за себя, — короткая пауза. — Я боялся за тебя.
Слова падают тяжело, полные неподдельной правды.
— Ты выглядела испуганной. Не из-за самого поступка, не до конца. Я понял, что ты боялась того, что это значит. Того, кем, как тебе казалось, это тебя делает.
Потом он без лишних движений притягивает меня ближе, укладывая у себя на груди. Его руки обнимают мою талию, и я растворяюсь в его тепле.
— Знаешь, — тихо произношу я, глядя на спокойную поверхность лагуны, — я тогда злилась на тебя.
— Знаю.
Он делает паузу. Его грудь подо мной размеренно вздымается.
— Я ревновал. И позволил этому влиять на меня. Но потом почувствовал, как в тебе поднимаются Стихийные силы, и решил надавить.
Его голос ровный, но под ним слышится что-то более тяжёлое.
— Тебе нужно было понять, на что ты способна. Я просто… жалею, что сделал это таким образом.
Я слушаю его слова, и внутри поднимается тёплая волна. Не злость… не совсем. Скорее давящее чувство, узел, который давно сидел во мне и наконец получил признание.
Потому что я понимаю. Правда понимаю.
Он ревновал. Он подтолкнул меня. И это сработало.
Я медленно выдыхаю, следя за тем, как светлячки плавают над водой, их мягкое сияние словно старается приглушить что-то острое внутри меня.
— Понимаю, почему ты так сделал, — тихо говорю я. — Но это не значит, что мне не было больно.
Его руки остаются неподвижными вокруг меня, давая место высказать всё, что тянуло меня вниз последние дни.
— И да, я тогда испугалась, — продолжаю я. — Не только случившегося, но и того, что это могло значить.
Короткая пауза.
— И да… мне всё ещё немного обидно. Из-за того, что ты принёс свои эмоции в тренировку.
Я откидываю голову назад и упираюсь в его плечо.
— Но, если подумать… возможно, иначе я бы не решилась.
У моего уха едва слышно проходит его дыхание.
— Я всё ещё немного сердита, — краешек моих губ дёргается. — Но не держу обиду на тебя.
— Спасибо, что не держишь, — он касается губами макушки моей головы. Его голос низкий, обволакивающий чем-то мягким… и опасным. — Но вот что я скажу дальше.
Он касается меня снова, лёгким поцелуем в линию роста волос.
— Не могу обещать, что мои эмоции снова не прорвутся в тренировке, — тихо говорит он. — Я слишком сильно о тебе забочусь, чтобы стоять неподвижно, когда тебе грозит опасность.
Он прижимает мягкий, но горячий поцелуй к моему виску.
  
— Если хоть что-то попробует причинить тебе вред… — короткая пауза. — Я сотру это в пепел.
Он слегка меняется в положении, его руки крепче обнимают меня.
— Но я могу обещать, что больше не позволю ревности вмешиваться.