Смерть в театре (сборник)

Я допил вторую порцию и откинулся на спинку кресла.
— Теперь я догадываюсь. Фред принес сверток домой, развернул его и убедился, что это не те деньги. Он клал банкноты разного достоинства и бывшие в употреблении, а теперь они оказались замененными на новенькие и в одинаковых купюрах. Так?
Она явно удивилась тому, как я сумел подвести итог этой истории, и, наверное, подумала, что Фред написал мне обстоятельное письмо. А я продолжал:
— И тогда Фред решил, что подмена должна иметь какую-то причину, а эти деньги могут быть фальшивыми.
Он послал их своему другу-эксперту. Ответ подтвердил его подозрения. Кого он, кстати, расспрашивал об этом деле?
— Никого, кроме Гертруды, насколько я знаю. И пока он не хотел ничего предпринимать. Поэтому пригласил вас.
Я погасил сигарету и посмотрел в открытое окно на озеро, залитое лунным светом. Моторки все еще скользили по воде, прорезая темноту своими яркими огоньками, а потом исчезали за дамбой.
Я снова взглянул на миссис Лейси. Она по-прежнему задумчиво сидела, опершись подбородком на сомкнутые руки, а мысли ее, казалось, витали где-то далеко.
— Хотела бы я знать, почему Фреда до сих пор нет,— проговорила наконец она.
— А куда он ушел?
— Не знаю. Он уехал с неким Фрэнком Лудерсом, который живет в Вудленд-клубе на другом берегу озера. Фред говорил, что у него с ним какие-то дела. Но недавно я звонила мистеру Лудерсу, и он мне сообщил, что Фред только доехал с ним до деревни и вышел у почты. Вот я и сижу и жду, пока Фред позвонит мне или попросит кого-нибудь подвезти его. Он уже давно уехал.
— Может, в Вудленд-клубе идет какая-нибудь игра и он поехал туда?
Она пожала плечами.
— В таких случаях он обычно звонит мне.
Некоторое время я смотрел на пол и старался не чувствовать себя мерзавцем. Потом встал.
— Пожалуй, мне лучше вернуться в отель. Вы можете мне туда позвонить. Почему-то мне кажется, что я уже где-то встречался с мистером Лейси. Он не полноватый мужчина лет сорока пяти с небольшой лысиной и усиками?
— Да, он именно такой.
Она проводила меня до двери. Собаку она закрыла в доме, а сама стояла на веранде и смотрела, как я сел в машину и уехал. Откровенно говоря, выглядела она очень одиноко.
  
 Глава 4
 
Я лежал на спине на кровати, посасывал сигарету и старался понять, за каким чертом я влез в это дело?
В дверь постучали. Вошла девушка в форме горничной с полотенцем в руке. Темные, с золотистым отливом волосы, дерзкое, умело подкрашенное лицо и длинные ноги. Она извинилась за вторжение, повесила два полотенца и направилась к двери, бросив на меня мельком взгляд. В этом взгляде не последнюю роль играло движение ресниц.
— Привет, Гертруда! — интуитивно проговорил я.
Она остановилась, повернула темно-рыжую голову и попробовала улыбнуться.
— Откуда вы знаете мое имя?
— Я не знаю, но так зовут одну девушку, а мне хочется с ней поговорить.
Она прислонилась к косяку двери, держа остальные полотенца в руках. Ее взгляд уже стал безучастным.
— Вы здесь постоянно живете или приехали на лето?
Глаза ее округлились.
— Нет, нельзя сказать, что постоянно. Разве можно жить все время с этими сумасбродами?
— И у вас все в порядке?
Она кивнула.
— И никакая компания мне не нужна,— заявила она таким тоном, будто ждала, что я стану ее переубеждать.
Я посмотрел на нее и попросил:
— Расскажите мне о тех деньгах, которые кто-то засунул в женскую туфлю.
— А кто вы такой? — холодно спросила она.
— Моя фамилия Эванс, я частный детектив из Лос-Анджелеса,— ответил я, расплывшись в улыбке.
Ее лицо чуть напряглось. Она сжала полотенца в руке, и я услышал, как ногти царапнули по ткани. Девушка отошла от двери и села на стул возле стены. В ее глазах читалась тревога.
— Ищейка? — выдохнула она.— А что случилось?
— А разве вы не знаете?
— Я знаю только, что миссис Лейси оставила какие-то деньги в туфлях, на которые хотела поставить набойки. Вот я и отнесла их к сапожнику, но он не взял эти деньги, и я, конечно, тоже. Она ведь получила их назад, не так ли?
 
— А вы не любите полицию и детективов, не правда ли? Кстати, ваше лицо кажется мне знакомым...
Девушка словно онемела.
— Послушайте, я выполняю свою работу и не люблю, когда мне мешают. И ничья помощь мне не нужна.
— А разве я утверждаю обратное? — спросил я.— Когда вы взяли эти туфли, то сразу же пошли с ними к сапожнику?
Она коротко кивнула.
— И нигде не останавливались?
— А зачем мне останавливаться?
— Откуда мне знать?
— Ну, и я тоже не знаю. Я только сказала Веберу, что ухожу.
— Кто такой Вебер?
— Помощник управляющего. Он часто бывает внизу, в столовой.
— Такой высокий бледный парень, который записывает результаты бегов?
Она кивнула.
— Да, он.
— Понятно,— проговорил я, чиркнул спичкой и закурил, потом посмотрел на нее сквозь дым.— Большое спасибо за сведения.
Она встала и открыла дверь.
— А мне ваше лицо незнакомо,— заявила она, обернувшись.
— Ну, не со всеми же из нас вы встречались,— заметил я.
Девушка вспыхнула и снова застыла, глядя на меня.
— В вашем отеле всегда так поздно меняют полотенца? —- спросил я без особой цели.
— Ну и хитрец же вы.
— Просто иногда стараюсь произвести впечатление,— пояснил я и робко улыбнулся.
— Вряд ли вам это удастся,— возразила она с неожиданно сильным акцентом.
— Кто-нибудь трогал эти туфли после того, как вы их взяли?
— Нет. Я же говорила, что остановилась только, чтобы сказать мистеру Веберу...
Она вдруг замолчала и задумалась.
— Да, я выходила, чтобы принести ему чашку кофе,— призналась она.— А туфли оставила на столе возле кассы. Откуда, черт возьми, я могла знать, что их кто-то будет трогать... А потом, какая разница, если они получили свои деньги обратно.
— Значит, вы пытаетесь внушить мне, что все прекрасно? Расскажите лучше об этом Вебере. Он давно здесь?
— Очень давно. И девушкам не следует слишком близко к нему подходить, если вы понимаете, что я имею в виду... О чем я говорю?
— О мистере Вебере.
— Ничего вы не понимаете. Плевала я на этого Вебера!
— У вас были с ним неприятности?
Она снова вспыхнула.
— Откровенно говоря, плевала я и на вас!
— Теперь я уже вообще ничего не понимаю.
Она открыла дверь, слегка улыбнулась и вышла.
Слышно было, как она прошла по всему коридору, не останавливаясь перед какой-либо другой дверью. Я посмотрел на часы. Чуть больше половины девятого.
Через некоторое время кто-то, тяжело ступая, продефилировал по коридору, вошел в соседний номер и захлопнул дверь. Я услышал бормотание, потом сосед сбросил обувь и с размаху шлепнулся на постель. Минут пять он ворочался, затем вскочил. Раздалось шлепанье босых ног, звякнули бутылка и стакан. Человек выпил, снова улегся и почти мгновенно заснул.
Кроме этих звуков и приглушенных шумов снизу, из столовой, слышалось и еще кое-что в этом тихом горном воздухе. С озера доносилось негромкое тарахтение моторов, где-то играла танцевальная музыка, изредка гудели проезжавшие мимо машины, в тире сухо хлопали выстрелы, а со стороны аптеки долетали крики ребятишек.
Короче говоря, я даже не слышал, как открылась моя дверь. Она уже распахнулась наполовину, когда я это заметил. Кто-то спокойно вошел в мою комнату, закрыл дверь, подошел ко мне и остановился, глядя на меня. Это был высокий, худощавый и бледный мужчина. Спокойный, но с угрозой в глазах.
— О’кей, охотничек! — проговорил он.— Давай-ка взглянем...
Я перевернулся на другой бок, сел и зевнул.
— На что взглянем?
— На бляху.
— На какую еще бляху?
— Только не надо прикидываться! На ту бляху, которая дает тебе право приставать к людям с вопросами.
— А, вот вы о чем! — ответил я, чуть заметно улыбнувшись.— Такой бляхи у меня нет, мистер Вебер.