Бестужев. Служба Государевой Безопасности. Книга вторая (СИ)

Ну да, не только. Я прислушался к внутренним потокам энергии, перенаправил их в ноги и толкнул вес ещё раз, потом ещё и ещё. Дело пошло, и я продолжал делать упражнение, ощущая небывалый подъём силы и лёгкую эйфорию. Ещё десяток повторов и всё вокруг меня поплыло адской каруселью. Груз рухнул вниз на исходную и я вырубился.
Сколько я был без сознания не знаю. В себя пришёл, когда тренер плеснул мне в лицо холодной водой. Ледяные иголки впились в голову, заставив подскочить на скамье для жима. Как я здесь оказался, не помню. Хорошо хоть штанги не было на стойке, лоб бы себе раскроил. Или гриф погнул, хрен его знает, что я теперь могу.
Валерий Юрьевич наблюдал за мной, криво ухмыляясь. Потом протянул полотенце.
— Жрать охота, Паш?
— Ещё как!
— Держи, — он протянул мне пакет, где я нашёл целую жареную курицу. — Теперь ты знаешь, что будет с тобой после перегруза. Ориентируйся на ощущения во время битвы, там отключка недопустима. Проворонишь и ты труп.
Я молча кивнул, жадно отрывая зубами крупные куски.
— Жуй как следует, нечего продукты переводить. Тебе ещё надо научиться не только перераспределять силовые потоки, но и получать энергию извне, чтобы не таскать с собой постоянно огромный рюкзак с мясом.
— А что, так можно было? — спросил я и заржал сам над собой, чуть не подавившись курятиной. Ну да, шутка самосмейка, сам пошутил и сам посмеялся. О таком варианте я знал, но скорость восстановления меня не устраивала. Проще как следует подкрепиться.
— Конечно можно. С едой попроще для начала, но это не единственный и не главный выход.
Когда с перекусом было покончено и остались лишь обглоданные кости, тренер указал мне на застеленный матами пол.
— Ложись звёздочкой и закрой глаза, так проще для начала.
Я послушно распластался, как нетрезвый отпускник на пляже в Хургаде. Тренер объяснял мне, что я должен чувствовать и что с этим делать. Получалось примерно то же, чему я самостоятельно научился в палате. Судя по участившемуся вплетению в речь тренера ненормативной лексики, я догадался, что делаю что-то не так.
Повышение децибел, вырывающихся из глотки инструктора и усиленной концентрации мата сделали своё дело. Я знал, что в критической ситуации это всегда помогает, лишний раз убедился. Я наконец-то ощутил в полной мере живые потоки внутри и у меня начало получаться ими управлять на новом уровне, совсем не так, как раньше.
— Ну вот, граф Бестужев, — тренер уселся на маты возле меня, вытирая испарину со лба тыльной стороной ладони. У него был такой вид, словно он сам только что жал ногами тот же невероятный вес, что и я. — Теперь ты вправе называть себя Адептом, пусть даже ещё не первой ступени, но ты теперь не тот же человек, что был раньше и тебе придётся научиться жить с этим.
А дальше началось самое интересное. Раньше я назвал бы это изнуряющей тренировкой, но сейчас я раскрывал новые грани своих возможностей. Самым сложным оказалось уловить момент, после которого я отрубаюсь. После второй отключки я восстанавливался уже не пожиранием мяса, а управлением внутренней энергии. Для себя решил называть эту практику медитацией, самое близкое в моем словарном запасе определение.
— Довольно неплохо, — кивнул тренер, наблюдая за моими успехами. — Теперь тебе стоит усвоить ещё один урок. Иди за мной.
Мы вышли через запасной выход на площадку позади здания. На площадке размером с поле для волейбола рядами стояли деревянные, кирпичные и бетонные колонны. Некоторые из них были с большими дефектами, словно от удара здоровенной кувалдой. Кое где на поверхности были следы засохшей крови.
— Что это? — не удержался я от вопроса.
— Боксёрские груши для таких как ты, — невозмутимо ответил тренер, наблюдая за выражением моего лица. — Нравится?
— Оригинально. То есть вы хотите сказать, что это можно пробить кулаком?
— Для большинства невозможно, для тебя — легко.
— Разве мой кулак твёрже кирпича и бетона? Очень хотелось бы верить, но не получается.
— Твой кулак ничем не отличается от обычного, но отличаешься ты сам. Надо сконцентрировать внутреннюю силу в кисти руки, чтобы она стала твёрже камня, потом нанести сокрушающий удар. Давай попробуем сначала на этом.
 
Валерий Юрьевич указал на достаточно старое и изъеденное насекомыми бревно. Я сначала подумал, что оно трухлявое и пробить сможет и обычный человек, но потом разглядел множество кровавых отметин разной давности. Столько не было и на полуразбитой кирпичной колонне. В чём же подвох, интересно?
Я перенаправил потоки энергии в правый кулак и, когда почувствовал, как он отяжелел, вмазал по бревну. В руке что-то хрустнуло и пронзила дикая боль, а на шероховатой поверхности остались свежие пятна крови.
— Теперь ты понял, откуда здесь столько кровавых отметин? — хмыкнул тренер, он словно услышал мой немой вопрос. — Все начинают с этого бревна и делают это именно так. Ты напитал кулак сидой, но не укрепил его, не дал защиты.
— Так какого же ляда нельзя было сразу нормально объяснить? — проскулил я, стараясь утихомирить боль в руке и сопоставить отломки пястных костей силой мысли.
— Будешь выпендриваться, заставлю этот столб лбом разбивать! — рыкнул тренер. — Первое испытание пройдено, ты не струсил, как некоторые. Лечи свою руку, я в курсе, что ты это умеешь, потом продолжим.
Знает он. До хрена ты знаешь! Нет бы рассказать всё по пунктам, а теперь умничаешь. Кости я уже поставил на место, осталось заставить их срастись, на это ушло несколько минут. Неплохо получается, быстрее, чем раньше. Может испытать следующий удар на этом умнике? А потом приставлю оторванную голову на место и скажу, что так и было.
— Судя по тому, как сверлишь меня взглядом, ты готов, — кивнул тренер. — Бить надо вот так.
Он подошёл к кирпичной колонне и ударил по ней наотмашь. Из кладки вылетело несколько раздробленных кирпичей и в воздухе повисло облачко рыжей пыли. Ясно, значит на тебе испытывать не буду, калечить тренера я не собираюсь.
— Налей силы в кулак, почувствуй, как он превращается в молот и бей. Для начала можно представить, что ты бьёшь самого лютого своего врага, помогает.
Ага, кому бы я хотел так вмазать? Первой в голову пришла естественно Софья. Я с превеликим удовольствием снёс бы ей башку. Я напитал кулак силой, чувствуя, как он превращается в чугунную гирю. На колонне нарисовалось надменное недовольное лицо моей мачехи. В эти моменты я ненавидел её особенно сильно. На тебе, тварь!
  
Глава 8
 
Я не сильно задумывался, как ударить. Точнее не задумывался совсем, рука сама пошла. Я выбил из колонны несколько кирпичей, осколки которых шрапнелью разлетелись в разные стороны, разрывая и размазывая облако рыжей пыли. Может я ошибаюсь, но выглядело даже более феерично, чем демонстрация тренера.
Оторвал взгляд от последствий своего деяния и посмотрел на руку. Никаких новых отметин на костяшках. Получилось. Только захотел услышать мнение тренера, как меня повело в сторону.
— Похоже мальца перестарался, — констатировал Валерий Юрьевич, придержав меня за плечи, чтобы я не растянулся на залитой бетоном площадке. — Соберись, Паша, надо уметь быстро восстанавливаться. Выносливость твоя сильно пострадала и энергетический запас маленький совсем. С этим тебе Георгий Александрович должен помочь, думаю у него получится. Иди ужинай и к нему в лабораторию, он просил не опаздывать.
— Сейчас уйду, дайте минутку.
Тренер убедился, что я могу стоять, кивнул и ушёл по своим делам. Я решил попробовать восстановить баланс стоя, но с закрытыми глазами. Для первого раза это простительно. Я прижался спиной к колонне и занялся упорядочиванием турбулентностей потоков силы, которые в нетренированном организме не могли найти правильную дорогу.
На полное восстановление минуты мне естественно не хватило, но минут через пять состояние было вполне приемлемым. Я отправился в столовую, пытаясь влиять на потоки на ходу. Эффективность моих усилий снизилась в разы, но результат был и это отлично. Если буду заниматься этим регулярно, будет намного лучше, чем сейчас.