Навечно моя (ЛП)

— Хочу, чтобы ты была голой. Сейчас, — прорычал он.
Я усмехнулась, пока он стягивал платье через голову и бросал на пол. Он расстегнул мой лифчик, пальцы скользнули под бретели, медленно спуская их по моим рукам, и по коже от предвкушения побежали мурашки.
— Черт, Эвер. Ты такая красивая, — он уложил меня на спину, и его рот накрыл мою грудь; я застонала.
Ощущения были слишком сильными.
  
Но я хотела еще.
Он по очереди ласкал то одну, то другую грудь — облизывал, втягивал, сводил меня с ума.
Я потянула его за волосы:
— Хоук, пожалуйста.
Он приподнял голову — губы припухшие, глаза безумно голодные.
— Хочешь больше, детка?
Я кивнула, не в силах говорить, и он тихо рассмеялся:
— Девять чертовых лет я думал об этой груди, об этих губах, об этом теле. Я не собираюсь торопиться.
Я дышала часто и прерывисто. Я хотела этого мужчину так, что не могла осмыслить.
Он поцеловал мою шею, я запрокинула голову, открывая ему доступ. Он продолжил свое медленное поклонение моему телу, спускаясь ниже — целовал, баловал каждый сантиметр. Я извивалась и дрожала под его губами, пока он прожигал дорожку вниз, поджигая меня целиком.
Его пальцы скользнули под кружево моих трусиков, он приподнялся, чтобы посмотреть на меня, и стянул их вниз по ногам. Все мое тело затрепетало.
Предвкушение, желание, жажда.
— Слишком много, — прошептала я.
Он взял меня за руки, переплел пальцы с моими.
— Между нами всегда «слишком много». Поэтому ничто и никто никогда не сравнится.
— Я скучала по тебе.
— Я скучал по каждой твоей мелочи, — он кратко поцеловал меня, затем соскользнул ниже и устроился между моих бедер. — Мне нужно снова попробовать тебя на вкус, детка.
Я кивнула, и он погрузился между моими ногами.
Заставляя меня чувствовать все.
Заставляя вспомнить, как это — быть настолько близко с кем-то.
Доверить ему свое тело.
И сердце.
Он ввел палец внутрь, и я едва не подпрыгнула с кровати. Его рот нашел мое самое чувствительное место, он доводил меня до самой кромки — и отступал.
Мое тело затряслось, когда жажда разрядки захлестнула.
Зрение потускнело.
За веками полыхнули звезды.
Я вцепилась в его волосы. В этот раз он не остановился. Он провел меня за край, и я закричала его имя, проживая до последней капли это наслаждение.
Я хватала воздух ртом, пытаясь выровнять дыхание. В горле встал ком, я изо всех сил боролась с новыми слезами, но меня трясло, и я не могла сдержать эмоции.
Он приподнялся, вновь навис надо мной. Внимательно вгляделся:
— Ты в порядке?
Забота в его голосе переполнила меня. Сочувствие в его зелени расширило мое сердце. Эта уязвимость пугала и окрыляла одновременно.
— Ты заставляешь меня чувствовать все, Хоук Мэдден.
Он легонько прикусил мою нижнюю губу:
— Пристегни ремни, детка. Сейчас будешь чувствовать еще больше.
— На тебе слишком много одежды.
Он спрыгнул с кровати и одним рывком стянул футболку. Его грудь и пресс — выточенное совершенство. Загорелый, рельефный, ослепительный, как и сам мужчина под этой кожей.
Он сбросил джинсы, а я приподнялась на локтях, смотрела, не мигая. Его эрекция выпирала под боксерскими трусами, и я прикусила нижнюю губу, разглядывая его.
Каждый сантиметр — крупный, твердый, и отвести взгляд невозможно.
Он игриво дернул бровями, сдвинул ткань и слишком рвущаяся на свободу эрекция взметнулась вверх.
— О боже.
— Он не дождется, когда снова окажется внутри тебя. Слишком долго ждал, детка, — он прыгнул на кровать и навис надо мной. Его пульсирующая твердь уперлась мне в низ живота.
— У твоего члена есть чувства? — выдохнула я наполовину смеясь, наполовину простонав, пока он устраивался между моих ног и прижимался ко мне.
— Когда дело касается тебя — еще какие.
— Чего ты ждешь? — прошептала я, дыхание сбилось.
Он вытянул руку над моей головой к тумбочке. Откинулся на колени, зубами надорвал обертку презерватива и швырнул ее на пол. Медленно раскатал латекс по своему длинному, плотному стволу, не отрывая от меня взгляда.
Снова устроился между моих бедер, кончиком задел мой вход. Накрыл мои губы своими и стал входить, медленно, по миллиметру.
Я ахнула от напора, и он замер, давая мне секунду привыкнуть к его размеру.
— Не останавливайся, — прошептала я, и он повел бедрами, попадая точно туда, где мне было нужно.
Мы нашли один ритм, двигались вместе. Его взгляд — в моем.
Лунный свет заливал комнату, и, глядя на него, я отпустила страх.
Я позволила себе быть здесь, в этом мгновении, с этим мужчиной.
С тем, кому так давно отдала сердце.
И реальность ударила — я так его и не возвращала.
Мы ускорились.
Растворяясь в моменте.
Растворяясь друг в друге.
Его рука скользнула между нами — именно там, где я хотела.
Где я нуждалась.
Тела хлопали о тела.
Сбитое дыхание.
Губы, ищущие большего.
— Хоук, — вскрикнула я, когда за веками взорвались огни, а тело разлетелось на искры.
Боже мой.
Он толкнулся еще раз, мощно, и рухнул за мной.
— Черт… — выдохнул он.
Наше тяжелое дыхание наполнило комнату, пока мы проживали остатки удовольствия.
— Я, черт возьми, люблю тебя, моя Эвер, — сказал он, сваливаясь на бок и увлекая меня с собой.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
Потому что не переставала. И не перестану.
Но едва я призналась себе в своих чувствах, где-то в глубине головы шевельнулся тихий голос.
И знакомое мерзкое ощущение, будто сейчас выбьют почву из-под ног, подняло голову.
Хоук убрал прядь с моего лица, внимательно меня разглядывая.
А я оттолкнула страх.
По крайней мере сейчас.
  
20 Хоук
 
— Решил прибавить обороты, да? — усмехнулся Уэс, когда я вытер пот со лба и согнулся, пытаясь перевести дух.
Возвращение в Хани-Маунтин оказалось для меня правильным шагом и не только потому, что мы с Эвер снова нашли дорогу друг к другу. Мне это было нужно и физически, и морально. Я тренировался с такой отдачей, как не тренировался уже много лет, потому что в голове стало тихо. Я заглушил весь шум и вернулся к своим корням.
— Что-то вроде того, — бросил я, скосив взгляд на Эвер, которая сидела всего в паре метров и наблюдала за мной.
В этих коротких спортивных шортиках она сводила меня с ума. Днем она гоняла меня на тренировках, а по утрам приходила якобы для моральной поддержки — под прикрытием спортивной психологии. Она утверждала, что анализирует мои тренировки, но я был уверен, что на самом деле просто приходит полюбоваться моим задом.
— Хорошо работаешь, — сказал Уэс. — Хейс будет впечатлен, если ты решишь играть за него.
— Ага. Джоуи так глубоко засел у меня в заднице, что я уже прямо не вижу, — фыркнул я, говоря о своем агенте. Он рвался поскорее закрыть эту сделку, но я пока не был готов. После многих лет, когда мне приходилось принимать решения только из-за денег, я больше не обязан был это делать — и, черт побери, это было охрененное чувство.
Телефон Эвер зазвонил, она глянула на экран, подняла палец, мол, подожди, и отошла, чтобы ответить.
— У тебя теперь больше факторов для размышлений, чем когда ты только вернулся сюда, — заметил Уэс.
— Ты о чем?
— Мы с тобой давно вместе работаем, Хоук. И я рад видеть тебя счастливым. А она явно делает тебя счастливым.
Я кивнул. Он был прав. Мы с Эвер двигались вперед медленно, день за днем, но я не мог отрицать — она была огромной частью моего решения. Я знал, что могу вписать в контракт условие о том, чтобы тренер нанял ее, но она не хотела, чтобы это выглядело так. И мне самому не нравилась мысль, что у него будет хоть какая-то власть надо мной или над ней. Узнав, что именно он причастен к тому, что она тогда ушла от меня, я только лишний раз убедился — этот человек сделает все, чтобы я не отвлекался от игры. Играть за того, кого я презираю и не доверяю, больше не казалось заманчивым. Я его не нуждался. И мне не нужно терпеть его манипуляции.