Навечно моя (ЛП)

— Хочешь поговорить в другой комнате? — прошептал я.
— Нет. Хватит бегства и пряток, — ответила она. — Я не боюсь говорить о своих чувствах при всех.
— Можно без излишней слащавости? Каждый чертов ужин кто-нибудь признается кому-нибудь в любви, — буркнул Джек и тут даже я не удержался от смеха.
— Лично я обожаю эти трогательные моменты в доме Томасов. С тем, как Кэп в части ездит нам по головам, иногда приятно побыть в фильме Hallmark, — сказал Расти, и у Большого Эла глаза полезли на лоб.
  
— Я же говорил, ты слишком мягкотелый, Расти, — ухмыльнулся Нико.
— Говорит тот, кто разговаривает с животом своей жены, как будто он ему ответит, — Расти потянулся за еще одной булочкой.
— Младенцы слышат голоса, и наш малыш узнает голос отца, когда появится на свет, — Вивиан прижалась к Нико, и он поцеловал ее в макушку.
Эверли запрокинула голову и посмотрела на меня снизу вверх:
— Ты меня простишь?
— Прощать нечего… если только завтра ты не проснешься и не заявишь, что нам снова надо «вести себя профессионально», — сказал я, не особо скрывая сарказм.
— Я бы все же не светила это перед Хейсом. Он пару раз спрашивал про вас двоих, а я уверял, что между вами ничего нет, — вставил Уэс, потянувшись за пивом. — Он злопамятный тип, от него всего можно ждать.
— Все, что происходит за столом Томасов, остается за столом Томасов, — улыбнулась Шарлотта, оглядывая всех.
— За это я выпью, — сказала Дилан, подняв стакан; остальные последовали примеру. Эверли обхватила мою руку — ту, в которой я держал бутылку.
— Все, что происходит за столом Томасов, остается за столом Томасов, — дружно повторили все, смеясь.
Но я заметил тревогу в глазах Уэса. Тренеру это не понравится, а я не хотел портить ей шансы на работу. Он не задумываясь катком пройдет по любому, кто встанет у него на пути. Я это знал, и Уэс знал. Но разберемся потом.
— Я рад за вас. Интересно было, сколько времени это займет, — усмехнулся Уэс, откусив булочку.
— Взаимно. Это было как смотреть, как разгорается огонь: каждый взгляд и пламя выше, а ни один не отступает, — пропела Дилан, и Джек поперхнулся водой.
— Можно не сравнивать мою работу с личной жизнью моей дочери? — он поднял бургер и откусил.
— Рада, что ты дома, Эв, — сказала Эшлан, глядя на старшую сестру с улыбкой. — Такое чувство, что у нас у всех все понемногу становится на свои места.
Эверли кивнула и уткнулась лбом мне в грудь:
— Точно.
— Скажу вам одно, девочки: ваша мама гордилась бы каждой из вас, — сказала Лотти, и Большой Эл обнял ее за плечи.
— Еще как гордилась бы. А теперь можно поесть ее картофельного салата и прекратить реветь? — сказал Джек, переводя взгляд с одной дочери на другую.
— Я могу есть и плакать одновременно. У меня талант, — Дилан встала, протянула руку к салату и щедро положила себе на тарелку.
— Это точно особый талант, — с видом невинного ангела кивнул Расти.
— Притормози, Расти, — прошипела Дилан, а Джек легонько щелкнул того по затылку.
— Я могу хоть один прием пищи пережить без твоих заигрываний с моими дочерьми?
— Конечно, Кэп. Но мужику же надо пробовать свои шансы.
— Пробуй, только не каждые пять минут, — сказал Джейс, накладывая кукурузу Хэдли.
— Поддерживаю, — хохотнул Толлбой.
Перепалки не смолкали, но все мое внимание было на девушке у меня на коленях. Я протянул ей свой бургер, она откусила и снова улыбнулась мне.
— Тебе понадобится подпитка к тому, что я для тебя запланировал, — прошептал я ей на ухо так, чтобы никто больше не услышал.
Ее щеки вспыхнули розовым, она оскалилась в улыбке:
— Подпитывайся и сам.
Я не знал, что все это значит и как долго продлится, но не собирался задавать лишние вопросы. Она слишком долго держала себя в ежовых рукавицах, ее броня была застегнута наглухо и тот факт, что она сняла ее для меня…
Я считал это победой.
И за эту победу я держался изо всех сил.
  
19 Эверли
 
Я чувствовала себя так, словно только что пробежала марафон — настолько вымотало тело после моего эмоционального срыва. Но где-то глубоко внутри меня вспыхнула гордость за то, что я сделала что-то правильное.
Я знала — сделала.
Я чувствовала это нутром.
И все равно Хоук поторопил нас из дома моего отца и донес меня до моего дома на спине. Уэс со всеми подружился и остался у кострища — пить пиво и жарить маршмеллоу.
— Как ты? — спросил он, когда я положила подбородок ему на макушку.
— Немного обесточена, но хорошо. Легче на душе, будто груз с плеч. Я давно его таскала, — призналась я. Стоило начать говорить правду, я больше не могла держать при себе ни одного чувства.
— Да?
Он все еще был осторожен, и я его за это не винила.
— Я почувствовала это в тот самый первый день, когда ты вошел в дом пару недель назад. Но если честно — я чувствовала это каждый день с момента, как мы расстались. Каждый раз, когда видела твое фото в журнале или в соцсетях, это причиняло боль. Поэтому никто и не мог говорить о тебе со мной. Потому что я скучала по тебе каждый день.
Он остановился у своего дома и каким-то чудом снял меня со своей спины прямо в свои руки, прижимая, как ребенка, отчего я разразилась безумным смехом. Он смеялся вместе со мной, занес меня внутрь, опустил на диван и сел рядом.
— Спасибо, что сказала правду. Я чувствовал то же самое. Я никогда не переставал скучать. Никогда не переставал любить. И услышать, что ты чувствовала так же… я нутром это знал, но, не знаю, — видимо, мне нужно было услышать.
— Мне все равно, узнает ли об этом тренер Хейс или весь мир. Прости за то, как я себя вела после той ночи. Мне было страшно. И, наверное, страх еще вернется, но я буду стараться говорить с тобой, а не замыкаться.
— Слышать это должен только я, Эвер. И я не думаю, что это хоть как-то касается тренера или кого-то еще. Он использует это против тебя. Поверь. Речь никогда не шла о том, чтобы ты рассказывала Хейсу или миру, что чувствуешь ко мне. Речь о нас с тобой.
Я кивнула и уселась к нему на колени. Теперь, когда я призналась себе, чего хочу, мне было вечно мало его близости. Нуждаться в нем было страшно, но любить его стоило каждого риска. Я чувствовала это каждой клеточкой.
— Значит, то, что происходит за столом Томасов, остается за столом Томасов, — прошептала я, потерев нос о его нос.
— Я не хочу, чтобы он лез в твою жизнь. Он и так вмешивался в наши отношения достаточно — на всю чертову жизнь хватит. Но он хитрый тип, Эвер. Я не позволю ему разрушить то, ради чего ты так много работала. Пока это только для нас. На мероприятие я скажу, что беру тебя и Уэса, потому что мы работаем вместе. Он, скорее всего, до сих пор думает, что я с Дарриан, — вопросов не будет. Я не посвящаю его в личное, потому что это не его чертово дело.
Я попыталась проглотить зарождающуюся тревогу.
— Нам было очень непросто дойти до этого, и я не хочу, чтобы что-то все испортило.
— Я буду защищать это до последнего дыхания.
— Значит, мы правда в этом? — я развела руки и рассмеялась. — Мы. Вдвоем. Правда?
— Ты же сказала, что любишь меня? — на его лице появилась грешная, до неприличия соблазнительная улыбка.
— Люблю. Всегда любила. И всегда буду.
— Мне этого достаточно, моя Эвер, — его губы обрушились на мои. Властно, жадно, требовательно.
— А мне достаточно тебя, — прошептала я, когда он поднялся, увлекая меня за собой. Я обвила его талию ногами, его пальцы сплелись в моих волосах, притягивая мой рот к своему снова.
Мы добрались до спальни, он опустил меня на кровать, матрас упруго подпружинил, и я расхохоталась.
  
— Скажи, чего ты хочешь, детка, — произнес он, забираясь на кровать и нависая надо мной.
— Тебя.
Его зеленые глаза вспыхнули желанием, и я погладила его по щеке.
— Я весь твой. Всегда был.
Его губы снова накрыли мои, мои пальцы утонули в его волосах. Он отстранился, поймал мои руки, усадил меня и, когда я подняла руки, нашел подол моего платья. Я приподнялась, чтобы он стянул его через бедра.