На золотом крыльце 5 (СИ)

Господи Боже, лучше б я снег чистил или стулья в Зале Заседаний расставлял, честное слово! А у меня таких Дианочек Фаридовночек еще — тридцать! Где я так нагрешил в жизни-то, а?
* * *
  
 Глава 14 
 Нервные дни 
У меня уже в глазах рябило от этих нервных милых личиков, испуганных глазок и ломких пальцев, а одинаковые вопросы слились в непрерывную канитель. При этом я кое-что отметил для себя: во-первых, все девушки были из земщины, стопроцентные цивильные, без малейшей толики дара, и уже перешагнувшие двадцатилетний рубеж. То есть — никаких шансов на инициацию у них не оставалось, кроме самых призрачных и противоестественных. Это мы, парни, отсталые, и взрослеем позже, и инициируемся — тоже. А девушки — они те еще скороспелки.
Во-вторых, это были наши, человеческие барышни. Никаких изящных эльфиек и фигуристых кхазадок — только коренные национальности людей Государства Российкого: русские, белорусские, украинские, башкирские, касогские, якутские и мордовские красавицы приглашались на работу в Службу Протокола со всех концов страны. Лояльность, полный курс школьного образования, достаточный для успешного обучения на спецкурсе интеллект, отличные внешние данные, правильное происхождение и цивильность — вот критерии, по которым, похоже, отбирали девушек.
— С какой целью прибыли в Александровскую Слободу? — я был уже совершенно задолбан, и потому ни затянутая в приталенный спортивный костюм фигурка, ни горящие зелёным огнем глазищи сидящей напротив шатенки со стильно, косо обстриженной челкой меня совершенно не вдохновляли.
В отличие от остальных девчонок, эта совершенно не боялась. Наоборот — кажется, даже злилась. Я не был эмпатом и эмоции мог определить только по обычным вербальным и невербальным признакам. Но желваки на чёткой линии скул, лёгкий румянец, складка между бровями и чуть прищуренные глаза намекали на то, что кандидатка явно настроена негативно.
— Я… — она вцепилась пальцами в стул, на котором сидела, и вдруг я увидел, как обивка и металл сидения начинают сминаться. — Я прибыла с целью…
Её аура пошла рябью и вдруг стала изменяться — и если бы я не видел своими глазами, что передо мной сидит совершенно обычная цивильная девушка, то решил бы что это какая-нибудь медведица или, скажем, лосиха — по крайней мере, в эфире это выглядело именно так! Лесной зверь — и точка! И никакой магии, совершенно никаких внешних эфирных изменений, которые появляются, если кто-то использует академические заклинания или родовые, естественные техники. Меня пронзила догадка: изменения внутри! Что-то происходило с ее организмом, и это никак не касалось внешнего мира… Пока что!
И я тут же втопил коленом кнопку тревоги под столешницей и ухватил эфиром стулья, которые стояли вдоль стен кабинетика, и ведро для мусора в углу. Сколько на это нужно времени — секунды две, три? Этого хватило, чтобы от шатенки мало что осталось — вместо нее посреди помещения восстал из черт знает, каких глубина Ада страшный зверь — лохматый, клыкастый, ростом с высокого человека, с когтистыми лапами и хвостом! Волк — не волк, медведь — не медведь…
— Р-р-р-р-а-а-а!!! — в стороны разлетелись клочки одежды и обломки стула.
Я мигом нахлобучил ведро монстру на башку и принялся по отработанной на Скоморохах схеме крутить ему лапы стульями. Зверь был мощный, очень сильный — я придавил его со всех сторон и пытался прижать конечности одну к другой и сжать зубастую пасть петлей из металлической ножки, он — сопротивлялся! Подумать только, я — великий телекинетик с бездонным запасом маны — испытывал трудности! Эта шерстяная зараза металась по кабинету, круша все вокруг себя, а я жал и давил ее, пытаясь припереть к стене или полу. Грохот и рев стояли страшные, мне приходилось периодически отталкивать монстра столом, который я также поднял в воздух. Добраться до меня он не мог, но и у меня не получалось нейтрализовать угрозу: для этого пришлось бы ломать стены, а в здании было полно людей!
Дверь с грохотом распахнулась, и тут же раздалась злая команда:
— Огонь!
Я только и успел, что поставить универсальный щит, присесть и прикрыться столом! Длинные очереди из автоматов Татаринова хлестали по чудищу, кабинет превратился в сущее пекло, окно было разбито в первые же мгновения, и студеный ветер занес в помещение целый сонм снежинок, которые кружили теперь по комнате вперемешку с бумагами, обломками мебели и автоматными очередями. Но пекло там, или не пекло — я свое дело сделал. Обездвижил нашпигованное экспансивными пулями чудовище! Теперь и верхние, и нижние конечности, и пасть у него были заключены в кандалы из мебельного металла.
— Твою ма-а-а-ть, и что это у нас такое? — услышал я, когда стрельба прекратилась.
— Необычное миролюбие с вашей стороны, поручик, — сказал я, вылезая из-под стола. — Я думал, вы Волной Пламени жахнете, чего мелочиться-то?
— Пиромантия — штука, конечно, действенная, — Голицын отсоединил расстрелянный магазин, сунул его в подсумок, подсоединил к автомату полный и дослал патрон в патронник. — Но я знал, что очередь ты удержишь, а вот удар нор-р-р-мального огненного мага — это вопро-о-ос… Мне тут жареный юнкер не нужен! Все было просчитано до мелочей.
Плесовских и Оболенский, которые дежурили вместе с ним, тем временем осматривали чудовище.
— Тю! — сказал Плесовских. — Так это ж оборотень!
— Курбская, что ли? — удивился Оболенский. — Да не может быть!
— Не! Оборотень натуральный, природный! — отмахнулся вахмистр. — Не метаморф-перевертыш. У нее, видишь, всего две ипостаси: бабская и звериная. И никаких других превращений ей не полагается!
Я что-то такое вспомнил, мне Хорса (м-м-мда…) говорила, что она у оборотней кости крала, но я не обратил тогда на это внимание, подумал — может, зоотериков, имеет в виду или каких-то химерических тварей… А тут — вот, пожалуйста! Была девушка, стало вот такое вот нечто!
— Оборотень там или не оборотень, а здание эвакуируем и подругу эту плотно пакуем… Она живая, видишь? — ткнул стволом автомата в сторону зверя Голицын.
Из мохнатого мощного тела с легким звоном на пол выпадали пули, развернувшиеся в диковинные металлические цветы, кровь почти перестала течь, раны быстро зарастали. Я спешно принялся крутить дополнительные стульевые кандалы, зафиксировал конечности не только попарно, но еще и все вместе, и хвост плотно присобачил к ляжке.
— Оборотни же вроде эти… Ну, волки! — проговорил я с сомнением. — А тут — неизвестный науке зверь! На волка, конечно, похож, но на двух ногах волкам бегать не полагается!
— Точно говорю — оборотень! — заверил Плесовских. — У нас в деревне такой егерем работал одно время, браконьеры его боялись, как огня! У него в паспорте было написано — «оборотень». Там, где у всех людей значится «русский», «тунгус», «снага» или, скажем, «галадрим».
— Как это — егерем? — удивился Голицын. — Вот этакая морда?
— А он что — не человек? — тоже удивился в ответ вахмистр и потыкал зверя тяжелым ботинком. — Нужно же ему где-то работать! Эта, вон, тоже трудоустроиться пыталась, да не свезло… Нервишки не выдержали!
Интересная, конечно, логика. В любом случае — с мотивацией оборотницы будут уж другие люди разбираться. Например — Рикович.
Он прискакал быстро, минут через семь, удивленно хмурился и цокал языком, и потом прикрыл девушку пальто, когда она из зверя обратно в человека мутировала экспресс-методом. А мне пришлось потуже металлические путы затягивать, потому что — ну нафиг, освободится еще — что будем делать? Кстати, прелести ее голые меня вообще никак не волновали, в гробу я видал такие прелести. Говорят, вот, что внутри каждой девушки должна быть какая-то тайна, или там — изюминка. Это — понятно. Но не мохнатое же животное с явно агрессивными намерениями! Это уже не изюминки, это уже настоящая дичь, как есть!