Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости

До конца выслушать командующего фронтом и передать ему горячий привет командарма не удалось: Бодо замолчал опять.
Тупицын, член Военного совета, нервно пожал плечами:
— Снова контрудар, а ведь мы уже убедились, чем это оборачивается при многократном превосходстве врага в авиации. А завтра условия будут еще хуже. Да и какими, собственно, силами сможем мы нанести этот новый контрудар?
  
— Сейчас вот приедет командир механизированного корпуса, доложит о состоянии своих дивизий, тогда и приму решение, — задумчиво почесывая затылок загипсованной рукой, сказал уставший Сандалов.
— Дело не только в количественном превосходстве врага, — стоял на своем Тупицын. — Помнится, на последних занятиях по военной подготовке для партхозактива вы сами, товарищ командующий, приводили выдержки из Энгельса о громадном значении качества оружия в войнах Прусского государства?
— Так что же, по-вашему, если у нас танки пока не лучше немецких, так нам остается только отступать? Я сам бил немецкие танки! — вспылил командарм.
— Я не хотел бы, чтобы меня ТАК поняли! — возразил Тупицын. — Речь идет о другом: своими контрударами, заведомо обреченными на неудачу, мы только умножаем шансы на успех противника…
— Не надо меня агитировать за Советскую власть! Речь идет не о контрударе. Такого подарка второй раз мы немцам не сделаем. Однако я не собираюсь залегать в глухую оборону, да еще линейную, растягивая войска в непрерывную полосу, подобно фронтам в Империалистической… Этим мы отдаем противнику инициативу, позволяя выбрать место и время удара и сосредоточить на узком участке прорыва превосходящие силы. Нет, попробуем поимпровизировать…
Подоспевший к этому времени генерал Оборин всецело солидаризировался с Тупицыным и также стал убеждать командарма в бесцельности и опасности контрудара от Пружан:
— Тыловой рубеж по реке Лесной в районе Речицы обороняется сейчас почти исключительно переброшенной от Мухавца 205-й моторизованной дивизией. Вышедшие сюда части 28-го корпуса реальной силой не являются. Молодые, слабо обученные бойцы моторизованной дивизии неплохо отрыли окопы, но перед окопами у них ни мин, ни проволоки, никаких других заграждений. Даже мост через Лесную взорвать нечем.
— Нечем взорвать? — удивился Сандалов, — так разберите по бревнышку. Что с танками вашего корпуса?
— 22-я танковая дивизия полковника Кононова понесла такие потери, что говорить о ней сейчас, как о дивизии, просто нельзя. Относительно боеспособной осталась только 30-я танковая дивизия полковника Богданова, но у нее очень мало боеприпасов…
Командарм выслушал Оборина не перебивая. Потом задал несколько вопросов начальнику автобронеотдела армии полковнику Кабанову и принял решение:
— 42-ю стрелковую дивизию в составе стрелкового и гаубичного полков переместить в район Бродов в резерв. Остальные ее части, обороняющиеся на реке Лесной, передать в подчинение командиру моторизованной дивизии. 30-й танковой дивизии полковника Богданова, оставаясь в армейском подвижном резерве на рубеже Пелищи — Хмелево, оборудовать на этом рубеже узлы противотанковой обороны на перекрестках дорог, естественных рубежах, исключающих обход. В состав узла включается до роты танков, батарея дивизионной или зенитной артиллерии, минометная рота, до стрелкового батальона. Обеспечить противовоздушную оборону приданными орудиями СЗА из Минского, Пинского и Кобринского бригадных районов ПВО. Между узлами обеспечивать огневую связь. В случае прорыва или обхода — не паниковать, продолжать стойко удерживать оборонительные позиции.
Сандалов выразительно оглядел присутствующих командиров. Некоторые отчего-то отвели и спрятали глаза. Командарм тяжело вздохнул и продолжил:
— Есть у меня еще один туз в рукаве. Танковую дивизию, перебрасываемую в полосу Армии с ЮЗФ, предполагаю использовать не для обороны стыка с соседями — пока хватает и 75-й дивизии, а укрыть в лесном массиве в районе южнее Кобрина. И временно о ней забыть. Напрочь!
Возвратились один за другим делегаты связи штаба армии, ездившие в Слоним и Слуцк для установления связи с 55-й и 121-й стрелковыми дивизиями.
От майора П. В. Ставцева, вернувшегося из Слуцка, узнали, что к 23 часам два стрелковых полка 55-й стрелковой дивизии наполовину перевезены, но разгрузились не у реки Ясельда, а на рубеже Городище — Синявка.
— Автотранспорт, — доложил Ставцев, — возвращается для перевозки остальных подразделений этих полков. Штаб дивизии и гаубичный полк на марше, выступили из Слуцка с заходом солнца. Артиллерия стрелковых полков, дивизионная артиллерия на конной тяге и тыловые учреждения с восемнадцати часов тоже в пути; двигаются отдельной колонной. Отмобилизоваться дивизия не успела, автотранспорта из народного хозяйства не получила. Боеприпасов имеет один боекомплект. Противотанковых мин нет.
— Почему же части выгружаются так далеко? — спросил командарм-четыре.
— Подразделения, следующие вторым рейсом, будут доставлены прямо к реке, а те, что были подняты первым рейсом в течение ночи, доберутся туда пешком, — ответил Ставцев. — Третьим рейсом намечено перевезти последний стрелковый полк…
Майор Н. Н. Григорьев, ездивший в Слоним, застал там не только 121-ю, но и 155-ю стрелковые дивизии. На рассвете 24 июня она собиралась выступить на запад, а 121-я — на юго-запад.
— Командир 155-й стрелковой дивизии генерал-майор И. Л. Александров привел свое соединение из Барановичей в полном составе, — доложил Григорьев. — 121-я перевозится из Бобруйска по железной дороге и выгружается на станциях Слоним и Лесьна. Командир ее генерал-майор П. М. Зыков приказал поставить вас в известность, что эшелоны с гаубичным полком, специальными подразделениями дивизии и тылами на место еще не прибыли. На тех же станциях выгружается и еще одна дивизия — 143-я стрелковая. Из тридцати семи ее эшелонов, следующих из Гомеля, выгрузились пока пятнадцать.
— А командования 47-го стрелкового корпуса там нет?
— Первый эшелон штаба корпуса прибудет к утру на автомобилях в Барановичи. Второй эшелон и корпусные части находятся еще в Бобруйске. Они только начали грузиться.
— Вот они, «железнодорожные ножницы»! — резюмировал Сандалов. — Пропускная способность железных дорог Западной Белоруссии явно уступает транспортным возможностям восточной части республики. Кто бы мог до войны об этом подумать, а? Особенно в Генеральном штабе…
— А кем и как управляются прибывающие дивизии? — полюбопытствовал новый начальник штаба Армии полковник Долгов.
— В Лесьне развернут фронтовой узел связи, и там до середины вчерашнего дня находилась группа командиров фронтового управления во главе с генерал-лейтенантом В. Н. Курдюмовым, — объяснил Григорьев.
— А куда эта группа делась теперь?
— Выехала в Минск. Но фронтовые связисты в Лесьне остались. И через них представители дивизий все время сносятся со штабом фронта.
— Нет, это не то, — заключил командующий. — Литвиненко! Вам нужно немедленно ехать в Миловиды. От Миловидов до Лесьны десять километров. На такое расстояние, я думаю, начальник связи провод найдет и свяжет нас со штабом фронта?
Не возражая против этого по существу, Литвиненко с видом стороннего наблюдателя заметил, что со связью с первого часа войны все как-то пошло кувырком. Вместо уставной системы связи «сверху вниз», как правило, складывается обратный порядок снизу — вверх.
— Мы ищем связи со штабом фронта, штабы соединений с нами, штабы частей со штабами соединений, командиры подразделений со штабами частей. Бардак, короче…
— Значит, будучи начальником оперативного отдела в округе, а затем начальником штаба армии, я плохо обучал штабных командиров! — горько заметил Сандалов.
Ему никто не возразил…
В 5 часов 24 июня развернули запасной узел связи армии в Миловидах и около 6 часов через Лесьну связались со штабом фронта.
С корпусами связь Штаба Армии по-прежнему поддерживалась только через делегатов.